Выдающиеся белорусские политические деятели Средневековья
Шрифт:
14 августа 1385 года в Кревском замке великий князь Литовский Ягайло, его брат Скиргайло, Витовт и другие князья подписали союзный договор, и польское и венгерское посольства отправились с ним в обратный путь. В феврале 1386 года Ягайло во главе пышного посольства прибыл в Польшу – 12 февраля он выехал в Краков, 15-го – крестился, 18 февраля произошло его венчание с королевой Ядвигой. 4 марта Ягайло был коронован польской короной.
После коронации Ягайло-Ягелло остался в польской столице, не назначив в Великое княжество Литовское даже наместника. Скиргайло княжил в троках, Витовт – в Гродно, Андрей Ольгердович – в Полоцке, Дмитрий Ольгердович – в Трубчевске, Дмитрий Корибут – в Брянске, Владимир – в Киеве, Вигунд – в Кернове. В Княжестве начались междоусобицы. Мятеж, поднятый Андреем Полоцким, был подавлен, но Ягелло вынужден был вернуться в Вильно. В феврале 1387 года началось крещение языческой Литвы, на главном языческом капище был погашен священный огонь, разрушены жертвенники. Ягелло лично выступал перед населением, убеждая народ. В течение лета 1387 года Ягелло с католическими священниками объехал почти все земли Великого княжества Литовского. Осенью он вернулся в Краков, оставив наместником в Вильно своего брата Скиргайло. А. Барбашев писал:
«После отъезда Ягелло спокойствие в Литве продолжалось недолго. Витовт был очень недоволен своим положением. Во-первых, он не получил, несмотря на обещания Ягелло, наследство своего отца: Троки были отданы Скиргайло. Во-вторых, и те земли (Гродно, Луцк, Брест), которые он получил, были даны ему как бы из милости, и Ягелло, не обращая внимания на неоднократные просьбы Витовта, не хотел дать никакого документа, который подтверждал бы право Витовта на владение этими землями. Витовт начинает подготовлять средства для тайной борьбы: дает, вероятно за деньги, привилегию евреям, дарит духовенству виленской церкви некоторые земли, без сомнения, с целью расположить к себе католическое духовенство литовской столицы.
Наконец Витовт решился взяться за оружие, но прибегнул при этом к хитрости. В начале 1389 года он выхлопотал себе позволение отпраздновать в Вильне свадьбу своей сестры. Под этим предлогом он отправил в Вильно множество саней, как будто с разными свадебными принадлежностями; на самом же деле эти сани были наполнены вооруженными людьми. Но управлявший в то время Вильной Дмитрий Корибут вовремя узнал об этой хитрости, и вооруженные люди были схвачены еще до прибытия Витовта в Вильну.
Эта неудавшаяся попытка заставила Витовта на время смириться и довольствоваться настоящим положением, оставив в покое и столицу Литвы, и земли соперника – Скиргайло. 29 мая 1389 года в Люблине он дал грамоту, в которой обещает любить Скиргайло, как брата, и помогать ему против всех врагов, кроме короля польского. Но ему уже более не доверяли, наблюдали за ним и притесняли его родственников».
