Чтение онлайн

Новыя «требованія» предъявлялись каждый день, и это былъ самый любезный способъ прибжать въ контору газетъ, дать репортеру сорокъ или пятьдесятъ футовъ, попросить его създить и разсмотрть руду и потомъ написать о ней замтку. Имъ было совсмъ безразлично, что бы вы ни сказали объ ихъ имуществ, лишь бы упомянули о немъ. Слдовательно, мы обыкновенно что-нибудь да писали, говорили, что «признаки» хороши или что залежь была «шесть футовъ ширины», или что скала «походила» на Комстокъ (и такъ оно и было въ общемъ, но сходство было недостаточно велико, чтобы сшибить васъ съ ногъ). Если скала мало-мальски подавала надежды, мы, слдуя здшнему обычаю, употребляли сильно выражающія имена прилагательныя и съ пной у рта кричали, какъ о чуд, объ этомъ новомъ серебряномъ открытіи. Если руда была уже разработанная и не обладала ничмъ (что, конечно, и было), мы хвалили тоннель, говорили, что онъ одинъ изъ замчательнйшихъ въ мстности, врали, несли всякую чепуху объ этомъ тоннел, пока сами не доходили до одурнія, но о скал ни слова. Мы, бывало, испишемъ полстолбца одобрительныхъ отзывовъ о шахт или о новой проволочной веревк, или о сосновомъ брашпил, или о прелестномъ нагнетательномъ насос, и потомъ заключаемъ статью восторженными похвалами о достойномъ и энергичномъ надзирател руды, но никогда не проронимъ ни слово о скал. И люди эти были всегда довольны, всегда удовлетворены. Изрдка приходилось намъ заглаживать и прихорашивать нашу репутацію за суровую, неуклонную правдивость, когда, бывало, протрубимъ о какомъ-нибудь старомъ заброшенномъ «требованіи» и когда кто-нибудь, схвативъ это, продаетъ его за всеобщую извстность.

Все, что только имло малйшій призракъ руды, подлежало продаж. Мы ежедневно получали въ подарокъ «футы». Если мы нуждались въ сотн долларовъ, то мы продавали часть ихъ, въ противномъ же случа мы сохраняли и копили ихъ, довольные тмъ, что когда-нибудь придетъ время и футы эти будутъ стоить по 1000 долларовъ каждый. У меня былъ чемоданъ, весь нагруженный этимъ имуществомъ.

Когда какое-нибудь «требованіе» пускалось на продажу и цна на него поднималась и стояла высокая, я сейчасъ же смотрлъ въ своемъ имуществ, нтъ ли такого у меня, и почти всегда находилъ.

Цны постоянно мнялись, то возвышались, то понижались, но паденіе ихъ нисколько насъ не безпокоило, наша установленная норма была 1000 долларовъ за футъ. Мое имущество не было дано мн людьми, единственно желающими, чтобы я написалъ что-нибудь объ ихъ «требованіи», нтъ, многіе давали такъ, не прося взамнъ ничего, и получали одно «спасибо». Оно длалось совсмъ просто: вообразите, вы идете по улиц и несете корзину яблокъ, встрчаете знакомаго и, конечно, предлагайте ему воспользоваться нкоторыми. Это сравненіе даетъ вамъ понятіе о тогдашнихъ длахъ въ Виргиніи въ разгаръ «горячечнаго времени». У каждаго карманы были набиты этимъ имуществомъ, и при встрч съ пріятелемъ обыкновеніе было предложить ему нкоторую часть вашей собственности. Когда вамъ подносили такого рода подарокъ, надо было безотлагательно принимать его, чмъ связывали предложившаго, въ противномъ же случа, когда это имущество возвышалось въ цн, вамъ часто приходилось сожалть о неумломъ распоряженіи вашемъ не воспользоваться во-время подношеніемъ. Однажды м-ръ Стюуатъ (нын сенаторъ Невады) предложилъ мн въ подарокъ двадцать футовъ его имущества на Джастис и звалъ меня идти съ нимъ сейчасъ же въ его контору. Цна за одинъ футъ стояла пять или десять долларовъ. Я просилъ его подождать до завтрашняго дня, такъ какъ шелъ на обдъ, но онъ мн отвтилъ, что завтра его не будетъ въ город; несмотря на это, я предпочелъ идти обдать. Черезъ недлю цна возвысилась до семидесяти долларовъ, а потомъ и до ста пятидесяти, но ничего уже не могло заставить его уступить мн часть. Конечно, онъ продалъ предложенное мн имущество и излишекъ этотъ положилъ себ въ карманъ. Я встртилъ трехъ пріятелей въ одинъ прекрасный день, которые сообщили мн о покупк ими на аукціон Овермэна по восемь долларовъ за футъ. Одинъ изъ нихъ звалъ меня въ себ въ контору, предложивъ пятнадцать футовъ въ подарокъ, другой сказалъ, что прибавитъ своихъ пятнадцать, а третій общалъ дать столько же. Но я торопился на слдствіе и не могъ идти. Черезъ нсколько недль они продали весь Овермэнъ по шестисотъ долларовъ за футъ и зашли ко мн, чтобы сообщить объ этомъ, а также, чтобы убдить меня принять предлагаемые мн другими личностями сорокъ пять футовъ въ подарокъ. Я описываю дйствительно бывшіе факты и могъ бы исписать длинный листъ такихъ подобныхъ, все время не отклоняясь ни на іоту отъ правды. Много разъ случалось, что пріятели дарили по двадцать пять футовъ цною въ двадцать пять долларовъ и такъ же мало придавали значенія этому подарку, какъ если бы гостю предложили сигару. Это было поистин дйствительно «горячечное время». Я предполагалъ, что ему никогда конца не будетъ, но, впрочемъ, я всегда былъ плохимъ пророкомъ.

