Чтение онлайн

Власти стремились к созданию в день выборов атмосферы праздника: музыка, выступление самодеятельности. Голосованию придавали видимость традиции, ритуала, в котором участвует большинство советских граждан, и игнорировать его было ненормально.

В день выборов на избирательных участках специально создавались временные торговые точки, предлагающие дефицитный товар по сниженным ценам. Но сначала надо было проголосовать, затем только приобрести товар. А члены избирательных комиссий получали бесплатное питание и послевыборный банкет, премии, подарки и т. д.

Все эти меры, вместе взятые, приводили к необходимому для партийно-государственной бюрократии результату – почти поголовному участию в голосовании, а тем самым видимости торжества «социалистической демократии».

Поскольку на один депутатский мандат претендовал только один выбранный партийной бюрократией кандидат, то «выбор» «избирателей» заключался в возможности трёх вариантов действия:

не участвовать в голосовании;

участвовать и голосовать за кандидата;

участвовать и голосовать против кандидата.

О неприемлемости для большинства населения первого варианта было сказано выше. Но как объяснить то, что, как правило, избирался второй вариант, почему большинство избирателей голосовали «за» предложенного им кандидата?

Здесь можно выделить несколько факторов. Во-первых, все формы и средства пропаганды были направлены на этот результат. Во-вторых, несмотря на тайну голосования, у многих людей срабатывал инстинкт самосохранения, требующий – «лучше проголосовать так, как предлагают власти, чтобы избежать ненужного риска». В-третьих, избиратели чувствовали, что настоящая власть находится не у депутатов, а поэтому от их выбора ничего не зависит. В-четвёртых, большинство избирателей не знали ни кандидатов, ни их программ. И, наконец, партийный аппарат стремился к тому, чтобы депутатами были не самые плохие люди. С одной стороны, действовал жёсткий механизм партийно-государственного контроля над голосованием, с другой – смесь страха и безразличия у избирателей.

Только в июне 1987 года впервые в порядке эксперимента были проведены альтернативные выборы в некоторые местные советы по многомандатным избирательным округам и даже в Совет национальностей по одному из округов Ворошиловградской области. У мизерной доли жителей СССР впервые за 70 лет появилась реальная возможность стать избирателями и избирать одного из нескольких кандидатов. Однако этот эксперимент показал, что в условиях авторитаризма выдвижение не одного, а двух, трёх и более кандидатов само по себе не являлось панацеей от аппаратных методов проведения выборов. Инерционное стремление во что бы то ни стало выдержать заданные пропорции представительства в советах различных социальных слоев и групп, устная разнарядка парткомам – кого надо выдвигать, привела к замене прежнего формализма новым.

Результаты «выборов». Выборы без выбора позволяли правящей партии решать следующие задачи: создавать видимость возможности равного представительства в органах власти коммунистов и беспартийных. В действительности выборы позволяли обеспечивать в составе депутатов доминирующие позиции членов КПСС. Приведу некоторые данные. Так, в 1987 году доля членов КПСС среди 2 321 766 депутатов, избранных в состав местных Советов, составляла 43,3 %, а беспартийных – 56,7 %. Но, учитывая удельный вес коммунистов в составе населения, представительство беспартийных в органах власти было в 6 раз меньшим. Причём с повышением уровня Советов норма партийного представительства возрастала. Для населения создавалась видимость легитимности формирования органов власти и возможности повлиять на политические решения. Для международной общественности был способ показать демократизм существующего государственного строя. Правда, для стран с развитыми институтами демократии эта видимость была очевидна.

«Социалистическая демократия» в СССР означала полный политический контроль в стране, охватывающий все сферы социальной активности, деятельности социальных групп, не допускающий никаких проявлений оппозиции и критицизма, не ставящий перед собой цели содействия развитию интересов рядовых граждан и организаций. Существующему политическому режиму была свойственна усиленная массивная пропаганда «преимуществ» форм политического мессианства. При этом формальность всегда выдавалась за действительность. Конституции, которые по своей природе означали договор государства и населения, в СССР носили характер ширмы, скрывающей действительные политические механизмы, поскольку существующий режим никогда не ограничивал себя им же самим установленными конституционными правилами.

