Выгодная смерть
Шрифт:
Этторина вроде бы даже не удивилась, а вот припертая к стенке Лилиана вся раздувается от возмущения и восклицает:
— Это вовсе не доказывает, что я входила во флигель!
— Лицевая сторона расписки не доказывает, — парирует Вердзари, — но взгляните на обратную!
И показывает собравшимся четко отпечатавшийся на обратной стороне расписки необычный след: подметка расчерчена диагональными полосками, между ними звездочки разной величины.
— Помните, как было? Я зашел к вам в агентство вроде бы за очень нужными мне сведениями: о порядке платежей, о суммах аренды, о выплате налогов, — и вдруг у меня из блокнота выпал листочек — каюсь, не совсем случайно. И вы так поспешно нагнулись его поднимать, что, вероятно, от волнения, сначала наступили на него, а затем только подняли. Конечно, это была с моей стороны отчаянная попытка докопаться до истины…
— Но это ровным счетом ничего не значит.
Лилиану нелегко заставить капитулировать, но доводам Вердзари, по-видимому, не будет конца.
Снова порывшись в свертке, он вытаскивает оттуда игральную карту и, показав ее присутствующим, кладет на скатерть. Это туз треф из колоды тароков.
На белом поле карты четко виден такой же необычный след, как на расписке: звезды и диагональные полосы. Теперь лист бумаги и карта лежат рядом, и все могут убедиться — след один и тот же. Несколько секунд Вердзари молчит, а затем подытоживает:
— Я нашел ее под кроватью убитой. Очевидно, во время борьбы убийца затолкала карту ногой под кровать… Мне стоило большого труда установить владельца этих туфель. Но в Специи не так уж много дорогих магазинов, торгующих несерийной обувью, а Ридольфи не такая дама, чтобы на нее там не обратили внимания…
Последнюю фразу Вердзари произносит с заметным волнением: не так уж приятно собирать воедино убогие и удручающие частицы истины, и сейчас ему вдруг стало до боли жаль самого себя — зачем он брался за это?
Он машинально берет в руки бутылку розового и тут же, досадливо поморщившись, ставит обратно: вина там осталось на донышке, и потом, оно уже совсем теплое. Наконец, оставив на столе сверток с вещественными доказательствами, словно они ему больше не нужны, вдруг встает, молча направляется к двери и выходит. Оставшиеся изумлены. Слышно, как открывается и захлопывается дверца и как его малолитражка, хрустя гравием, трогает с места.
Несколько секунд вся компания сидит, растерянно переглядываясь. Затем нарочито медленно приподнимается драпировка, закрывающая дверь во флигель, и в столовой появляется Де Витис. Лицо его выражает непреклонную суровость.
Подойдя к столу, он решительно берет сверток с вещественными доказательствами и поднимает его, словно желая сказать: «Вы все опять в моей власти — так смотрите у меня…»
Гости, еще не успевшие прийти в себя от монолога Вердзари, совершенно подавлены новым неожиданным поворотом. На их лицах тупая покорность.
Одна лишь Этторина, такая довольная, словно несостоявшийся обед уже закончился и оставил приятные воспоминания у ее гостей, принимается складывать тарелки и приборы, убирать со стола, смахивать крошки, и частый стук ее каблуков слышится между столовой и кухней.
Затянувшееся преступление становится респектабельным.