Чтобы дать понять о сумасшедшемъ увлеченіи того времени, я замчу, что «требованія» предъявлялись даже на подвальныя ямы; гд только заступъ обнаруживалъ что-нибудь напоминающее кварцевую жилу и подвальныя ямы эти находились въ окрестностяхъ или предмстьяхъ города, а, наоборотъ, въ самомъ центр его, такое имущество сейчасъ же опредлялось въ продажу. Никто не обращалъ вниманія и не спрашивалъ, кому принадлежала подвальная яма, лишь бы найти залежь, а она всегда принадлежала открывателю, разв только если правительство Соединенныхъ Штатовъ вмшалось бы въ это дло (насколько оно вмшалось и пріобрло себ преимущество на своихъ рудахъ въ Невад, по крайней мр, тогда было такъ), но до тхъ поръ находили, что разработка была привилегія открывателя. Вообразите себ незнакомца, который въ вашемъ роскошномъ цвтник, разбитомъ передъ домомъ, преспокойно начинаетъ копать и выгребать лопатой землю и иногда даже пускать въ дло и разрывной порохъ! Такіе случаи нердко происходили въ Калифорніи. Посередин одной главной торговой улицы въ Виргиніи одинъ человкъ предъявилъ «требованіе» на руду и началъ рыть шахту. Онъ преподнесъ мн сто футовъ этого имущества, которое я поспшилъ продать за новую пару платья, потому что боялся, что кто-нибудь провалится въ шахту и предъявитъ искъ за увчье. Мн принадлежало еще въ другомъ «требованіи», стоящемъ по середин улицы, нсколько футовъ и, чтобы доказать читателю увлеченіе людей въ ту пору, эта «Восточная Индія» (такъ называлось это имущество) продалась весьма скоро, хотя подъ нею находился прежній тоннель, въ который можно было пойти и увидть, что онъ совсмъ не перескалъ никакой кварцевой залежи, ни что-либо подобное.

