Чтение онлайн

Доводы Левина были настолько убедительны, что Костик только молча кивнул.

– И всё же к обоим мы можем вернуться, если разработка остальных не принесёт плодов, – закончил Левин.

– А какой мотив? Мы разобрали только служебные связи Ольги, которые не имело смысла нарушать. Но Ильин или Градов могли ухватить слишком большой кусок, чтобы ни с кем не делиться, один из них решает закрыть Ольге рот и свалить всё на неё. В этом случае значение связей отходит на второй план.

– Это маловероятно… – покачал головой Костик.

– Согласен. Но полностью исключить нельзя. Поэтому мы и отодвинули этих двоих типов на задний план. Как видишь, твои усилия не пропали даром.

– В таком случае у нас остаётся только Михаил Комов, у которого не было причины убивать.

– А как же остальные?

– Я уже говорил тебе, что у Калюжного и Узкова на вечер убийства железное алиби.

– Ты когда-нибудь читал детективы? – неожиданно спросил Левин.

– Да…

– Тогда ты должен знать элементарные правила детектива. Преступником обычно оказывается тот, на кого меньше всего думаешь. Причём, у него должно быть железное, на первый взгляд, алиби. Теперь давай спокойно, без эмоций, разберём алиби этих типов, – Левин сделал паузу и продолжил: – Калюжный Виктор Павлович официально в вечер убийства находился в Москве. Не уверен, что Яковенко стал проверять каждый его шаг в столице. Его просто удовлетворил сам факт: человек был в Москве. Но ты-то можешь понять, что это менее двух часов лета самолётом. Причём, лететь можно и по чужим документам. Ты согласен?

– В принципе, да…

– Теперь перейдём к другому. Узков Владимир Михайлович официально лежал больной дома. Даже Калюжному показалось подозрительным, как тот на поминках, при каждом удобном случае, не упускал возможности подчеркнуть этот факт.

– Что в этом особенного? Просто такой по натуре человек.

– В том, что он настоящее дерьмо, я не сомневаюсь. Но вот надо уточнить до какой степени. Если бы я знал, что Узков лежал в это время в реанимации, подключенный к аппарату искусственного дыхания, или, в крайнем случае, парализованный, или весь в гипсе, я бы не стал проверять алиби. Но вот ангина… Ну и что? Человек может ходить и двигать руками в полном объёме. Как я понимаю, этого достаточно для убийства.

– Но он лежал в постели с высокой температурой, – возразил Костик.

– Ты сам измерял ему температуру или лежал рядом с ним?

– Нет… – не ожидая такого напора, несколько растерялся Костик. – Но Узкова днём осматривал врач, а потом всё время рядом была жена.

– Вот-вот… – кивнул Левин, – в первую очередь нужно поговорить с врачом и с женой Узкова. Ехать в Москву и пытаться пройти по стопам Калюжного слишком сложно. Поэтому следующим на очереди будет Михаил Комов. Конечно, судя по всему, он меньше других подходит на роль убийцы. Но чем чёрт не шутит…

– Ты прав. У Михаила нет мотива. Они с Ольгой расстались давно и мирно, не имея претензий друг к другу.

– Мы всё время забываем об одном: в этом году наше гениальное правительство преподнесло в подарок всем гражданам России такое явление, как дефолт. Многие даже не знают значения этого слова. Но после дефолта население страны разделилось на две основные группы: бедные и очень бедные. В принципе, кто раньше относился к этим группам, тот не почувствовал влияния дефолта на свою жизнь. У них как раньше ничего не было, так ничего и не появилось после дефолта. Им было глубоко безразлично, что курс доллара вырос в несколько раз. У этой массы людей и наши «деревянные» не всегда бывают. Но эти категории пополнили те, кто раньше как-то держались на плаву. Вот для этой категории заём в валюте до дефолта мог закончиться полным крахом…

– Но дефолт мог нарушить и деловые связи.

– Пожалуйста, не смеши меня, Костик, – небрежно махнул рукой Левин. – Такие умные люди, как Ольга, если не точно, то приблизительно знали сроки этого события и были готовы к такой встряске. Ты заметил изменения в жизни Ольги после дефолта?

– Практически, нет.

– Вот видишь…

– Но ведь ты только что сказал, что многие пролетели, обанкротившись из-за дефолта.

– Не хочу брать грех на душу, но порой мне кажется, что дефолт был направлен на уничтожение появившегося, так называемого среднего класса. Я бы разделил их на три основные группы и остальных.

Левин помолчал, а потом продолжил:

– Кто-то из юмористов тонко заметил, что «мы имем то правительство, которое нас имеет». Так несмотря ни на что первая группа упорно продолжала верить, что у нас в стране всё идёт стабильно, а их благосостояние будет расти. Вот и получили… Хотя, честно говоря, мне жаль этих лохов. Вторая группа понимала, что что-то должно произойти, но так получилось, что они оказались должны крупные суммы в валюте. Ну не смогли рассчитать время… – развел руки Левин. – У меня до сих пор пара должников с натугой возвращают долг. Я терпеливый человек и понимаю, что нельзя доводить другого до крайности. Лучше потерять немногое, чем всё…

– Логично.

– И третьей группе было выгодно объявить о своём банкротстве, свалив всё на дефолт. Конечно, при этом они кое-что теряли, но гораздо меньше, чем если бы попытались остаться на плаву. А так… – Левин снова демонстративно развел руки. – Виноваты получаются правительственные реформаторы. Остальные пострадавшие составляют небольшую группу.

– Да и ваучеры лучше бы заткнул себе этот рыжий… – начал с чувством Костик, но тут же осекся, поняв, что это не относится к обсуждаемой проблеме.

– Правильно, – кивнул Левин, – надо жить так, чтобы не мешать правительству проводить в жизнь свою линию, избегая пересечения с ним. Мы должны идти своим путём, а они, там наверху, – своим…

– У тебя целая философия.

– Хочешь жить – умей вертеться, а не метаться из стороны в сторону, – усмехнулся Левин. – Так вот, этот самый дефолт мог чувствительно ударить по Михаилу Комову.

– Как это могло отразиться на отношениях с Ольгой, которые давно прервались?

– Он мог не успеть вернуть деньги, взятые на покупку авторемонтной мастерской. Тем более, если взял деньги до дефолта и в «зелёных».

– Михаил говорил, что Ольга хотела подарить эту мастерскую, как память о прошлом, но он отказался и воспользовался только кредитом, который вернул в конце лета.

– Он говорил, – кивнул Левин, – но как всё было на самом деле?

– В любом случае, даже если бы за Михаилом оставался долг, Ольга не стала бы поднимать шум вокруг этого вопроса. Стоимость всей мастерской невелика. Нет, – Костик медленно покачал головой, – мама Ольга не попыталась бы ни возвращать Михаила, ни шантажировать его, ни, тем более, поднимать шум вокруг их совместного прошлого. Сам понимаешь, после Михаила в её жизни был другой мужчина, а поэтому разговоры о Михаиле были ей не нужны.

– Вполне логично. Но вот на роль близко знакомого мужчины из всех больше тянет Узков, упорно отрицающий эту связь, – Левин сделал паузу, а потом продолжил: – Давай я сначала возьму в разработку этого типа.

– Как ты себе это представляешь?

– Думаю начать со встречи с участковым врачом, чтобы уточнить, насколько тяжёлым было его общее состояние в тот день.

– Думаешь, она тебе об этом скажет?

– Для каждой женщины есть свои доводы, против которых она не может устоять. Потом мне предстоит встреча с его женой, чтобы уточнить алиби. Это будет сложнее, но надеюсь что-то придумать.