В январе 1390 года Витовт, отдав крестоносцам в заложники жену, брата и сестру, заключил с ними союз, поднял мятеж. Во главе рыцарского войска Витовт осадил Вильно, Ягелло с верными ему князьями взял Брест. Два войска встали друг против друга у Гродненского замка. Войска Ягелло смогли взять и Гродно. Военные действия не прекратились, осенью 1390 года они возобновились на территории Княжества. Позиции Витовта значительно усилил брак его дочери Софьи с великим московским князем Василием, сыном Дмитрия Донского – осенью того же года. Через год Витовт отбил Гродно, Княжество бурлило, недовольное присутствием польских войск, пришедших с Ягелло. Начались мирные переговоры Ордена, Витовта и Ягелло, пообещавшего сыну Кейстута титул великого князя Литовского, – уже был готов план крестового похода против Польши, и противники Ягелло собирались послать его на утверждение римскому папе и императору Священной Римской империи. Число сторонников Витовта в Княжестве быстро увеличивалось. Пятилетняя гражданская война закончилась летом 1392 года. 3 августа в Острове Витовт и Ягелло подписали договор, определивший их дальнейшие взаимоотношения. Витовт стал великим князем Литовским в союзе с Польской Короной и под верховной властью польского короля. Сын Кейстута поклялся «навсегда оставаться в союзе с Польским королевством и Короной польской». Ягелло титуловал себя верховным князем Литвы. Витовт, получивший земли отца, был вынужден отказаться от украинских – киевских и волынских – земель, которые отошли к Польше. Тевтонский орден получил Добржинскую землю. Но все равно – 3 августа 1392 года состоялась большая победа теперь уже великого князя Литовского Витовта – Витольда – Александра. Историк В. Ф. Воеводский писал в начале ХХ века:
«Витовт вышел из борьбы победителем. Погрешности, присущие молодости, и некоторые несимпатичные черты характера уничтожили в пожилом короле Ягайло все братские чувства по отношению к другу юных лет его жизни – Витовту, который с достоинством перенеся массу невзгод и преследований брата и не утратив идеалов молодости, возвратился теперь под лазурное небо боготворимой им Литвы, более могущественным и закаленным в жизненном опыте, дабы имя свое возвеличить не только в родной стране, но и во всем цивилизованном в то время мире.
Литва однако же, управляемая теперь более самостоятельно Витовтом, ничем не отличалась от прежней языческой и варварской Литвы его предшественников.
Укрепление могущества Литвы, явление ее миру, защита от вражеских набегов и, наконец, культурное развитие, одним словом политическое уравновешение цивилизаторского младенчества Литвы сообразно культурному росту других стран, – вполне достаточны для того, чтобы в памяти народной имя Витовта было увековечено навсегда».
За нарушение договора с Орденом, крестоносцы отравили заложников – двух сыновей Витовта – великий князь Литовский знал, что это произойдет, но решения о новом союзе с Ягайло не изменил. Больше у него детей не было.
Нового великого князя Литовского не приняли Ольгердовичи – удельные князья Княжества. Витовт при Лиде разбил отряды Дмитрия Корибута. Через три года он отбил Киев у Владимира Ольгердовича, а до этого вернул в великое княжение Подолию и Волынь. Согнанные князья получили другие уделы, менее значительные. В 1395 году неожиданно умер основной соперник Витовта Скиргайло. Позднее, готовясь к битве с татарами, Витовт вызвал из Венгрии Свидригайло Ольгердовича и поставил его управлять Подолией – великий князь боялся удара в спину, у Свидригайло были тесные контакты с Тевтонским орденом.
За пять лет Витовт, которому постоянно помогал Ягелло, фактически уничтожил удельную систему в Великом княжестве Литовском. Подобно Ольгерду Гедиминовичу он пытался ввести в орбиту своего влияния Новгород и Псков. В 1395 году, используя междоусобицу смоленских князей, великий князь занял Смоленск, со всеми землями. Великий князь Московский и зять Витовта Василий Дмитриевич посетил великого князя Литовского в «новом городе Великого княжества Литовского». Он не протестовал.
В 1398 году, используя тяжелое положение Новгорода Великого и угрожая ему войной, великий князь Витовт даже добился признания у боярской республики своей власти над древним городом, однако поражение от татар в 1399 году на Ворскле остановило его движение на восток.
