Чтение онлайн

Со временемъ, однако, когда я лучше понялъ и постигъ свое дло, то меньше давалъ ходу своему воображенію и исписывалъ столбцы, не особенно уклоняясь отъ фактовъ.

Я завелъ дружбу съ репортерами другихъ газетъ и мы обмнивались новостями, что значительно облегчало намъ трудъ. Мы имли подъ рукой постоянные источники новостей, какъ-то: судъ, дла золота и серебра, «чистка» кварцевыхъ мельницъ и разныя слдствія. Такъ какъ вс ходили съ оружіемъ, то мы тщательно подвергали день изслдованію. Въ то время газеты были интересны. Мой большой конкуррентъ между репортерами былъ Боггсъ, изъ газеты «Союзъ». Онъ былъ талантливый репортеръ. Разъ въ три или въ четыре мсяца онъ непремнно напивался пьянъ, но въ общемъ былъ скромный и осторожный пьяница, хотя всегда готовый идти на бой съ своимъ непріятелемъ. Онъ пользовался однимъ преимуществомъ, которымъ я не могъ пользоваться: онъ получалъ ежемсячныя извстія о публичной школ, а я нтъ, потому что принципалъ ненавидлъ «Предпріятіе».

Въ одинъ зимній вечеръ, когда надо было взять школьные отчеты, я вышелъ погулять, придумывая способъ завладть ими. Пройдя нсколько шаговъ дальше, почти совсмъ въ пустынной улиц я наткнулся на Боггса и спросилъ его, куда направляетъ шаги.

— Иду за школьнымъ отчетомъ.

— И я пойду съ вами.

— Нтъ, сэръ. Извините.

— Какъ желаете.

Прошелъ мимо насъ мальчишка изъ гостинницы съ дымящимся кувшиномъ горячаго пунша; Боггсъ съ наслажденіемъ вдохнулъ въ себя запахъ. Онъ нжно посмотрлъ вслдъ мальчишк и видлъ, какъ тотъ поднялся по лстниц «Предпріятія». Я сказалъ:

— Мн очень хотлось бы съ вашею помощью достать этотъ школьный отчетъ, но разъ вамъ нельзя этого сдлать, мн нужно тогда поспшить въ контору «Союза» и посмотрть, не достану ли я отъ нихъ корректуры, въ чемъ, впрочемъ, сильно сомнваюсь, они, пожалуй, не дадутъ! Покойной ночи!

— Подождите одну минуту. Мн ничего не стоитъ взять отчетъ и дать вамъ его списать, я посижу пока съ учениками, если вы согласны идти со мною къ начальнику.

— Ну, вотъ теперь вы разсуждаете, какъ разумное существо. Пойдемте.

Мы съ трудомъ прошли по снгу, взяли отчетъ и вернулись въ нашу контору. Документъ былъ коротенькій и я его скоро списалъ, Боггсъ тмъ временемъ сидлъ и попивалъ пуншъ. Я передалъ ему рукопись и мы вышли на улицу, такъ какъ услыхали пистолетные выстрлы. Мы скоро, не теряя времени, разузнали въ чемъ дло, и такъ какъ случай этотъ представлялъ мало интереса, чтобы о немъ сообщить публик, мы съ Боггсомъ разстались. Въ три часа ночи, когда мы отправились печатать, а многіе изъ насъ занялись, по обыкновенію, музыкой для развлеченія — между нами, нкоторые пли, другіе играли на гитар и на этомъ противномъ аккордеон — хозяинъ газеты «Союзъ» вошелъ и спросилъ, не знаетъ ли кто, что сталось съ Боггсомъ и со школьнымъ отчетомъ. Мы объяснили, какъ все было и вс вмст вышли, чтобы разыскать виновнаго. Нашли его въ трактир, стоящимъ на стол съ жестянымъ фонаремъ въ одной рук и со школьнымъ отчетомъ въ другой; онъ говорилъ рчь пьянымъ рудокопамъ о безразсудной трат общественныхъ денегъ на образованіе, когда цлыя сотни честныхъ и трудящихся людей положительно пропадаютъ отъ желанія выпить виски. (Шумное рукоплесканіе). Оказалось, онъ нсколько часовъ подъ-рядъ кутилъ съ этими людьми. Мы вытащили его оттуда и уложили въ постель.

