Чтение онлайн

Город был угрюм, сыр и неприветлив. Без рекламных билбордов, ярких неоновых вывесок и развлекательных заведений он казался реликтом советских времен. Будто начиная с восьмидесятых цивилизация остановилась в развитии и сомкнулась вокруг него плотным, непроглядным кольцом, создавая иллюзию пребывания в Стране Советов.

Здесь все осталось прежним. Отделанный выцветшим бежевым кафелем магазин «Все для женщин» с окнами в деревянной раме и рисунками модниц с прическами а-ля бунтарские девяностые на стекле. Гастроном — такой же, родом из восьмидесятых, с буквами на крыше, каждая на отдельном серебристом щитке; в одном из разбитых окон виднелись пустой прилавок и пара высоких многоярусных тележек, в которых когда-то развозили хлеб. Рядом низкий, угрюмый дом быта с большим щитом над входной дверью, из-под ржавчины на котором все еще проглядывал список услуг: фото, индпошив, парикмахерская…

Сырой ветер, облизывая городские постройки, приносил с собой запах гари и влажного бетона.

В свете фар наконец появился первый многоквартирный дом. Высящаяся аккурат над дорогой пятиэтажка в целостности своей выглядела гораздо страшнее, чем разрушенные столичные высотки.

Никто и предположить не мог, что уцелевшие дома когда-то будут нагнетать ужаса больше, чем руины, но в действительности это было именно так. Руины открыты, они предоставляют возможность разглядывать свои вывороченные внутренности. Стоя в двадцати метрах от девятиэтажки, половину которой снесло взрывом, можно увидеть все, что она в себе когда-либо таила. Вот комната психопата, обклеенная газетными вырезками и плакатами с одним и тем же лицом, в которых он вырезал глаза; вот гостиная ценителя искусства, на стенах выжженные картины, старомодная мебель и чудом устоявшая на журнальном столике древняя амфора; вот спальня молодоженов с зеркальными потолками, навечно отразившими съеженные скелеты; вот заурядно обставленная кухня семьи обычных работяг с одним ссохшимся шкафчиком для столовой утвари и холодильником, на котором детские ручонки когда-то выставили буквами на магнитах слово «мама»…

В разрушенном доме издали видно, где чье обиталище, где какая тварь облюбовала себе теплое местечко, а посему входящий в него сталкер мог иметь общее представление о том, с чем ему придется столкнуться внутри. Целый же дом — как ящик Пандоры, неожиданную смерть в котором сыскать гораздо больше шансов, нежели спасение.

Крысолов указал пальцем Секачу на ржавую автобусную остановку, возле которой десятилетия напролет ждал своих пассажиров дырявый «Ивеко» с распахнутыми настежь дверьми, и тот плавно нажал на тормоза, сворачивая к карману остановки.

— Габариты оставь, — кивнул Кирилл Валерьевич и, не дожидаясь полной остановки, выскочил из машины. Быстрым шагом приблизился к ступеням первого подъезда.

Деревянная дверь без ручки и с нехотя отражающим свет фонарика квадратным окошком была предусмотрительно приоткрыта, словно оставленная девушкой, намекающей на возможное пикантное продолжение вечера. Зато первые несколько ступеней раскрошились до основания, превратившись в пригорок, усыпанный мелкой каменной крошкой, а на уцелевших последних головой вниз лежал скелет четвероногого, скорее всего собаки. Глядя на него, верящий во всяческие знаки Крысолов сразу понял, что гостеприимность этого дома всего лишь приветливое помахивание хвостом твари, оскалившей пасть.

По тротуару к нему приближалась пошатывающаяся, словно после похмелья, тучная мужская фигура. Свет от светильника Лека падал на него сбоку, но и этого было достаточно, чтобы понять — выглядит этот человек малосимпатично. Пепельного цвета сморщенная кожа местами потрескалась, взбугрилась дозревающими очагами гнойников, отвисала на щеках целыми лоскутами, словно старая кора. Само же лицо было исполосовано целой сетью узких, неглубоких траншей — это оставленные трупными червями дороги, проделанные до того, как процесс преображения вернул в тело зомби жизнь. На громадном, как коровье бедро, плече зияла черная дыра, вторая же рука у него заканчивалась обожженной в локтевом суставе культей. В повисших лохмотьях угадывался прежний строительный комбинезон.

