Чтение онлайн

Огромный ядовитый паук продолжал прятаться в самых темных закоулках его сознанья, скрываясь от света разума за плотной завесой паутины. Пытаясь избежать разоблаченья, чудовище меняло облик, цвет, устрашающе щелкало челюстями и угрожало смертоносным жалом. Казалось, сам дьявол напряженно взирал оттуда тысячами черных глаз.

Павел не знал, как к нему подступиться, чтобы не запутаться в паутине и не быть отравленным ядом. Но и оставлять вампира у себя было смерти подобно, ведь он будет вновь и вновь под покровом ночи выползать из укрытия, чтобы отравляя ядом организм, питаться его кровью. Пока не наступит смерть.

Поэтому, собравшись с духом, Павел принял решение вступить с пауком в смертельную схватку. При этом он ясно понимал, что, только постигнув истинную суть этого многоликого монстра, можно одержать над ним победу. Необходимо было вбить осиновый кол в могилу этого оборотня, чтобы он больше уже никогда не восстал из ада, вершить зло на земле, питаясь человеческой кровью.

Для освещения закоулков сознания Павел зажег огонь свечи в своей душе и вступил на захваченные чудовищем владения. При свете огня его взору открылись ужасающие картины, которые он не мог бы себе представить даже в страшном сне. С помощью душевной силы он попал в сознание своего народа, среди омертвевших лабиринтов в плотных сетях паутины висели чьи-то погубленные мечты, потерянные надежды, отнятые жизни. Меж них бездушными тенями потерянно бродили обескровленные призраки с отравленным сознанием, забывшие свое прошлое, а потому не видящие будущего и обреченные находиться во власти паука до полного растворения в небытие.

Хотелось отвернуться, закрыть глаза, убежать, только чтобы не видеть этого кошмара безнадеги и страданий, но Павел ясно понимал, что это была его обитель, временно захваченная пауком, и, если отступить сейчас, то скоро чудовище доберется до него самого. Этой ночью оно уже сделало свою первую попытку, но он вовремя успел разгадать его планы. Поэтому, преодолевая отвращение и страх, Павел двинулся дальше, держа перед собой, словно икону, зажженную свечу своей души.

И внезапно случилось чудо – мрак начал рассеиваться, а седые лохмотья паутины сгорали в очистительном пламене огня, вместе с ядовитыми клубами дыма, выпуская своих пленников. Самые светлые мечты и надежды, очнувшись от заклятья, возвращались к своим оставленным призракам, у них открывались глаза, и, прозрев, они, воздевая руки к небу, дружно устремились к божественному свету.

Вокруг Павла рушились невидимые оковы; и жизнь возвращалась в заколдованное царство. Но успокаиваться ему было рано, ведь где-то во тьме скрывался еще сам злодей. Павел поднес свечу к самому темному месту, и, похолодев от ужаса, невольно отпрянул. На него оттуда в упор смотрел огромный черный паук, застывший перед прыжком.

Павел лишь на мгновенье успел его опередить, в самый последний момент, осветив огнем своей свечи. Грозный паук неожиданно весь задрожал и рассыпался на тысячи мелких паучков, которые тут же бросились наутек во все стороны. Они проворно скрылись с глаз за границей обители еще до того, пока он что-либо успел предпринять, оставив после себя лишь рваную паутину и следы чужой отравленной крови.

Вернувшись из-под сознания на землю, Павел ясно понял, что только что он одержал победу над злодеем под названием наркотик, который манит в свои сети чудесными виденьями, а затем, чтобы удержать беспечную жертву в своей власти, до полного разрушения окутывает ее липкой паутиной обстоятельств, отравляет сознание и пугает страшными угрозами. Но его не покидало ощущение, что на самом деле он столкнулся с чем-то еще более коварным и зловещим.

Впрочем, все в этом мире подобно. От божественного до иного.