Понятно, посл этого въ «Союз» не появился школьный отчетъ, и Боггсъ обвинялъ въ томъ меня, хотя я былъ невиненъ и никогда не замышлялъ, чтобы отчетъ не вышелъ у нихъ въ газет; я весьма сожаллъ обо всемъ случившемся.

Несмотря ни это недоразумніе, мы всетаки остались друзьями. Въ тотъ день, когда новый школьный отчетъ долженъ былъ появиться, хозяинъ руды Женесси пріхалъ къ намъ и, снабдивъ насъ одноконнымъ кабріолетомъ, просилъ създить къ нему и написать что-нибудь о его работахъ, — просьба весьма обыкновенная и которая всегда съ удовольствіемъ исполнялась нами, особенно когда снабжали экипажемъ, потому что мы, какъ и другіе, любили увеселительныя поздки. Въ извстное время пріхали мы на руду и не нашли ничего, кром ямы, глубиною въ девяносто футовъ, и никакихъ приспособленій, чтобы спуститься внизъ; для того надо было держаться за веревку и быть спущеннымъ брашпилемъ. Рабочіе только-что ушли обдать. У меня не хватало силъ спустить толстаго Боггса и я ршилъ самъ идти на это дло, взялъ въ зубы незажженную свчу, сдлалъ петлю на конц веревки для ноги и, попросивъ Боггса быть внимательнымъ и не засыпать, перевалился въ шахту. Я достигъ дна, весь выпачкавшись и получивъ нкоторые ушибы, но въ общемъ остался цлъ.

Я зажегъ свчу, сдлалъ осмотръ скалы, собралъ нсколько образчиковъ и крикнулъ Боггсу вытащить меня. Отвта не послдовало. Черезъ нсколько времени, въ отверстіи шахты, показалась голова и я услыхалъ:

— Что, кончили все?

— Кончилъ, вытаскивайте.

— Вамъ не плохо тамъ?

— Нтъ, весьма хорошо.

— Согласны ли вы немного подождать?

— Конечно, особенно не тороплюсь.

— Итакъ, до свиданья.

— Да куда вы идете?

— За школьнымъ отчетомъ!

И онъ ушелъ. Я боле часа оставался тамъ, и рабочіе были очень поражены, когда вытащили человка на мсто ожидаемой кадки съ осколками скалы. Пришлось и домой идти пшкомъ, сдлать пять миль, все время поднимаясь вверхъ на гору. На другой день въ нашей газет не появился школьный отчетъ, а въ газет «Союзъ» онъ находился.

Шесть мсяцевъ посл моего вступленія въ журналистику началось это горячечное время быстраго притока денегъ, и длилось оно, нисколько не ослабвая, около трехъ лтъ.