Подоспевший Секач наставил на него двустволку и уже готов был выстрелить, но Крысолов тихо окликнул его и, когда их взгляды встретились, отрицательно качнул головой.

— Не шуметь, — тихо сказал он.

Тогда Секач решительно шагнул вперед и еще до того, как зомби-строитель потянул к нему руки и открыл полный черных пней рот, прикладом ружья ударил его в лицо. Послышался треск ломающегося носа, зомби взревел от боли, исступленно замотал головой, сделал пару шатких шагов назад, споткнулся и упал.

— Быстро сюда, — бросил через плечо Крысолов и вскочил по рассыпающимся под ногами ступеням к дверям, осторожно посветил внутрь и, не увидев ничего опасного, толкнул их дальше. Оглянулся назад, с недовольством отметил, что строитель уже вновь стоял на ногах, а дорогу, аккурат по пешеходному переходу, пересекала хромая женщина, издавая нечеткое гортанное мычание, и прошмыгнул в глубь подъезда.

— Ищите открытые квартиры, — сказал он и первым ухватился за алюминиевую ручку на дверях с цифрой 1, кротко ответившей ему отказом.

Леку с Секачом повезло не больше — две другие квартиры были также заперты, а у третьей дверь хоть и была не заперта, на месте дверного замка зияла огромная дыра.

— Не подходит, — пустив луч по пустым стенам, пробубнил Секач и поспешил за Крысоловом на второй этаж. Квадратная площадка второго этажа, с четырьмя запертыми дверями, была завалена разноцветным тряпьем, брошенными чемоданами и котомками, из которых торчали разнообразные вещи: и корешки книг, и полукруглые бока консервов, и что-то обмотанное проводами, и кухонные принадлежности, — словом, все, что можно было вынести из дома в руках. Картина, привычная для столичных сталкеров, а потому они окинули все это равнодушными взглядами и, проверив все двери, потащились выше.

Обычно сталкерам не присуще подниматься выше второго этажа. Незачем им это. Ведь там ни сохранки путной, чтобы переждать день, не найдешь, ни уцелевших полезных вещей никаких не отроешь. Никому не нужный бытовой мусор, покоробленная мебель, пыль и кости — вот и все, что гарантированно можно обнаружить почти в каждой второй квартире. Да и чем выше подымаешься, тем больнее будет приземляться, выпрыгивая в окно, не так ли?

Среди суеверных сталкеров на эту тему даже бытует поговорка, что если в комнату есть лишь одна дверь, то это обычно только вход.

Именно поэтому сталкеры избегают высоток. Не загонишь их туда ни за какие коврижки. Ни под каким предлогом. Ни за горы патронов, ни за ресторанную еду. Ни за женщину, ни за ребенка. Ни за что. В темный, мрачный подвал — еще куда ни шло, на третий этаж — ни в жизнь. Бессмыслица? Возможно, но только на первый взгляд.

Сегодняшней же ночью трое сталкеров нарушали все правила и запреты.

Внизу хлопнула входная дверь и послышался шум возни, будто двое не могли поместиться в дверном проеме и никто из них не хотел уступить дорогу. Лек свесился с поручня и посветил вниз. Толстяк в строительном комбинезоне прошел на площадку первого этажа и резко поднял залитое густой черной кровью лицо, встретившись с ним взглядами. Снайпер оторопело отвел луч фонаря и ухватился за поручни — то, как зомби это сделал, как поднял голову и посмотрел на него, ему совсем не понравилось. Он почему-то думал, что они все будут такими же медлительными, как та первая, с обмотанной головой, что они будут двигаться не быстрее улитки и их можно будет по нескольку раз обойти, прежде чем найти удобную позицию и отрезать голову…

— Сюда, — послышалось сверху, и Лек опрометью бросился на третий этаж.

Дверь квартиры под номером 11 на удивление оказалась незапертой, а целых три замка, не считая цепочки, — неповрежденными.

Крысолов осторожно продвинулся в коридор, держа автомат на изготовку, и поводил им по всем углам примыкающей к коридору развилки, уводящей с одной стороны на кухню, а с другой — в две жилые комнаты. Затем перешагнул порог спальни, осмотрел пустую кровать, пустившую миллион трещин довоенную мебель и, не найдя никаких признаков чьего-либо обитания, возвратился в коридор.