Чтение онлайн

— Теперь ты его видишь? — часто дыша, оглянулся на Бешеного Тюремщик, продолжая преследование. — Я не знаю, что с ним, но я не могу его остановить!

Бешеный подбежал к идущему проклятому и заглянул в его пустое, бескровное лицо с безгубым ртом и глубокими провалами глаз. Он ничем не отличался от остальных проклятых, от которых они с таким трудом избавились в пределах столицы. Такое же холодное, равнодушное выражение лица — с таким они пожирали людей, разрывали их живьем, отгрызали и выбрасывали их головы, высосав мозг. Такая же механическая, словно по-другому они просто не умели передвигать ноги, походка. Так же вытянутые строго по швам, почти не двигающиеся при ходьбе руки. Так же сдвинута немного вперед, словно на шею им было наброшено ярмо, голова…

Бешеный, хоть и насмотрелся на те ужасы, которые творили проклятые, почувствовал себя новичком, впервые встретившим на поверхности нечеловека.

— Стой, тебе говорят, — как можно строже сказал он, шагая задом наперед параллельно с проклятым, но тот даже ухом не повел.

— Он шизанутый на всю голову, Беша, — объяснил Тюремщик. — Валит себе как сквозь джунгли, ему по фиг.

— Эй ты! — Бешеный приставил к горлу проклятого мачете. — Куда прешь, луноход? У тебя что, проблемы со слухом? Эй, с тобой разговаривают.

— Нет, нет, нет, э-это уже лишнее, Беша, — протянул вперед руки Тюремщик.

Проклятый, ощутив у себя на горле острое лезвие, остановился. Медленно повернул голову и долгим, немигающим взглядом посмотрел сверху вниз на чудного сталкера, который был и на добрую голову ниже, и в плечах узковат, но тем не менее смел угрожать ему своим ничтожным ланцетом.

Взгляд этот Бешеному не понравился. Как и то, что он прочитал в глубоко посаженных, маленьких глазах. Но убирать оружие, выказавая свою слабость и неуверенность, он не хотел. Баталия взглядов продлилась еще несколько секунд, а затем все произошло настолько быстро, что даже, казалось, готовый в любой момент открыть огонь из пулемета Борода опешил.

Мачете Бешеного, подбитое резким ударом, полетело вверх, сделало несколько переворотов и зазвенело по асфальту. Где-то в метрах пяти позади отброшенного мощным толчком в грудь, распластавшегося чуть дальше двойной разделительной полосы самого Бешеного.

— Не стрелять!!! — вытянув руки вперед, крикнул Стахов взявшему голову проклятого в прицел Бороде. — Не стреляй!

— Ох, и ни хрена же себе, — поднимаясь с асфальта и высматривая свое оружие, удивленно протянул Бешеный. — Ты видел, как этот сукин сын меня?..

Стахов спрыгнул с «Бессонницы» и, опередив Тюремщика, подбежал к Бешеному. Ни о чем не спрашивая, наскоро осмотрел его, убедился, что с ним все в порядке, что у него ничего не отваливается, перекушенное острыми клыками, и заспешил к уходящему проклятому.

— Постой. — Он взял его за рукав, и тот покорно остановился, снова повернул голову и уставился проницательным взглядом в новое лицо. — Ты понимаешь наш язык? Мы видели твоего предшественника. Он дошел до Киева. Мы слышали принесенное им сообщение.

Проклятый никак не отреагировал.

— Магнитофон, — пытаясь не думать о том, что общается с видом живых существ, которые еще пять лет назад были врагом киевлян номер один, Стахов указал на обтягивающий плечи вещмешок. — Ты ведь несешь магнитофон, так ведь? Магнитофон с записью для братьев из киевского метро, правильно? — Никакой реакции, кроме продолжающегося длительного разглядывания. — Мы, — постучал себя ладонью по груди Стахов, — из Киева, мы едем в Харьков по просьбе тех, кто тебя послал. Мы везем еду и боеприпасы. Если у тебя есть для нас сообщение, ты можешь передать нам свой магнитофон и не идти в Киев.

В какой-то момент подумалось, что это все равно что пытаться объяснить дальтонику, какой на самом деле красный цвет. Проклятый смотрел на него не мигая, лишь поблескивая дрожащими искорками в глубине черных провалов. Смотрел, будто бы понимая каждое слово, каждый жест. И одновременно он казался пришельцем с другой планеты, для которого люди — как животные, бегают, осматривают, обнюхивают его, как бурундуки орех. Но потом что-то незаметно переменилось в его взгляде. В наступившей тишине Стахову даже показалось, что из приоткрытого рта вылетело тихое, на грани беззвучия, шипение.

Стахов сморщил лоб, напрягся весь, наклонился к нему ближе, пытаясь не упустить загадочный звук, но вместо шипения, таившего в себе некий смысл, внезапный глухой удар и треск ломающегося черепа заставили его отпрянуть и рефлекторно вскинуть в воздухе кулаками.

Но делать этого не нужно было. Угрозы больше не существовало. Проклятый пошатнулся, вскинул помутневший взгляд к небу и упал сначала на колени, а потом рухнул лицом вниз.

— Зачем ты это сделал?! — выкрикнул он все еще держащему автомат прикладом вперед Тюремщику. — Кто тебя просил?

— А чего с ним возиться? Может, его еще упрашивать нужно было?! — огрызнулся Тюремщик.

Проклятый недвижимо лежал на дороге, протянув одну руку вперед, а вторую подмяв под себя, будто в последний момент хотел достать что-то из внутреннего кармана фуфайки. От его головы во все стороны медленно растекалась лужа темной, густой жидкости.

— Зачем ты это сделал? — цедя сквозь зубы, повторил свой вопрос Стахов.

— А ты чего ждал?! Пока он представится тебе? Скажет, как его зовут? Это же проклятый, хер ему в задницу! И ты же видел, он был невменяем!

— Это ты невменяем, Тюремщик, — ответил Стахов.

— Что? — наклонился вперед, будто не расслышав вопроса, тот. — Что ты только что сказал?

— То, что слышал. Меньше бы дури курил, лучше бы соображал. Только на то мозгов и хватает, что избивать малолеток и проламывать исподтишка черепа.

— Ох, ни хрена ж себе как ты осмелел! — выкатив глаза, шагнул вперед Тюремщик. — Ты — заставной шакал, кем ты себя тут возомнил вообще? Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, а? Ты что, великим боссом, твою мать, стал, пока Крысолова нет? Да я на тебя и на приказы срать хотел, понял? Если бы не я, никто бы и не увидел этого проклятого. А теперь ты мне говоришь, что я невменяем?!

— Эй, эй! — закричал Борода, спрыгивая с машины на землю. — Хватит вам! Бешеный, чего ты таращишься?! Забери же его!

Стахов с Тюремщиком стояли теперь друг перед другом, как боксеры на фотосессии, впившись взглядами друг в друга, всем своим естеством выражая дикую ненависть и готовность превратить соперника в прах. У Тюремщика, как настоящего боксера, шансов на победу, завяжись вдруг драка, было бы, естественно, больше — как-никак тренировки и спарринги лучше подготавливают к рукопашному бою, чем круглосуточная рутинная служба на заставе. Но отчего-то он не спешил демонстрировать свое преимущество. Не решался проучить комбата, несмотря на то что тот был ниже его и не обладал такими горами выпирающих мышц. Невооруженным глазом было видно, что так нервничать Тюремщика уже давно никто не заставлял.