Чтение онлайн

– Ты хочешь сказать, - медленно заговорил Белый князь, - что, используя нас, кто-то хочет разрешить собственную частную задачу?

– Причем не оставляя нам ни времени на раздумья, ни права на выбор, подхватила Серафима.
– Оливул, не мог бы ты декодировать из архива параметры старта, который провел Пэр? Я имею в виду поспешный выход из Мира, где отличились Донай и Данила.

Неожиданная смена темы Бер-Росса насторожила: он не мог допустить мысль, чтобы Каляда оставила обсуждаемую проблему в подвешенном состоянии. Он торопливо обратился к архивному банку данных, гадая, что заставило капитана сцепить два совершенно независимых на первый взгляд факта, и, направив извлеченную информацию на капитанский терминал, приблизился к мостику.

Серафима проделала ряд вычислений и, когда на мониторе застыли две трехмерные диаграммы, обернулась к бортинженеру.

– Что ты можешь об этом сказать?

Бер-Росс внимательно изучал графики.

– Так выглядят параметры токов Структуры, когда Кочевники покидают Мир, уверенно ответил он.
– Здесь нет ничего нового, на мой взгляд.

– Ты говоришь об обоих графиках?

– Но они идентичны... Кому принадлежит второй?

Серафима в упор смотрела на Белого князя.

– Второй описывает скачок Пэра.

Оливул медленно скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от экрана.

– Как ты это объясняешь?
– спросил он.

– Не вижу альтернативных вариантов.

– Нет. Пэр внемиренец, один из нас. Он избран Воздухом. Кочевник не может нести в своей сущности Стихии!

На бледном лице Бер-Росса выступил румянец возбуждения.

– В целом, ты прав, - вздохнула Каляда, - но в случае Пэра мы имеем дело не с простым Кочевником, а с какой-то сложной трансформацией, которую так или иначе начал Гаюнар-старший и завершил Ортский.

– Так сказал тебе Александр?

– Нет, он не признался. Обронил, что в юности практиковался в ловле Кочевников, и только. Выводы я делаю на основании наблюдений. Самое показательное из всех то, как Пэр "влился" в тело Грег-Гора, когда наш дракон потерпел неудачу в Игре. Я решила поначалу, что Пэр воззвал к Воздуху. Однако вчерашние события опровергают мои выводы.

– Он заговорил сразу, как только ощутил в себе Стихию, - вставил Оливул. Впервые ощутил, ты хотела сказать?

– Именно. Звуковая речь - одно из проявлений Стихии Воздуха, - пояснила Серафима и продолжала.
– Объединение с Крылатым Волком также происходит по принципу "присвоения места". Однако Пэр не разрушает объект, когда его покидает. То есть для него "замещение" становится, образно говоря, разделением на "стихии" и "нестихии". Фактически, он оставляет часть себя на оболочке предмета. Это удерживает предмет в равновесии, а Пэру позволяет безболезненно вернуться в свое "я".

– Невероятно, - Оливул в растерянности смотрел на графики, замершие на экране.
– Получается, мы уничтожим друга, если заставим Волка бороться с Кочевниками?

– Поэтому я и не хочу принимать поспешных решений. Мы должны знать: кто на самом деле Кочевники - паразиты, чужаки или забытые творения Великих. Некоторые из них уже укоренились в Мирах, отыскав потерянные места, и одно это вынуждает вычеркнуть из списка синонимов слово "чужак". Не станет ли их изгнание нарушением устойчивости Структуры? Вот что необходимо выяснить и как можно скорее. Выводы о Пэре оставим пока между нами, Оливул. Я все-таки надеюсь, что Александр победит гордыню и расскажет о нём сам.

За завтраком Каляда не подняла вопрос о предстоящем путешествии, как ожидал Оливул, и предложила вплотную заняться звездолетом. Капитана всецело поддержали. Было ясно, что никто из друзей не желает долго гостить в неуютном Мире, и более всех Пэр.

– Я ненавижу это место, - шепнул призрак Даниле, когда они вдвоем спускались в машинный зал.

– А я жалею, что настоял на встрече с Александром, - отозвался Гаюнар. Обидно, он совсем не питает ко мне отцовских чувств. Если бы не Серафима, никакого разговора у нас вообще бы не получилось.

Оливул заканчивал настройку внешних бортовых визоров, когда заметил возле примыкающего к площади здания знакомую фигуру. Обманувший Смерть сделал знак следовать за собой и отступил в тень переулка.

– Грег, Гор, подмените меня на несколько минут, - попросил Бер-Росс и по коммутатору предупредил сестру, орудовавшую в кабине: - Юля, не прерывай тест, я скоро вернусь.

Он спрыгнул на мостовую и быстро пошел навстречу Александру.

– Приветствую, князь, - Гаюнар вальяжно раскланялся.
– Извини, вчера не признал сразу.

– Я рад тебя видеть, Алекс.

– Я тоже... Спасибо, что позаботился о теле моей подружки.

– Ты был на могиле?

– Я даже наблюдал за похоронами. И видел, кстати, как ты пытался найти наших убийц.

– Я не подозревал тогда, что Кочевники способны занимать предметы. Мы искали стрелка, а надо было всего лишь сжечь брошенный колчан со стрелами.

– К дьяволу их... Вот, - Александр протянул Оливулу маленький плоский футляр из легкого металла, - передай это Даниле.

Бер-Росс нерешительно взял вещицу.

– Но почему ты сам?...

– Нет. Сделай одолжение, Белый князь, передай и всё.

– Хорошо.

Он убрал футляр во внутренний карман и собирался продолжить разговор, как вдруг рядом заколебалось марево, и прямо из каменной мостовой поднялась темная фигура с потерянными в сумраке контурами. Гаюнар рефлекторно отшатнулся. То была Смерть, взывающая к Тверди.

Оливул похолодел.

– Донай, - прошептал он.
– Прости, Алекс, меня зовет брат. Я должен идти. Надеюсь, это не последняя наша встреча.

– Посмотрим, - обронил Гаюнар, издали поглядывая на запретную Стихию.

Оливул побежал к звездолету.

– Донай!
– позвал он.

– Он там, с правого борта, - подсказали близнецы.
– Чем ты обеспокоен?

Белый князь не ответил. Фантом Смерти, в сумерках похожий на грозовую тучу, маячил в переулке.

– Ви-Брук звал на помощь. Скажите Серафиме - я иду к нему!
– крикнул Оливул и бросился вслед за удаляющимся образом.

Грег и Гор растерянно переглянулись.

Капитан молча выслушала короткое сообщение.

– Оставайтесь на Волке. Юля, слышишь меня?
– она наклонилась к микрофону.
– Установи защитный экран на средний уровень. Самостоятельно ничего не предпринимать. Данила, выпускай собак вперед. Возьми оружие.

– Я тоже с вами!
– появился Пэр.

Каляда не возразила.

Ш 8 Ч

Донай выправлял манипуляторы, когда, потянувшись за инструментами, вдруг обнаружил, что стоит на высоком холме возле одинокого засохшего дерева. Вдали сквозь туман мерцали серые городские стены.