Чтение онлайн

«Около городских ворот нас встретили наместник Альбрехт Монивид и маршалок Ямонт, окруженные рыцарством и городскими чиновниками. Монахи ордена святого Франциска, минориты, стояли перед брамой своего монастыря и, приветствовав нас, пригласили войти в церковь Девы Марии, называемую «На песках». Она построена из камня, но повреждена пожаром, стоит пока без верха. Бедные монахи, которым мы раздавали милостыню, рассказали нам, что великий князь решил за свой счет восстановить монастырь и церковь и что уже ждут для этого мастеров из Луцка.

Около ворот Нижнего замка нас приветствовали бояре великого князя по обычаю с хлебом-солью и кубком пива, поднесенным на золотом блюде. Тут мы сошли с коней и пешком в сопровождении большого количества княжеских приближенных и рыцарей пошли в кафедральный собор. Священники встретили нас с кадилами и святой водой. После короткой молитвы мы отправились в отведенный нам дом, который находился в том же Нижнем замке, или, как обычно его называют, Кривом замке. Дом наш деревянный, недавно построен, стоит над Вилией и называется посольским двором, но он так хорошо укреплен, что лучше назвать его крепостью. Там мы встретили всякие удобства и приятный отдых после дороги, хотя она совсем не была тяжелой. Доводилось нам бывать у многих иноземных государей, но должны признать, что нигде мы не находили таких удобств, такого гостеприимства и такого порядка во всем, как теперь в Литве.

Какое мощное положение у замков! В Вышнем мы не были, так как просить об этом было неудобно, но даже издалека можно было видеть могучие укрепления; между другими строениями мы ясно видели крест и храм, вознесенный вверх. Церковные стены, которые повернуты к реке, имеют на себе брустверы.

В городе дома деревянные, наличие дерева и его дешевизна позволяют отказаться от строительства каменных, а между тем этот материал очень опасен при пожаре. В Нижнем замке, кроме уже давно построенного епископского дома, кафедрального собора, башни и храма, все из дерева; однако стены в порядке и высокие, как и остальные укрепления.

Множество садов разделяют дома, встречаются очень старые плодовые деревья, что доказывает существование селения на этом месте еще до Гедимина. Лучшая часть города занимает его середину, а наиболее населенная находится около Нижнего замка. Когда мы спросили, где дворец великого князя, нам показали широкое место между собором и Верхним замком, на котором валялись куски дерева, обугленные предметы и находился небольшой канал, заросший травой. Тут был дворец Гедимина и Ольгерда. Ягайло и его братья редко жили в Вильне, а великий князь Витовт живет или в Троках где он имеет могучий каменный замок на острове в середине озера, или в Старых Троках, где есть деревянный дворец, или ездит по землях. Таким образом, в Вильне он бывает редким гостем и тогда поселяется над Вилией, ниже замка, в хорошем деревянном доме, небольшом, так что его двор, не имея там помещений, размещается как военный стан. Великий князь не любит шумных увеселений. Великая княгиня, которая часто сопровождает мужа в его поездках по стране, держит при своей особе всего несколько слуг.

Осматривая город внешне мы заметили, что следы штурма еще не исчезли, особенно повреждена местность около церкви Богородицы и в подзамковой части города; однако виленцы быстро строят. Теперь уже обводят город стеною и закладывают много домов, более долговременных и красивых и размещенных в лучшем порядке.

Часа за три до захода солнца пришли за нами великолепно одетые придворные чиновники и рыцари, в сопровождении которых, при звуках военной музыки, мы отправились во дворец великого князя. Около входа нас встретил великий маршал с отрядом бояр; прислуга, богато одетая, стояла в две шеренги по сторонам нашего пути как во дворе, так и в огромных сенях. Когда нам оставалось не более пяти шагов до зала приемов, двери раскрылись настежь и около них мы увидели привратников-великанов, четверых в зале и столько же в передней. Они держали серебряные бердыши, или из полированной стали, на головах их были высокие, в локоть, меховые черные шапки, которые закреплялись под подбородком золотистой рыбьей чешуйкой, торчали большие усища великанов, бороды же были чисто выбриты.

В глубине зала на богато украшенном кресле сидел великий князь Витовт, по бокам его стояли по два молодых пажа в белой одежде. Немного далее за двумя столами, накрытыми богатыми персидскими коврами, сидели на скамейках министры, советники и секретари. Когда мы дошли до середины зала, великий князь и все остальные поднялись, мы низко поклонились, сначала князю, потом направо и налево, на что получили ответные поклоны. Тогда заговорил один из маршалов, громко рассказывая об обстоятельствах нашего приезда и называя наши имена, на что великий князь, уже сидя, кивнул головой. Потом другой маршал попросил нас подойти к подножию трона. Мы подошли, великий князь поднялся, подал нам руку и принял письма великого магистра и некоторых знакомых ему представителей Ордена. После того, как тайный секретарь Николай прочитал о целях нашего посольства и тихо в нескольких словах сообщил об этом Великому князю, нас пригласили в маршальский зал и на этом закончилась публичная аудиенция.

