Выброшенный в другой мир 2
Шрифт:
Единого плана строительства не было, но строили так, чтобы между границами соседних парков и строений оставалось не меньше пятидесяти локтей. Позже была создана система дорог, мощенных тесаным камнем, позволяющая легко попасть в любую часть города. За дворцами знати располагались особняки патрициев «победнее». Отдельно стояли казармы третьего легиона, который вот уже больше двух сотен лет бессменно охранял столицу. Гостевой квартал и дома купцов находились в районе порта и отделялись от остального города трехметровой стеной с воротами на всех трех дорогах, ведущих из порта в город. Ниже по течению был еще один порт, где и выгружалась основная масса грузов, которые после досмотра развозились по назначению в отдаленные от побережья районы империи. Именно там селились иноземные купцы и просто путешественники, которых всегда неохотно впускали в империю, требуя за въезд высокую плату. Был в городе еще один квартал, который в той или иной степени использовался всеми его жителями, начиная с простого легионера и заканчивая сенаторами. Квартал был довольно обширным и состоял из самых разных заведений. Называли его веселым, но, кроме веселых домов, в нем были цирки, где выступали артисты и устраивались бои гладиаторов, и дома, где под приятную слуху музыку можно было вкусить блюда самых разных стран. Кроме того, в этом квартале можно было отыскать опытных врачей и несколько храмов наиболее почитаемых в империи богов. Здесь же любители книг могли на время взять книги и свитки из библиотеки, которая хоть и называлась императорской, но располагалась вдали от императорского дворца.
Отец Лация Март Савр был сенатором и обладателем приличного по меркам империи состояния, но никогда особенно не кичился богатством и сына воспитывал в строгости. Семья Савров жила в престижном районе недалеко от центра столицы в большом особняке, окруженном со всех сторон обширным парком [10] .
Молодой Март Савр выгодно женился на одной из дочерей потомка сенаторов-основателей Аргела Ортена, что и помогло ему пробиться в Сенат, в котором заседали почти исключительно прямые потомки членов первого Сената и их родственники [11] .
10
в парках у сормийцев росли преимущественно плодовые деревья, и от обычных садов они отличались продуманной планировкой, наличием мест отдыха и небольшим количеством чисто декоративных растений, высаженных вблизи строений
11
должность сенатора в империи была не выборной, а наследственной. Семья, наследовавшая места в Сенате, сама выбирала, кого туда делегировать. Отзывали сенаторов только в исключительных случаях. Как правило, это была пожизненная обязанность, от которой, впрочем, можно было отказаться самому. Такие отказы были довольно редки и делались почти всегда из-за преклонного возраста и слабого здоровья
Брак оказался не только выгодным, но и счастливым. Кроме самого Лация, плодами любви его родителей была его младшие сестра Лидия и брат Рабус. Лидия достигла возраста невесты, и скоро пятнадцатилетнюю девушку должны были увести в дом ее будущего мужа [12] , а брату было четырнадцать лет и в следующим году он уже должен был окончить Гимнасий [13] .
На окраине Алатана Лация Савра и его воинов остановил конный патруль третьего легиона, состоящий из трех десятков всадников во главе со знакомым центурионом [14] .
12
по сговору родителей невеста полгода до свадьбы проводила в семье будущего мужа, выполняя все обязанности жены. По истечении такого «испытательного срока», если новая семья была чем-то недовольна, ее могли вернуть родственникам вместе с приданым. Позором это не считалось, но устроить судьбу такой девушке было уже сложнее
13
пятнадцать лет это возраст совершеннолетия в империи и для парней, и для девушек
14
центурион – сотник
– Приветствую консула и будущего трибуна! – вскинул в приветствии руку центурион. – Что это вас понесло через степь? Вас уже пару дней ждут у ворот [15] северного тракта. А ваш отец предупредил нашего легата, чтобы откуда бы вы ни появились, вас сразу направили домой. Все прочие должны отметиться в легионе у квестора [16] , он же выдаст вам причитающиеся деньги, и можете быть свободны. При желании займите места в казармах.
– Спасибо, Хабрий, – приветливо кивнул Лаций, который помнил имя центуриона. – Так и сделаем. Удачи.
15
стены вокруг столицы не было, но вблизи города на всех трактах имелись ворота. Они были постоянно закрыты и открывались по требованию после проверки людей и грузов. На сотню локтей в обе стороны от ворот в два ряда вколачивали толстые колья. Объехать такое препятствие тяжелым возам, да еще на виду у караула, было нельзя. У ворот на случай плохой погоды был построен небольшой дом на десять человек и конюшня
16
квестор – следователь или судья, в легионах был казначеем и, кроме того, отвечал за закупки необходимого продовольствия и имущества
Оставив алу, подгоняемый нетерпением Лаций погнал коня к центру, выбирая самый близкий путь к дому Савров. Дороги в Алатане были не уже пятнадцати локтей, и проезжающих было немного, так что скачке ничего не мешало. Вообще вся центральная часть дорог предназначалась для всадников и экипажей, а ходить пешим, если кому такое взбрело бы в голову, следовало по краю. Чистое [17] светло-серое полотно дороги ложилось под копыта коня и уносилось назад.
