Чтение онлайн

Терзаемый переживанием за лешего, и не зная, как ему помочь, Павел начал палить из ружья наугад в темноту, поверх их голов. Шум борьбы начал постепенно стихать, удаляясь все дальше, вглубь тайги. Он подбежал на место, где только что была схватка, и его взору, в свете фонаря, открылась жуткая картина. Полностью вытоптанная поляна с поломанными кустами и мелкими деревьями, на обломанных сучьях висели клочья черной и серой шерсти, колтыхаясь на ветру. Вздыбленная трава, как рваная кожа Земли, была беспорядочно разбросана вокруг. Вырванная с дерном и корнями чудовищными лапами, она обнажила зияющие земные раны, которые медленно наполнялись темной водою, как кровью. Леденящим дыханием смерти пахнуло на Павла.

Что было силы закричал он во тьму, подзывая Лешего к себе. Шум борьбы уже стих, и в наступившей тишине раздавался лишь рев удаляющегося медведя. С тревожными предчувствиями, Павел, не разбирая дороги, побежал в сторону стихшей схватки. Вылетающие из темноты ветки плетьми хлестали по лицу, но он не ощущал боли, продираясь вперед сквозь заросли и кусты. Сердце билось, словно колокол в груди, а воображение рисовало страшные картины. Пока ему навстречу не выбежал запыхавшийся Леший. Павел попытался его осмотреть, но Леший неуловимо вертелся вокруг него, еще разгоряченный схваткой с медведем. К счастью, на нем не оказалось глубоких ран, и, немного успокоившись, они побрели к избушке, два верных друга.

Вскоре они вышли на берег реки, и в лунном свете четко вырисовывались два силуэта: человека и волка, как много тысяч лет назад. Слева от них неприступно возвышалась зубчатая стена хвойного леса, на темном фоне которого белыми изваяниями выделялись стройные березки, словно обворожительные нагие девушки, манящие к себе из зарослей соблазнительно раскинутыми белесыми прелестями. С другой стороны, за рекой, расстилались мокрые луга, посеребренные росой и лунным светом. Они океанскими волнами переливались на ветру, а разбросанные по ним холмы, как океанские лайнеры скользили по их волнам в таинственные дали под бездонно-звездным небом, без конца и без края.

Словно грозными тучами и белыми облаками пронеслись над землей эры, эпохи и цивилизации. Отгремели громами войн, молниями злости, пролились дождями крови и слез, на всем протяжении гордо отсвечивая золотым блеском богатства и власти. Но, гонимые ветрами времен, унеслись прочь, растворившись бесследно в пучинах вечности. Своим примером, оставив назидание потомкам: надо верить лишь в то, что вечно, без начала и конца. Необходимо сохранить в себе священный огонь, пронести этот отблеск вечности через эпохи и тысячелетия, чтобы в конце длинного пути он засиял в тебе, как маленькое солнце, подарив блаженство истинного счастья и вечности. С легким сожалением лишь вспомнив о тех, кто встречался тебе на пути, но в угоду сиюминутным интересам задул свою свечу, погрузившись во мрак корысти, и бесследно растворился во мгле времен, как досадное недоразумение природы.

Вернувшись в избушку, Павел накормил Лешего мясом, и, когда он, сытый и довольный, растянулся на траве у входа, затопил печь, наблюдая, как веселые зайчики от огня забегали по бревенчатым стенам коморки. А он все еще находился под впечатлением промчавшихся лихой каруселью трагических событий, словно время, сжавшись в тугой клубок, посылало ему одно испытание за другим, проверяя на прочность. А сердце терзало предчувствие гораздо больших бед. Тревожное ощущение предположительности дальнейших испытаний витало в воздухе над ним, и никакая земная сила была не в состоянии их предотвратить, раз в действие вступал неотвратимый рок. Павел сознательно вступил на этот путь, чтобы разбить невидимые цепи дьявола, не в силах больше выносить духовного и нравственного глумления. Отбросив все сомнения, положившись на бога и судьбу, он сам дал знак высшим силам, что готов сыграть с судьбой в орлянку. Откликнувшись на его страстный призыв, они понесли Павла через горнило испытаний, чтобы понять, кто к ним обращается и зачем, прежде, чем дать ему шанс или вынести свой суровый приговор. Но он так же знал и верил, что если господь дает человеку мечту, он дает и возможность ее исполнить, даже когда, казалось бы, все карты биты.