Павел развел огонь и выбросил в него пачку с анашой. И было странно наблюдать, как еще совсем недавно всемогущий властитель заблудших душ, теперь сам сгорая в синем пламени и корчась в предсмертных муках, испускает дух. Из грозного властелина превращаясь в зловонное облако густого сизого дыма, и, смешиваясь с клубами холодного осеннего тумана, уже больше никому не мог принести вреда.

Но провидению уже было известно, что жестокая битва с его старшим братом Павлу еще предстоит впереди. И в этой борьбе, кроме силы духа и ума, от него потребуется твердость действий и крепость руки. Для божественного правосудия на Земле.

Погруженный в раздумья, сидел Павел перед вновь зажженным огнем, изредка помешивая палкой горящие угли. Он победил своих врагов; и пламя костра вновь весело танцевало перед ним свой магический танец. Но странная грусть отражалась в его глазах, и маска печали лежала на красивом лице.

Ведь все еще осталось неразгаданной самая главная тайна. Какая злая сила закрыла над его Родиной божественное солнце добра, справедливости и счастья, окутав ее своей дьявольской паутиной всеобщей наживы и лжи, сквозь которую не пробиться солнечному свету. Только слышен во тьме шелест банкнот в мохнатых лапах среди плача, стонов и проклятий.

Да ходит всюду страшная старуха – смерть, кося своей длинной косой всех без разбору – молодых и старых. Кто-то на радостях уже справляет черную мессу, а кто-то спешит отгулять свой последний шабаш. Поэтому, если не таким как он спасать свою Родину – мать, то кому?

Во время отъезда Павла в тайгу, кто-то решил, что он отступил перед трудностями «новой» жизни, а он просто видел кругом кем-то грамотно расставленные капканы и скрылся в глуши родной природы, которая не предаст и не выдаст своего сына. Чтобы под сенью ее могучих крон набраться сил и понять, что за чума пришла в Россию, сея всюду смерть, вражду и разруху. Он ушел в тайгу в поисках Бога, но ведь Бог един, но в тайге он стал другим.

И тайга щедро делилась с ним своей исконной мудростью, открывала ему сокровенные тайны. Они общались на одном языке, и Павлу был понятен ее первозданный Глас. Здесь отовсюду с небес и земли, в шелесте листьев и журчании рек, сиянии солнца и звезд, ему слышался незримый голос Создателя. То, что в суете и грохоте пыльных городов казалось важным и значимым, здесь отлетало, как ненужная шелуха, обнажая истинную суть вещей и бытия.

Утренний туман окончательно опустился росой на траву; и первые лучи солнца озолотили остатки желтых листьев на тонких ветвях берез, которые теперь дружески махали Павлу, как старому знакомому, пережившему вместе с ними ненастье. Небо над его головой сделалось бездонно-голубым. Погожий осенний день безраздельно вступал в свои права.

Как-то само собой пришла на ум заманчивая мысль об утиной охоте, а желудок при этом сразу напомнил о себе ноющей пустотой. Пошарив в палатке, Павел обнаружил в ней несколько банок тушенки, там же найденным ножом, он вскрыл одну из них и с аппетитом съел, как будто это была его первая дичь.

Силы быстро возвращались в молодое тренированное тело, и, с удовольствием ополоснувшись в холодной реке, Павел пошел по ее берегу к своей разрушенной избушке. Нужно было успеть достать из-под ее развалин свои вещи, пока сюда не нагрянули в поисках Горелого его дружки. Для их достойной встречи, ружье было с собой, а вот патроны остались погребены там, вместе с золотом и остальными вещами.

С тяжелым сердцем подходил Павел к своему разрушенному жилищу, и с угрюмым видом остановился перед ним в печальном созерцании руин. Еще совсем недавно дававшая ему приют и кров, обитель сейчас представляла собой удручающее зрелище. Сухие клочья мхов, выпотрошенные из щелей, лохмотьями дрожали на ветру, как содранная кожа, а почерневшие и потрескавшиеся бревна со следами медвежьих когтей, были беспорядочно навалены в кучу. И только одиноко выступающая над завалом тонкая доска с перекладиной на конце, застыла, будто крест над заброшенной могилой.