Теперь я уже не нуждался чмъ-нибудь пополнять столбцы газеты, наоборотъ, надо было знать, какъ справляться съ ежедневнымъ наплывомъ инцидентовъ и происшествій и умло вмстить вс эти новости въ нсколькихъ столбцахъ. Виргинія сдлалась однимъ изъ населеннйшихъ и оживленныхъ городовъ въ Америк. Панель въ город была запружена народомъ до такой степени, что не легко было идти противъ теченія. Улицы были не мене переполнены фурами съ кварцемъ, телгами съ кладью и другими повозками; вереница ихъ тянулась нескончаемая. Движеніе было настолько большое, что одноконнымъ кабріолетамъ часто приходилось стоять около полчаса, чтобы ждать удобнаго случая перехать черезъ главную улицу. Радость была написана на всхъ лицахъ, и въ глазахъ каждаго виднлось какое-то почти хищное выраженіе, которое ясно говорило о денежныхъ операціяхъ, гнздившихся въ мозгу человка, и о надеждахъ, царившихъ въ сердц его. Денегъ было столько, сколько было пыли; каждая личность считала себя богатою и совсмъ нельзя было встртить унылыхъ физіономій. Были военные кружки, пожарная команда, хоры музыкантовъ, банки, гостинницы, театры, шарманщики, органщики, открытые игорные дома, политическія шумныя сборища, гражданскія процессіи, уличныя драки, убійства, слдствія, мятежи, черезъ каждые пятнадцать шаговъ кабаки, былъ совтъ городского управленія, мэръ, городской досмотрщикъ, городской инженеръ, начальникъ пожарнаго департамента съ первымъ, вторымъ и третьимъ ассистентами, начальникъ полиціи, городской судья и большой составъ полицейскихъ чиновъ, два совта рудокопныхъ маклеровъ, одна дюжина пивоваренныхъ заводовъ, полдюжины тюремъ и полицейскихъ частей, постоянно переполненныхъ, и едва слышный намекъ о томъ, что необходимо выстроить церковь. Горячечное время было въ полномъ разгар! Громадныя зданія изъ обоженнаго кирпича строились на главной улиц, а окрестности и деревянныя постройки ихъ расширялись во вс стороны. Городскіе участки поднялись въ цн до невроятности. Большая рудная жила «Комстокъ» проходила прямо поперекъ всего города, съ свера на югъ, и каждая въ ней руда дятельно разрабатывалась. На одной изъ этихъ рудъ работало шестьсотъ семьдесятъ пять человкъ, и во время выборовъ общая поговорка была: «Какъ идутъ дла „Гульдъ и Каррей“, такъ идутъ и городскія».

Жалованье рабочій получалъ отъ четырехъ до шести долларовъ въ день, и работали безустанно три смны или три артели; работа кипла, не останавливаясь, день и ночь.

Городъ Виргинія великолпно расположенъ посредин отвсной стороны Моунтъ Дэвидсонъ, горы, стоящей надъ уровнемъ моря на семь тысячъ двсти футовъ, и въ прозрачной атмосфер Невады виденъ за пятьдесятъ миль разстоянія! Жителей было отъ пятнадцати до восемнадцати тысячъ, и цлый Божій день одна половина этого населенія суетилась по улицамъ, какъ пчелы, а другая кишла въ штольняхъ и тоннеляхъ «Комстока», находясь на сто футовъ внизу подъ землею, какъ разъ подъ этими самыми улицами. Часто, сидя въ нашей контор, мы чувствовали, что стулья наши дрожали, и слышали легкій шумъ втра, исходящій изъ ндръ земли.

Склонъ горы былъ такой крутой, что весь городъ казался въ наклонномъ положеніи. Каждая улица изображала изъ себя террасу, и спускъ на слдующую имлъ сорокъ или пятьдесятъ футовъ. Фасадъ домовъ былъ одинаковой вышины съ напротивъ лежащими улицами, но сзади дома стояли на высокихъ сваяхъ; человкъ, смотрвшій изъ окна въ нижнемъ этаж задней части дома, положимъ, улицы С., видлъ, опустивъ глаза, вс трубы цлаго ряда домовъ, стоящихъ напротивъ улицы Д. Подниматься съ улицы Д. на улицу А. былъ не легкій трудъ — въ этомъ разряженномъ воздух, вы задыхались и едва переводили духъ, когда приходили туда; но стоило повернуться и начать спускаться, какъ вы невольно летли внизъ съ быстротою молніи, такъ сказать. Воздухъ былъ настолько прозраченъ и легокъ вслдствіе высоты, что кровь выступала снаружи при малйшей царапин, и рдко обходилось, чтобы не кончалась эта царапина рожей или антоновымъ огнемъ. Между тмъ тотъ же самый воздухъ способствовалъ вылечиванію ружейныхъ ранъ, и потому прострлить врагу своему оба легкія не давало вамъ долговременнаго удовольствія, вы могли быть уврены, что мсяцъ спустя, врагъ вашъ непремнно будетъ разыскивать васъ повсюду. Съ воздушнаго мстоположенія Виргиніи видно было обширную даль, виднлись цпи горъ и степи; былъ ли день ясный или пасмурный, восходило ли или заходило солнце, или стояло высоко надъ зенитомъ, была ли ночь и лунный свтъ, картина всегда была поразительна и великолпна. Надъ вашею головою возвышался почтенный Моунтъ Дэвидсонъ, а передъ вами и внизу — неровныя тростниковыя долины разскали зубчатыя горы, образуя мрачныя ворота, черезъ которыя виднлась нжно-очерченная степь съ серебристою ркою посреди, какъ лента, извивающаяся по ней; деревья окружали берега и дальность разстоянія давала имъ видъ легкой бахромы; а тамъ, вдали, снговыя горы поднимались и простирались далеко по обширному горизонту, еще дальше виднлось озеро, которое горло въ степи, какъ упавшее солнце, хотя солнце садилось далеко на небосклон. Куда ни взглянете, везд восхитительная картина. Рдко, весьма рдко показывались тучи на нашемъ неб, и тогда солнце, при заход своемъ, ярко сіяя, горло и обливало блескомъ этотъ прелестный видъ, который приковывалъ глазъ и дйствовалъ особенно гармонически на душу.

