Чтение онлайн

Попытался, удерживая дверь, добраться до одной из подушек, но понял — не выйдет. Тогда он просто снял пиджак и, свернув его, положил под дверь. Затем спокойно взял две подушки и заменил ими временную подпорку. Убедившись, что дверь не собирается закрываться, приступил к осмотру. Под кроватями и на столе было пусто. А открыв шкаф, он похолодел. На средней полке, прямо перед глазами, лежала уже знакомая рукоять. Абсолютно такая же, как и на пустующем водительском кресле.

— Нет, нет, нет. — Произнес он, с трудом сдержавшись, чтобы не закричать. — Тебя больше нет, ты покоишься под тоннами бетона!

С грохотом закрыл дверцу шкафа, повернулся и обмер. Дверь, через которую он зашел сюда, оказалась закрыта, подушки спокойно лежали на диване, а не там где он их оставил.

Уже понимая, что прихожей он больше не увидит, Филипп все-таки открыл дверь. Так и есть. Правда никакая стена не преграждала проход, но и того помещения с часами и выходом наружу, больше не было. Перед ним была кухня. Или еще какое- либо место, где принимают пищу. Тут в отличие от спальни было грязно, но не это привлекло внимания Филиппа. Окно. Тут было окно, почти полностью замазанное белой краской, но все-таки окно.

Поколебавшись, он решил посмотреть, что за второй дверью. Куда ведет второй выход из спальни. Библиотека. Стеллажи с книгами, удобное кресло, журнальный столик. На нем бутыль с виски и бокал. И уже ожидаемая дверь, на противоположной стене. Похоже он в реальном лабиринте, да еще и с приколами, в виде исчезающих комнат.

Филипп хорошо знал себя. Да, он пока не паникует, но его спокойствие держится на волоске. Уже на очень тонком волоске. Слишком уж все происходящее напоминало некое преддверие ада. Кто сказал, что ад это сковородки, черти и прочие ужасы, зависящие от воображения паствы? С его точки зрения — ад может выглядеть очень обыденно. Вот таким вот бесконечным домом. Кто-то, он не помнил кто, сказал: «ад — это вечность», и Филипп был вполне согласен с этим высказыванием. Пройдя через библиотеку, он оказался в какой-то мастерской. Верстак, инструменты...

— Как тебе мой дом? — смутно знакомый голос, оторвал его от рассматривания обстановки. Филипп похолодел и медленно развернулся в направлении, откуда донеслась эта фраза. Старик, очень, очень знакомый старик, сидел на обычной табуретке, слегка покачиваясь взад-вперед.

— Гр... Гротак? — прошептал Филипп, внезапно пересохшими губами.

— Я же предлагал тебе зайти в гости, — ухмыльнулся хозяин беззубым ртом. — И вот ты здесь.

— Нет, — Филипп начал пятится, — я не мог, как я мог попасть сюда?

— Гулял, где не надо — пожал плечами Гротак. — Как я, когда-то. Хочешь, расскажу?

Он встал, и Филипп выхватил пистолет. Он помнил что случилось с путаной, и не собирался разделить ее судьбу.

— Не приближайся, — процедил он, — я тебе не испуганная шлюха.

— Ты думаешь, я боюсь смерти? — улыбнулся старик. — Ты реально так думаешь? — он подмигнул Филиппу.

— А пули в колено, ты не боишься? — Филипп отступил, опустил дуло.

— Посмотрим. — Гротак вернулся на стул. — Знаешь, мальчик, попробуй выбраться. Даю подсказку, например, стекло на кухне можно разбить. — И он опять подмигнул немцу.

Филипп пятился, старался не выпускать старика из виду. Жутко хотелось выстрелить, обезопасить себя от прикосновения старческих, высасывающих жизнь пальцев, но что-то останавливало Филиппа. В конце — концов, возможно смерть лучше, чем вот такое вечное существование?

Порядок комнат не изменился. Библиотека, спальня, кухня. Тут никаких сюрпризов. Филипп, не желая тратить пулю, взял со стола разделочную доску и выбил стекло. Расчистил осколки, перелез в соседнее помещение. Это был гараж. И тут даже был автомобиль — старый «Форд», красного цвета. Но вот упирался он не в ворота гаража, а в глухую бетонную стену. Тут, как и в остальных помещениях, было два выхода. Дверь и обратно через окно. Уже понимая, что он ничего не изменит, Филипп выбрал дверь и... снова оказался в мастерской. Только зашел с другой стороны.

Гротак, продолжавший сидеть в кресле, улыбнулся, но ничего не сказал, а Филипп, понимая, что не рискнет пройти мимо зловещего хозяина, попятился назад. Снова оказавшись в гараже, он не выдержал и заорал. Окна больше не было, вместо него — глухая стена.

Зато, словно издеваясь над медленно сходящим с ума гостем, в противоположной стене появилась дверь. Он был уверен, что ее не было, когда он лез через окно. Оборачиваясь каждую секунду, — не преследует ли его хозяин, он шел по гаражу. Любые сюрпризы, таящиеся в новой комнате, казались не такими страшными как хозяин дома. Уже подойдя к двери, он бросил очередной взгляд на гараж, и замер. Часы.

Часы из прихожей висели под самым потолком. Неправильный циферблат, обломанная часовая стрелка. Вот только пыли на них не было. И сейчас он мог разглядеть нарисованное лицо — на него смотрела путана, которую они привели в жертву Гротаку. Неведомый мастер запечатлел ее, очень точно передав выражение невыносимого ужаса. Филипп, парализованный страхом, смотрел на эти часы не отрываясь, как вдруг стрелка снова сдвинулась и глаза на циферблате ожили. Они в упор уставились на Филиппа, как ему показалось с неким злорадством.

— Здравствуй, друууууг, — хриплый голос донесся, из нарисованного рта. — Добро пожаловать в ад.

И тут немец заорал, заорал так, как наверное никогда раньше в жизни. Рванул дверь, та открылась с диким скрипом, а аккомпанементом к этому, звучал безумный смех несчастной проститутки.

Филипп заскочил внутрь и побежал, но почти сразу споткнулся и, не удержавшись на ногах, упал. Песок. Откуда тут песок? Несмотря на выпрыгивающее из груди сердце, он заставил себя немного успокоиться и осмотреться.

Детская. Игрушки — мяч, трехколесный велосипед, ведерки, машинки. Видимо тут жил мальчик. Обычная детская, с маленькой кроваткой, только вот одна деталь делала ее странноватой. Прямо посреди комнаты кто-то соорудил песочницу, довольно большую, как на улице. Именно об ее край он споткнулся и упал в песок.

В таком доме не могло быть чего-то доброго, даже детской. Он поднялся, осмотрелся, постоянно ожидая, что из кроватки вылезет приведение. И пока он глазел по сторонам, его ноги начали погружаться в песок. Он попробовал сделать шаг, нога высвободилась с противным чмоком, зато вторая погрузилась еще глубже.

— Нет, нет, нет! Только не это!! — он задергался в панике и начал погружаться еще быстрее. Сбывался его самый жуткий детский кошмар — утонуть в зыбучем песке. К чести Филиппа, надо сказать, что он сумел взять себя в руки.

Погрузившись уже почти по пояс, успокоился и упал, в попытке дотянуться до бортика. Вышло. Вцепившись в деревянную стенку песочницы, он принялся вытягивать себя из песка, ежесекундно опасаясь услышать треск ломающегося дерева. Нет. У него получилось выбраться, и он где-то минуту лежал на полу, приводя дыхание в порядок.