Со среды начались частные встречи, которые проходили в дипломатической канцелярии, которая находилась в большом покое, освещенном с трех сторон окнами. Ее стены оббиты самыми утонченными восточными коврами, лавки обложены подушками. Около главной стены большой парадный стол, накрытый ковром, расшитым золотом и серебром, на нем высокое, в три четверти локтя распятие и рядом великокняжеская корона, меч и золотой жезл или что-то вроде скипетра, не длиннее двух локтей. Над столом между двумя квадратными окнами, что были высоко прорезаны, висел образ какого-то святого в серебряном окладе, выше его – барельеф Богородицы, сделанный из золота и серебра, перед которым в золотом, тонкой работы сундучке горела лампада из римского хрусталя, висевшая на золотой цепи.

В правой стороне второй стол, красиво накрытый красной тканью с шевронами и кистями и заваленный бумагами, перьями, чернильницами, и за ним сидел секретарь. Около входа стоял паж, который следил за песочными часами и при каждом их обороте бил палочкой в стеклянный звоночек. Когда мы вошли, великий князь поднялся из-за секретарского стола, ласково нас приветствовал, посадил на удобные кресла и милостиво разговорился с нами. При упоминании имени святого Отца папы Бенедикта XIII он поднялся и снял шляпу. Когда назывались имена королей, римского или польского, не поднимаясь, обнажал голову, а при упоминании великого магистра только слегка наклонял ее. Его шляпа была похожа на испанское сомбреро. Остальная одежда состояла из желтого шелкового камзола, застегнутого до самой шеи золотыми пуговицами в золотых петлицах, нижняя одежда – розовая, из татарской ткани и красные кожаные сапоги с золотыми шпорами. Поясом служила неширокая лента, шитая золотом и застегнутая дорогой пряжкой, на ней висели крючки для сабли, сверху был накинут плащ гранатового цвета, сшитый по-литовски, только коротко подрезанный; из-за пояса выглядывала рукоятка стилета. Он хорошо говорит по-немецки, и иногда вставляет латинские выражения, как будто желая показать свою образованность, ведь его воспитал брат нашего Ордена Виндитгейм, который поначалу был невольником, потом товарищем Кейстута в Троках, учил его детей и жил там до самой смерти.

Мы разговаривали об этом рыцаре: великий князь очень хвалил его и опровергал давние слухи про его отступничество. При этом удачном случае я просил великого князя объяснить нам тайну четырех наших братьев, которые недавно сбежали в Литву, но он прервал меня, говоря, что ничего о них не знает, за исключением того, что они перешли границу и появлялись в некоторых местах. Кому же верить?

Лицо великого князя моложаво, веселое и спокойное. Витовт почти не изменился с тех времен, когда я видел его в Инстербурге, только тогда он не был таким подвижным. При всей своей мужественности он кажется больным. Его взгляд зачаровывает, что привлекает к нему каждого. Говорят, что он получил этот взгляд от матери; любит окружать более доброжелательством и лаской, чем дарами; относительно последних иной раз чрезмерно щедрый. В отношениях с людьми он строго выполняет договоренности, и его придворные отличаются расторопностью и почтительностью. Витовт никогда через меру не пьет крепких напитков, в еде знает меру. Великий князь много работает, сам занимается управлением страны и желает знать обо всем. Мы сами часто видели его удивительную деятельность – разговаривая с нами о делах, которые требовали полного внимания, он в то же время слушал чтение разных докладов и принимал решение. Народ имеет к нему свободный доступ, но любой, кто хочет приблизиться, перед этим допрашивается боярином, который для этого назначен, а после просьба монарху пишется на бумаге или проситель сам идет с боярином и устно передает ее великому князю. Ежедневно мы видели много людей, которые приходили с просьбами или приезжали из отдаленных мест с каким-нибудь поручением. Сложно понять, как хватает ему времени на столько занятий; ежедневно великий князь слушает литургию, после которой, до обеда, работает в своем кабинете, быстро обедает и потом некоторое время, недолго, остается среди семьи, или забавляется выходками своих придворных шутов, затем верхом на коне он едет осматривать строительство дома или корабля или чего-нибудь, что заслуживает его внимания. Грозный он только в военное время, а обычно полон доброты и справедливости, умеет карать и миловать. Мало спит, мало смеется, более холодный и рассудительный, чем горячий. Хорошую или плохую новость получает он, лицо его не выражает никаких чувств. В этом отношении он весьма мало изменился с того времени, как был в Пруссии».

«Вообще рыцарей очень пугала мысль о тесном соединении Литвы с Польшей. Чтобы возбудить на этот счет опасения и в Западной Европе, великий магистр писал курфюрстам германским о намерении Ягайло присоединить к Польше и Литве Венгрию и о переговорах его с Турцией, и старался обратить внимание курфюрстов на опасность, которая будет угрожать Западной Европе в случае соединения в одно целое Польши, Литвы и Венгрии.