Королева Ядвига потребовала у Витовта заплатить давний «долг за королеву в пользу Вильгельма» – двести тысяч дукатов. Витовт собрал совет князей, который заявил: «Мы не рабы Польши; предки наши никому не платили дани; мы люди свободные и нашей кровью приобрели нашу землю». Историк В. Ф. Воеводский писал:
«Витовт, как великий князь сделался неограниченным властелином жизни, свободы и имущества всех своих подданных, отличающихся друг от друга лишь тем, что бояре непосредственно подчинялись Великому Князю и зависели исключительно от него, остальные же – и от его подчиненных. Словом сказать, цепь рабства плелась через весь организм тогдашней Литвы, знавшей одну лишь волю и одну власть князя, но эта цепь рабства никого тогда не смущала, так как она практиковалась и у более культурных народов. Простые, патриархальные устои государства, опиравшиеся на абсолютный деспотизм власти князя, нашли верный отпечаток в общественном и домашнем быту тогдашних литовцев – в семье и доме, собственник которых – отец семьи был таким же относительно ее неограниченным властелином, как князь в отношении своих подданных.
Женщина – существо слабое – состояла в рабском подчинении мужчине. Наподобие некоторых варварских австралийских или африканских племен, тогдашние литовцы услащали горечь будней жизни кровавыми зрелищами или излишеством в еде и питье, чего требовал даже от них их религиозный культ, базой которому служил грубый материализм, указывающий им жертвоприношение – как умилостивление богов. В назначенных для тех жертвоприношений святых рощах, посвященных божествам воды, воздуха, земли, огня, телам небесным, молнии, четвероногим животным, пернатым и пресмыкающимся, жрецы сохраняли священный огонь, сообщая народу о разных торжествах и посылая палки, называемые по-литовски «kriva». Во время жертвоприношений, по быстроте течи крови из животных, по здоровому или больному состоянию внутренностей, или по иным каким-либо внешним признакам и приметам, литовцы судили о расположении к ним богов и основывали на этом свои предрешения и предсказания.
Народ, участвуя в подобных торжествах, распивал мед и тут же уничтожал некоторые части принесенных в жертву животных. Все такие нравы и обычаи, энергично искореняемые вместе с идолопоклонничеством, просуществовали однако же весь XV век помимо того, что крещение, как знамя христианства, обязывало литовцев забыть языческие верования.
Витовт, этот верный сын Литвы, хотя вполне отвечал традициям, вкусам и обычаям родной страны, тем не менее стал ее реформатором: он первый внес в нее задаток гения и энергии, он первый порвал связь с верованиями язычников-литовцев. Из глубины дремучих лесов он первый сумел глядеть на весь мир глазами опытного политика и умного администратора. Психологический тип этого необыкновенного во многих отношениях человека, был тайной не только для позднейших историков и вообще ученых, но и для его современников. Эней Сильвий, Ян Длугош, Герберштейн и Иван Посильге разно характеризуют личность Витовта, но все они, одинаково поражаясь его способностям и талантам, сходятся в одном его критическом очерке – как деспота и кровопийцы, забывая лишь об одном, что обе стороны медали в равной мере и степени сложились на величие этого человека, государственный ум которого, в соединении со стойкостью воли и могучим талантом, были необходимы для правителя и реформатора тогдашней Литвы.
Летописец Длугош, в одной из летописей (kronik) говорит, что когда однажды князь Витовт приказал двум преступникам собственноручно лишить его жизни, через повешение – и один из них не мог подвергнуть себя самоубийству, то другой, затягивая петлю, шепнул товарищу: «скорее, не видишь, что князь сердится». В этих словах заключается верная характеристика того, в чем тогдашняя Литва особенно нуждалась. Сильная власть и железный характер Витовта никогда ему не изменяли и были причиной того, что Эней Сильвий дал Витовту прозвание «Carnifex sanguinarius» – «Кровавый резник» – но следует удивляться лишь одному, как этот тиран мог не только свободно и умело вращаться в современном культурном обществе, но извлекать из него даже пользу для своего народа.