Не став ждать, пока слуги откроют ворота, Лаций соскочил с коня, бросил повод подбежавшему слуге и быстро пошел по выложенной каменной плиткой дорожке к виднеющемуся сквозь кроны деревьев особняку. Слуги сами позаботятся о коне и отнесут дорожные сумки в покои молодого господина. Его заметили, и из распахнувшейся двери парадного подъезда выбежала молодая, очаровательная девушка. Простучали по гранитным ступеням лестницы каблучки, и вот Лаций уже сжимает в объятьях смеющуюся сестру. Красивая выросла сестренка. Двенадцать поколений его предки выбирали себе самых красивых жен, не слишком обращая внимание на социальное положение девушек [18] , что дало свои плоды.
17
все владельцы участков земли в городе должны были обязать слуг несколько раз в день убирать навоз на прилегающем участке дороги. Обычно собранное закапывали в землю, а через год-другой удобряли парки
18
женщины играли большую роль в обществе империи, но знатной женщине родственники никогда не позволили бы выйти замуж за плебея, в то же время патриции могли брать в жены плебеек, не теряя лица. При этом жена возвышалась до положения мужа. Впрочем, распространенной такая практика не была
– Мы тебя ждали еще вчера! – сказала Лидия. – Мама даже распорядилась, чтобы испекли твои любимые пирожные. А ты не приехал!
– И где пирожные?
– Я их сама съела. Нельзя было позволить, чтобы такая вкуснятина пропала!
– А фигура? Что скажет твой Хорцог?
– А я в его компании ела. Он даже одно попробовал и сказал, что не будет лишать меня удовольствия. А фигуру он мне надеется испортить сам в ближайшее время.
– И когда ты переезжаешь?
– Давно бы уже переехала, да только хотела дождаться тебя.
– Вот так, сам того не желая, становишься препятствием сестре на пути к счастью! Да шучу я. Соскучился по вам, а по тебе больше, чем по остальным. А Рабус где?
– Раз до сих пор не висит у тебя на шее, значит, пока еще не вернулся из гимнасия. Отец сейчас в Сенате, а мама в доме. Пойдем я тебя провожу. Ей, в отличие от меня, бегать неприлично, так что она тебя ждет в гостиной на мужской половине.
– Тогда отцепись от моей шеи. Или тебя донести на руках?
– Ладно, сама дойду. На руках меня и без тебя теперь есть кому носить. Пошли быстрее, пока она сама сюда не примчалась, матронам такое не к лицу.
Они быстро вошли в холл, поднялись по одной из двух парадных лестниц на второй этаж и прошли через анфиладу из нескольких комнат до большой гостиной.
– Мама! – суровый начальник для тридцати тысяч воинов, консул империи и почти триумфатор бросился к сидевшей в кресле изящной женщиной лет сорока пяти и уткнулся ей лицом в колени, как это делал, когда был маленьким, в чем-то провинился и хотел испросить прощение.
– Ты не забыл! – засмеялась она, обнимая его за плечи. – Я тебя, мой мальчик, уже заждалась. Надеюсь, что на ближайшее время твои обязанности перед империей выполнены, и ты уделишь все свое время нам. Завтра тебе надо будет появиться во дворце императора для чествования, а потом ты только наш.
– Я постараюсь, мама, – осторожно ответил Лаций. – Я все-таки человек военный. После похода должен быть отпуск, и я не вижу поводов мне его не дать, но всякое может быть.
– Какой смысл иметь мужа-сенатора и сына-консула, если они не смогут добиться от имперских чиновников того, что те и так обязаны сделать? – сказала Селина.
– Мама, кроме чиновников, есть еще император.
– Ты опять что-то задумал, сын?
– Давай поговорим об этом позже, когда вернется брат. Отец, наверное, тоже скоро будет дома. Он должен быть в курсе моих затей и может внести ясность в мою ближайшую судьбу. Но в любом случае, что бы ни случилось, постараюсь хоть несколько дней посвятить вам.
Брат за год заметно подрос и немного раздался в плечах. Когда закончились первые радостные вопли и шлепки друг друга по плечам [19] , он сразу же потребовал подробного описания разгрома извечного врага.
Пришлось рассказывать.
– Эх, жаль меня там не было! – с завистью сказал Рабус. – Надеюсь, в следующем походе мы с тобой будем вместе. Где твоя походная броня? Посмотреть можно?
– Я ее оставил в первом легионе. Мы сюда приехали налегке и захватили только луки для охоты. Ну и, само собой, мечи. В легион должны прислать для прохождения сборов пару центурий новичков, а часть легионеров отпускают на два месяца в отпуск. Я договорился с теми, кто едет в эти места, что они привезут мои вещи в обозе. А по поводу похода... Знаешь, давай сейчас пройдем на женскую половину. Есть разговор, и я хочу провести его в присутствии матери и сестры.
19
мужчины, являющиеся близкими родственниками или друзьями, приветствовали друг друга похлопывая по плечам, все прочие вскидывали в приветственном жесте правую руку со сжатым кулаком
Братья нашли Лидию, отобрали у девушки книгу, и все трое направились в комнаты матери.
– Настало время разговора? – спросила Селина, увидев их компанию. – Отца ждать не будем?
– Вообще-то, он и так в курсе. Я вам хотел рассказать.
– Ну тогда располагайтесь поудобнее, а ты можешь рассказывать, что задумал.
Лаций сел на скамью ближе к матери и начал свой рассказ:
– Когда я еще до назначения на юг обдумывал, как можно решить проблему с кочевниками, мне в голову пришла мысль, что мы этим конным варварам должны быть благодарны, и их сильное ослабление может быть опасно.