Былъ еще способъ скорой наживы; способъ этотъ назывался «посолить руду», онъ практиковался такимъ образомъ: предъявлялось «требованіе» на какую-нибудь ничтожную руду, устраивали шахту, покупали полную фуру драгоцннаго груза на богатомъ «Комсток»; часть этого груза сваливали внизъ въ шахту, а другую разбрасывали снаружи, по сторонамъ ея. Показывалось это имущество какому-нибудь простячку и продавалось ему за весьма высокую цну. Понятно, жертва и находила только одну фуру драгоцннаго вещества. Весьма оригинально было соленіе «Свернаго Офира». Было предъявлено заявленіе, что жила эта есть отдаленное продолженіе настоящаго «Офира», богатая руда на Комсток. Нсколько дней подъ-рядъ только и говорили, что о новомъ открытіи въ Сверномъ Офир. Говорили, что онъ давалъ цлыми самородками чистое серебро. Я полюбопытствовалъ и пошелъ взглянуть вмст съ владльцами, нашелъ шахту въ шесть или въ восемь футовъ глубины, на дн которой находилась дурно разбитая жила, тусклой, желтоватой, ничего не стоющей скалы. Посл этого можно было ожидать найти серебро и въ жерновыхъ камняхъ. Мы вытащили ведро этой дряни, промыли ее въ луж и нашли въ подонкахъ, около полдюжины черныхъ, круглыхъ шариковъ, безспорно самороднаго серебра. Никто никогда не слыхалъ о такой странности, наука не въ силахъ была растолковать такое явленіе. Имущество это поднялось въ цн до шестидесяти пяти долларовъ за футъ, и за эту цну знаменитый трагикъ м-ръ Кинъ Букэнэнъ купилъ большую часть его и собирался покинуть сцену, онъ постоянно порывался это сдлать. Вдругъ оказалось, что руда была «посолена» и не простымъ обыкновеннымъ способомъ, а какимъ-то замчательно плутовскимъ, наглымъ и особенно оригинальнымъ и возмутительнымъ. На одномъ куск самородка открыли чеканку, и тогда весьма просто поняли, что руда была посолена расплавленной монетой. Куски эти были зачернены, пока не получили сходства съ самородкомъ, потомъ ихъ швырнули на дно шахты и смшали вмст съ разбитыми осколками скалы. Все, что пишу, неопровержимая истина. Цна на это имущество, понятно сразу упала и трагикъ нашъ былъ разоренъ. Если бы не этотъ случай, мы лишились бы навсегда талантливаго и извстнаго м-ра Кина Букэнэна.

Горячечное время все еще продолжалось. Приблизительно года два передъ этимъ, м-ръ Гудмэнъ ршился взять взаймы сорокъ долларовъ и съ другимъ типографщикомъ отправиться въ Санъ-Франциско, попробовать счастья въ новомъ город Виргиніи. Мстная газета «Предпріятіе» была тогда жалкимъ, еженедльнымъ изданіемъ и находилась на послднемъ издыханіи. М-ръ Гудмэнъ купилъ ее, заплативъ за все одну тысячу долларовъ, включая литеры, типографскія принадлежности, и тутъ же въ этой сумм считался и могарычъ. Все помщалось въ одной комнат и далеко не большой; тутъ была и контора и печатный станокъ, спальня, гостиная и кухня. Редакторъ и типографщики спали вс на полу, обдъ готовилъ бывшій разносчикъ, а каменная доска замняла обденный столъ. Конечно, теперь не то, все измнилось. Газета сдлалось ежедневной и печаталась паровою машиною, было пять редакторовъ, двадцать пять писателей; подписная цна была шестнадцать долларовъ въ годъ, плата за печатаніе объявленій была непомрно высока и, несмотря на это, приходилось печатать ихъ цлыми столбцами. Газета приносила чистаго дохода отъ шести до десяти тысячъ долларовъ въ мсяцъ, и постройка «Предпріятія», большой домъ изъ обожженнаго кирпича, была окончена и готова для жилья.

Товарищество «Гульдъ и Каррей» строило громадную мельницу о ста толчеяхъ и истратило на это зданіе безъ малаго милліонъ долларовъ. Управляющій «Гульдъ и Каррей» жилъ въ прелестномъ дом, выстроенномъ и меблированномъ товариществомъ. У него была красивая пара лошадей, которая была ему подарена товариществомъ, а жалованья получалъ двнадцать тысячъ долларовъ въ годъ. Управляющій другой богатйшей руды жилъ широко, онъ получалъ жалованья двадцать восемь тысячъ долларовъ въ годъ, а впослдствіи, во время судебнаго процесса, онъ заявилъ, что долженъ былъ получать еще и по одному проценту съ громаднаго дохода слитковъ.