В задумчивости отпивая горячий чай, Павел вспомнил про рюкзак ветерана. Достал его из-под нар, но тугой узел не поддавался, и пришлось разрезать тесьму ножом, после чего старый рюкзак, наконец-то, открыл свое сокровенное нутро. С волнением Павел запустил в него руку и нащупал там туго набитые целлофановые мешочки, отдающие металлическим хладом. Он стал вытаскивать их по одному на стол, и они таинственно мерцали в отсветах огня желтым блеском золотых самородков. Вскоре, семь аккуратно завязанных мешочков лежали на столе, в них еще чувствовалось тепло рук Николая Ивановича, жили его сокровенные чаяния и надежды, словно своим паденьем, он хотел возродить их в других, более сильных и молодых.

Павел сидел перед золотом, откинувшись к стене, а в игре бликов света и теней, от пляшущих языков пламени в печи на противоположной стене стали проступать образы сказочных героев, дорогих и знакомых с детства. Затем их сменили средневековые искатели сокровищ, путешествующие по безбрежным морям и океанам, далеким островам и материкам, никогда не теряющие присутствие духа и благородства, смекалки и отваги. Вместе с ними шум морских волн и крики чаек, унося думы Павла в далекие романтические странствия, полные опасностей, неизведанных тайн и приключений.

Пока Павел добавлял в печку дров, на их место пришли ковбои и охотники за индейским золотом. Выросли высокие голые скалы, разрезанные головокружительными каньонами, над которыми по узким каменным карнизам, вышибая искры из-под копыт, бешено неслись всадники в широкополых шляпах, уходя от погони. Позади их звучали улюлюкающие крики краснокожих и пули, со свистом проносились над их головами. А высоко над всеми в раскаленном мареве неба неспешно кружили огромные грифы, терпеливо ожидая своих очередных жертв – охотников за золотым Тельцом.

По мере того, как дрова прогорали, стали проявляться суровые северные ландшафты, такие знакомые и родные Павлу. Уже Белый Клык внимательно взирал на него со стены, удивительно похожий на Лешего. И вот уже упряжка с нартами неслась среди белых снегов в неизвестность, в попытке найти и застолбить золотоносное место. Брызги снега вырывались из-под ее полозьев, клубясь и переливаясь серебром на морозе, да низкое солнце, утопающее в белой дымке стужи, слабо освещало путь. Чтобы совсем не стемнело, Павел, нехотя поднялся, с трудом отрываясь от захватывающих видений, и добавил в затухающую печку дров.

Вновь южное солнце озарило ярким светом какой-то старинный город. И он с трепетом узнал в идущем по его узким улочкам важном господине – самого графа Монте-Кристо, возвратившегося в город своей юности восстанавливать поруганную честь и справедливость, вершить свой суд над барыгами и подлецами, открыть их истинные лица, мотивы тайных преступлений.

С интересом наблюдая за разворачивающимися перед ним волнующими картинами, Павел с изумлением ловил себя на мысли, что видит перед собой свою собственную судьбу. Свое детство, украшенное героями сказок, юность, озаренную мечтами о далеких путешествиях и приключениях, потом службу в горах Афгана. Наконец, нынешнее одиночество с Лешим на севере, вдали от родного дома, и получение неожиданного богатства из рук умирающего старца. Стало быть, далее, согласно полученному предписанию, ему надлежало стать самим графом Монте-Кристо! Верителем справедливости и божественного правосудия, от осознания этого пророчества его бросило в холодный пот. Но разум успокоил чувства. Если ангелы способны обращаться к человечеству людскими устами, то и справедливость они вершат через людей. Важно услышать и понять их тихий голос в себе, и, очнувшись от бессмысленного прозябания, стать божественным правосудием на Земле.

Грозный медвежий рев из леса прервал его раздумья. В ответ ему тут же прозвучал устрашающий вой Лешего, принимающего вызов медведя. Не желая допустить их новой схватки, Павел, захватив ружье, выбежал наружу, и, дождавшись, когда медведь вновь заревет, выстрелил в темноту леса, в направлении голоса. Рев прервался, но вскоре раздался с другого места.

Постепенно его осенила жуткая догадка, что медведь никуда отсюда не уйдет, ведь он пришел за золотом Ахтубы. Выстрелив еще, для острастки, в воздух и строго наказав Лешему находиться около избушки, он зашел во внутрь, и, опустившись на нары, искал выход из создавшейся ситуации. А из леса продолжал доноситься рев медведя. Павел понимал, что это дух в медведе вызывает его на бой, и другого выбора у него нет. Огромная тайга стала мала для двоих. Но он ни за что не хотел рисковать больше Лешим, да и свой спор за золото они должны были решить только вдвоем с медведем.