Жалованье мое увеличилось до сорока долларовъ въ недлю, но я рдко бралъ его. У меня было множество другихъ доходовъ, и что значили дв монеты, по двадцати долларовъ каждая, человку, у котораго карманы были набиты ими и еще другими тяжеловсными деньгами (бумажныя деньги не были въ употребленіи на прибрежь Тихаго океава). Быть репортеромъ было дло весьма выгодное, каждый въ город старался надлить его деньгами и «футами». Самъ городъ и вс склоны высокихъ горъ были изрыты шахтами. Рудъ было больше, чмъ рудокоповъ. Поистин сказать, между этимъ количествомъ не нашлось бы и десяти рудъ стоящихъ волоченія на мельницахъ, но каждый говорилъ: «Подождите, пока не дойдемъ до основательнаго слоя и тогда увидите!» Однимъ словомъ, никто не унывалъ. Вс эти руды были большею частью необработанныя и совсмъ ничего не стоящія, но никто этому не врилъ. Офиръ, Гульдъ и Каррей, Мексиканскія и другія богатыя руды на Комстокской жил въ Виргиніи и на Золотой Гор ежедневно выворачивали цлыя груды богатйшихъ скалъ и каждый надялся найти то же самое въ своей маленькой и ничтожной руд, ожидая большихъ богатствъ, разъ дойдетъ до «основательнаго слоя». Бднякъ слпо врилъ тому, что никогда не могло осуществиться!

Итакъ, эти тысячи ничтожныхъ шахтъ углублялись въ землю все ниже и ниже, люди были полны надеждъ и чувствовали себя счастливыми. Боже, какъ они работали, пророчили, ликовали! Едва ли что подобное было когда-нибудь съ тхъ поръ, какъ свтъ стоитъ! Каждая такая ничтожная руда, нтъ не руда, а яма въ земл надъ воображаемой рудой, была признана и красиво гласила «имущество», и имущество это было продажное. Оно ежедневно покупалось и продавалось въ совтахъ съ лихорадочною жадностью. Вы могли подняться на склонъ горы, поцарапать немного вокругъ и найти залежь (въ нихъ недостатка не было), прибить «заявленіе», дать высокопарное прозвище, устроить шахту, напечатать о своемъ имуществ и, не имя никакого доказательства стоимости вашей руды, вы смло могли ставить ваше имущество на продажу и получить сотни и тысячи долларовъ. Разбогатть, и разбогатть скоро было такъ же легко, какъ вкусно пообдать. Не было человка, который не обладалъ бы «футами» въ разныхъ ничтожныхъ рудахъ и не считалъ бы себя будущимъ богачемъ. Вообразите себ городъ, гд нтъ ни одного бдняка! Можно было ожидать, что, спустя нсколько мсяцевъ безуспшнаго труда на ничтожныхъ рудахъ (ничтожными рудами я называю т, которыя не помщались на главной жил, т. е. на «Комсток»), которыя не давали и одной тонны стоющей скалы, люди могли отрезвиться и начать сомнваться въ существованіи ожидаемыхъ богатствъ; ничуть не бывало, никто не думалъ объ этомъ. Они продолжали рыть, покупали и продавали и были счастливы.