Денегъ было у всхъ много. Забота была, не какъ ихъ добыть, а какъ ихъ истратить, какъ промотать, какъ отдлаться отъ нихъ, какъ прожить, и такъ, какъ разъ во время принесъ телеграфъ извстіе, что устраивалась большая санитарная коммиссія Соединенныхъ Штатовъ и что она нуждалась въ средствахъ, чтобы оказать помощь раненымъ морякамъ и солдатамъ Штатовъ, томящихся въ восточныхъ госпиталяхъ. Тотчасъ же за этимъ извстіемъ пришло другое, что Санъ-Франциско замчательно быстро отнесся сочувственно къ этому воззванію. Виргинія встрепенулась, вс въ одинъ голосъ ршили не отставать. Наскоро устроили санитарный комитетъ, и предсдатель собранія, вставъ на пустую телжку на улиц С., старался объяснить шумящей толп, что члены комитета дятельно работаютъ, выбиваются изъ силъ, чтобы скоре все устроить, онъ просилъ городъ подождать немного и черезъ часъ будетъ и контора, будутъ книги, и тогда коммиссія въ состояніи будетъ принимать пожертвованія. Голосъ его, однако, не былъ услышанъ и рчь его пропала даромъ. Толпа шумла и требовала, чтобы немедленно принимали отъ нихъ деньги и что ждать она не желаетъ. Какъ предсдатель ни просилъ, ни умолялъ, народъ и слышать не хотлъ, тсня другъ друга подходилъ къ телжк и грудой всыпалъ въ нее золотую монету, спша идти за новыми деньгами. Издалека поднятыя руки съ деньгами ясно доказывали нетерпливое желаніе скоре добраться до телжки и туда же положить свою лепту. Торговцы, индйцы и т заразились общимъ настроеніемъ и швыряли свои доллары въ телжку, не спрашивая и не зная причину возбужденія. Женщины, изящно одтыя, входили въ толпу и съ трудомъ пробирались къ телжк, он то исчезали, то снова появлялись и, совершенно уже утомленныя, добирались до цли.

Никогда въ город не было столько шуму и такой необузданной толпы; когда, наконецъ, остылъ и улегся первый пылъ, толпа стала расходиться и положительно можно сказать, что вс ушли домой съ пустыми карманами.

Посл всего этого коммиссіи, наконецъ, удалось установить порядокъ и еще нсколько недль подъ-рядъ она собирала пожертвованія, которыя лились ркой. Частныя лица и разныя учрежденія добровольно накладывали на себя еженедльные, опредленные взносы, которые шли въ санитарный фондъ.

Подобное явленіе повторилось у насъ еще однажды съ «санитарнымъ мшкомъ съ мукою». Исторія этого мшка весьма интересная и совсмъ исключительная. Прежній товарищъ мой, по школ, нкоторый Реулъ Гридлей, жилъ въ то время въ маленькомъ городк Аустин и былъ кандидатомъ со стороны демократовъ на должность мэра.

Уговоръ между нимъ и кандидатомъ республики составился слдующій: тотъ, кто будетъ забаллотированъ, долженъ принять публично въ подарокъ мшокъ съ пятьюдесятью фунтами муки отъ выбраннаго на должность и снести мшокъ домой на своихъ плечахъ. Гридлей былъ забаллотированъ. Новый мэръ поднесъ ему мшокъ и Гридлей долженъ былъ, взваливъ его на плечи, нести его около двухъ миль, отъ нижняго до верхняго Аустина, сопутствуемый народомъ и хоромъ музыкантовъ. Пришедъ на мсто, онъ, обращаясь къ публик, сказалъ, что мука ему ни на что не нужна, и просилъ совта, что ему съ нею сдлать. Кто-то сказалъ:

— Продайте ее тому, кто дастъ дороже, а деньги отошлите въ санитарный фондъ.

Мысль эта была принята съ восторгомъ; Гридлей всталъ на деревянный ящикъ и аукціонъ начался. Цны поднимались все выше и выше, пока, наконецъ, мшокъ не достался мельнику за двсти пятьдесятъ долларовъ, на которые онъ тутъ же выдалъ чекъ. Когда его спросили, куда ему снести муку, онъ отвчалъ:

— Никуда, продавайте снова!

Толпа, радостно настроенная, ликовала. Гридлей снова всталъ на ящикъ и началъ продажу, которая кончилась не ране захода солнца; когда толпа разошлась, оказалось, что мшокъ былъ проданъ и перепроданъ тремъ стамъ личностямъ и что за него заплачено было восемь тысячъ долларовъ золотомъ, а между тмъ, мшокъ все оставался въ рукахъ Гридлея.