Принятая система выборов приводила к усилению концентрации государственной власти в руках небольшой части партийно-государственной олигархии. Приведу ещё некоторые цифры. Так, в 1984 году в Верховном Совете было 1 449 депутатов. В их состав входило всё высшее партийное руководство: все члены и кандидаты Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, первые и вторые секретари компартий союзных республик, первые секретари крайкомов и обкомов, заведующие и первые заместители заведующих отделами ЦК КПСС.

Всё высшее государственное руководство: заместители Председателя Совета Министров СССР, министры СССР, Председатели Советов Министров Союзных республик и их первые заместители, и заместители министра обороны, другие высшие военачальники, заместители председателя союзного КГБ и председатели республиканских подразделений.

Всё высшее советское руководство: Председатели Президиумов Верховных Советов союзных республик, президент и вице-президенты Академии наук СССР, президенты АН союзных республик, руководители ВЦСПС и творческих союзов. В целом эта группа, за немногими исключениями, совпадала с совокупным составом ЦК и ЦРК КПСС.

Механизм для проштамповки решений. Существовавшая система формирования органов представительной власти неизбежно вела к их законотворческому непрофессионализму. Мог ли Верховный Совет исполнять функции законотворчества, если в его составе было только два юриста – министр юстиции и генеральный прокурор? Но политический режим, в котором реальная власть принадлежала не советам, а партийно-государственному аппарату, и не нуждался в профессиональном законодательном органе. Единственное, что от него обязательно требовалось, – полная управляемость и предсказуемость в деятельности. Стоит посмотреть стенограмму любой сессии любого созыва, как в ней обнаружится по всем пунктам повестки дня обязательная запись «Кто за? Кто против? Нет. Кто воздержался? Нет. Принимается единогласно» В действующей системе власти ВС СССР была предназначена роль органа единогласного проштамповывания решений ЦК КПСС и Совмина, обладающих реальной властью. Очевидно, что формализм выборов находил своё продолжение в формализме деятельности представительных органов власти. Вот такая была в СССР «социалистическая демократия». Семидесятилетняя история выборов без выбора, когда номенклатурная система формирования партийно-государственной элиты скрыта ритуалом выборов, привела к тому, что у большинства населения выработалось ритуальное, а не реальное понимание участия в политической жизни.

В конце горбачёвской перестройки начала робкими шагами пробиваться практика альтернативных выборов. Сначала весной 1989 года стали выбирать народных депутатов СССР, затем весной 1990 – народных депутатов РСФСР. В них я участвовал фрагментарно, писал кому-то программы и выступления, ходил на митинги, но организацией выборов не занимался. В обществе всё более заметной становилась поляризация политических сил: поддержка демократов или коммунистов. Причём в стране явно ощущалась атмосфера надежды на перемены, естественно, к лучшему и эти надежды люди связывали с демократическими преобразованиями.

Сейчас принято если не ругать, то не хвалить Михаила Сергеевича Горбачёва, а я похвалю. Именно благодаря его политической воле состоялись эти первые альтернативные выборы в нашей стране. Напомню, что в 1988 году на XIX партийной конференции было принято решение о неограниченном числе выдвигаемых кандидатов и широком обсуждении. Сопротивление этому было жёстким, вспомним хотя бы Егора Кузьмича Лигачёва и его сторонников, но Горбачёв «продавил» это решение. Я в те годы много выступал с лекциями, проводимыми обществом «Знание», где рассказывал трудовым коллективам о демократической направленности перестройки. Всё-таки я лектором был неплохим, и мне всегда удавалось держать в напряжении аудиторию. Вспоминаю, как однажды мне пришлось выступать перед продавщицами магазина в обеденный перерыв. Они были на месте покупателей, а я стоял за прилавком и вещал о значении конференции.