Таков был этот великий князь, крепкий духом, но слабый телом. Иван Посильге характеризует его так: «малого роста, худощавый, живой, энергичный и вспыльчивый, усов и бороды не носит. Его умение хозяйничать в связи со щедростью и любовью роскоши, как внешнего признака цивилизации, было известно всем современникам». Щедрость Витовта и деспотическое отношение его даже к жене свидетельствуются, между прочим, следующими словами летописца Длугоша: «Однажды Витовт, в присутствии княгини, пожертвовал сто гривен одному из своих придворных. На замечание, что подарок слишком щедр, князь захохотал – и в ответ добавил еще сто гривен, заставив княгиню замолчать тогда, когда подарок возрос до восьмисот гривен».
Настоящий сын природы, Витовт более всего любил охоту. Приемы, затем зрелища, остроты шутов и некоторые солидные увеселения, а главное игра в шахматы, поглощали у него много времени и этой игре он предавался с наслаждением. Величественная печать Витовта изображает его не в княжеской короне, а в меховой шапке, из-под которой виднеются длинные волнистые волосы; поверх же великокняжеского одеяния надет длинный и широкий горностаевый плащ».
Великий князь Литовский был окружен вельможами и магнатами, происходившими или из удельных князей или являвшимися крупными землевладельцами. Непосредственно в Вильно действовали Совет господ, называвшийся «паны-рада». Для решения главных проблем государства собирались всеобщие собрания – сеймы, на которые съезжались магнаты, бояре, шляхта. Войсками Княжества руководил гетман, он же был военным судьей, канцлер являлся хранителем королевской или великокняжеской печати и вел государственные дела. Маршалок представлял дворянство, подскабрий занимался государственными финансами и доходами, воеводы с помощниками – каштелянами имели военную, административную и судебную власть в областях, старосты руководили районами – поветами. Такой порядок управления страной начал складываться именно при князе Витовте.
Номинальным верховным собственником всех земель и фактическим владельцем государственных земель был великий князь. Князья, паны и часть бояр-шляхтичей были его вассалами. Большинство шляхтичей владело небольшими имениями и поместьями. Государственный строй и права сословий в Княжестве определялись особыми грамотами – привилеями, которые давались всему Княжеству, отдельным областям, сословиям, поветам, шляхтичам, горожанам.
Литовские земли делились на два воеводства – Виленское и Троцкое. Белорусские, украинские и русские земли «находились» в Полоцком, Витебском, Жмудском, Смоленском, Киевском, Волынском, Полесском, Чернигово-Северском воеводствах. Суд «чинили» и управляли воеводствами наместники, которым помогали старосты. Позднее наместников стали называть воеводами.
Шляхта появилась в Польше в XIII–XV веках из сословия рыцарей – воинов-профессионалов. Польские короли постоянно ссорились с магнатами и привлекали на свою сторону рыцарство, давая им льготы, привилегии, расширяли права. Основная масса элиты Великого княжества Литовского в XIII–XV веках назывались боярами, как и в Московском княжестве. Литовские и белорусские бояре впервые были названы шляхтой в Городельском привилее 1413 года. Привилеи и позднейшие статуты оформили права шляхты на землю, которые постоянно увеличивались. Шляхта стала привилегированным сословием в Польше, Литве, Беларуси, Украине, Чехии и была им до начала ХХ века. У шляхты была феодальная собственность на землю, а между собой шляхтичи взаимодействовали на принципах иерархии.
Стать шляхтичем не по рождению было практически невозможно, были необходимы исключительные заслуги перед государством или усыновление нешляхтича шляхтичем. По привилеям XIV–XVI веков шляхта была освобождена от государственных повинностей. Единственной ее обязанностью была воинская. Шляхта также платила маленький налог на землю. Шляхтичи получили имущественную и личную неприкосновенность, освобождались от судебной юрисдикции, занимали государственные должности, через сейм участвовали в решении государственных проблем, избирали короля, позднее получили право свободного запрета на сейме любых обсуждаемых и принимаемых законов и постановлений, что в итоге стало одной из причин развала Речи Посполитой, приведя к шляхетской анархии XVIII века. Шляхта состояла из магнатов, среднего слоя, имевшего поместья, заградовой шляхты, не имевшей крестьян, а также шляхты, не имевшей своей земли и служившей магнатам.