Великий магистр не мог заключить мира с Витовтом отдельно от Польши, как он хотел: поляки этому препятствовали всеми силами, и Витовт прямо ответил, что он получил приказание от короля польского не входить ни в какие обязательства с Орденом. Поэтому отношения между Литвой и Пруссией ограничивались перемириями для размена пленных и для предварительных переговоров. Великий магистр составил план условий, на которых должен быть предложен мир Витовту. Кроме требования сохранять и распространять католичество среди литовцев и защиты вообще католических земель, были предъявлены следующие главные условия.

Во-первых, от него требовалось, чтобы он признавал главенство не только папы, но также и Германской империи. Во-вторых, он, как истинный христианин, должен вновь выстроить для Ордена разрушенные им прежде замки для того, чтобы они могли служить опорою христианства против язычников, а пока пусть даст Ордену заложников из знатнейших фамилий. В-третьих, он обязан соблюдать все записи и привилегии, данные Ордену.

Витовт отверг условия Ордена. Так тянулись переговоры до весны 1398 года. С этого же времени происходит большая перемена в политике Витовта. Неуместное напоминание Ядвиги о подчинении Литвы Польше, и требование от Витовта дани отдалили его от Польши, и Витовт заключил отдельный договор с рыцарями.

12 октября 1398 года состоялся на острове Салине съезд великого магистра и Витовта. Подписанный договор, опасный для Польши (хотя о ней прямо из предосторожности и не упоминалось), хранился в тайне, и потому в отношениях Ягелло и Витовта явно не произошло особенных перемен.

Что в это время обе договаривающиеся стороны интересовались особенно польскими делами, видно отчасти из переписки, возникшей после этого договора между великим магистром и Витовтом: с первого же взгляда на условия договора видно, что особенно в нем нуждался Витовт, так как он делает значительные уступки; сверх обоюдных обязательств, он обязуется еще отдать Ордену часть своих владений и кроме того построить для рыцарей три крепости, где они укажут. Такая уступчивость объясняется с одной стороны, как мы видели уже выше, натянутыми отношениями к Польше по поводу требования Ядвиги; с другой стороны несомненно влияли на уступчивость Витовта и его отношения к Востоку: по договору Витовт должен помогать Ордену завоевывать Псков, а Орден должен содействовать Витовту в покорении Великого Новгорода.

Отношения Витовта со времени его вступления на великокняжеский престол к московскому князю Василию Дмитриевичу, который приходился ему зятем, были вполне мирными, несмотря на постоянные захваты Витовтом русских областей. Точно также были дружелюбны отношения Витовта и к Тверскому княжеству. И тверской, и московский князья, особенно часто последний, съезжались с Витовтом для личных объяснений».

«И первым пошел со всей своей силой хан ордынский Эдигей и встретился с Витовтом, и татары и Литва стреляли из самострелов и пищалей. В широком поле пушки и пищали были не очень полезны, но Литва сильно билась, идя на стены, которых было как сильный дождь, и начала побеждать Литва хана Эдигея Ордынского. И тогда поспел царь Темир-Кутлук с великой силой татарской, обошел Литву кругом и пострелял под ними коней. И был лютый бой и очень злая сеча, и начали побеждать татары. И одолел царь Темир-Кутлук и победил Витовта и всю силу Литовскую, и Тохтамыш царь, увидев это, первый побежал и много народа потоптал, убегая, как на жатве колосьев, и много Литовской земли пограбил».

«Поражение на реке Ворскле было результатом нескольких просчетов Витовта. Так, это его мнение, которое, кстати, внушил ему Тохтамыш, о слабости Темир-Кутлука. Однако даже если бы победил Витовт, то вряд ли бы Тохтамыш, став ханом Золотой Орды, согласился бы поставить Витовта «над всей Русью», так как в результате этого создалась бы могучая держава, которая вряд ли бы потерпела существование Золотой Орды.

Это катастрофичное поражение Витовта очень дорого обошлось государству, вновь вызвало решение тех проблем, которые уже были решены ранее. Этой неудачи ждали враги со всех сторон».

«Важнейшим последствием поражения Витовта на Ворскле было то, что Московское государство за раз было спасено от двух опасных врагов, от Тохтамыша и Витовта, и породило для последнего такие затруднения, которые заставили его отказаться от дальнейших видов на Северо-Восточную Русь и обратить свое внимание в совершенно другую сторону – на немецкий орден. Пользуясь поражением Витовта и ослаблением сил Литовского государства, начали поднимать голову все обиженные в каком-либо отношении Витовтом и искать восстановления своих попранных прав. Витовт чувствовал беспомощность своего положения и мирился, с кем еще можно было мириться, а против других искал себе союзников. Прежде всего он заключил в 1400 году мир с новгородцами по старине. Затем он постарался сблизиться вновь с Ягайло и для этой цели отправился в Краков».