Чтение онлайн

«Есть какое-то необъяснимое очарование в провожаниях и прощаниях, — писал тогда Сергей Борзенко, — но во сто крат радостнее и приятнее встречи, пусть даже после недолгих разлук. Это применимо и к космонавтам. Провожают их в далекие рейсы одни и те же люди, с одного и того же космодрома, а встречают незнакомые, сразу становящиеся близкими на всю жизнь.

Так было с Гагариным, который, как родную мать, расцеловал колхозницу Анну Акимовну Тахтарову, первой встретившую его на Земле, и с Титовым, который запомнил всех пассажиров в машине, подобравших его в степи, и с Николаевым, который обнял пастуха-казаха, прискакавшего к нему на взмыленном коне, чтобы помочь снять космические одежды.

Так случилось и на этот раз. День выдался пасмурный, ветер порывистый, пронизывающий до костей, временами срывался снег, все заволокла дымка, а в душах встречающих людей расцветала весна.

Полковник Беляев и подполковник Леонов, проведя более суток в космосе, благополучно спустились на покрытую мартовским снегом землю Родины. Первые люди, которые пожали их мужественные руки на Земле, были пришедшие на лыжах Володя Беляев, затем лесорубы Иван Федосеев и Василий Наседкин, врач Михаил Павлович Туманов. Но медицинская помощь не потребовалась: космонавты были здоровы и чувствовали себя отлично.

С места приземления летчик Кобзарь на вертолете доставил космонавтов на аэродром в Пермь. Крепкие рукопожатия, объятия, поцелуи, приветствия.

По традиции — коротенькая пресс-конференция. Мы — первая небольшая группа корреспондентов газет, с которыми герои делятся своими впечатлениями, рассказывают обо всем пережитом и увиденном. А видели они весь земной шар, все материки и океаны. Впервые всю планету одним взглядом окинул художник, ибо Леонов не только космоплаватель, но и человек искусства — подлинный поэт, разбирающийся во всех красках и тончайших оттенках цветовой гаммы.

— Будете писать картину?

— Обязательно, — ответил он. — Грех не запечатлеть на полотне водопад неземных красок над планетой, яркие восходы и закаты, ослепительное Солнце, черный бархат неба с брошенными на него алмазами созвездий…»

В самолете, который взял курс из Перми на космодром Байконур, Алексей Леонов и Павел Беляев по очереди, перебивая друг друга, рассказывали сопровождавшему их врачу Михаилу Туманову о том, какой «взрыв» им пришлось пережить уже на Земле.

Приземлился корабль очень мягко, так мягко, что было слышно в кабине, как проседает под ее тяжестью снег. Кругом — вековая тайга, глубокий снег. Прежде всего надо было переодеться. Алексей порядком устал, Павел был бодрее. Он помог ему снять скафандр, надеть сброшенную с вертолета одежду. Потом Павел почти до самого вечера вел переговоры с летчиками круживших над ними самолетов и вертолетов.

Затем наступила ночь — холодная, звездная. Космонавты сидели то у костра, то в кабине корабля. Свободного времени оказалось много. Пожалуй, никогда его не было так много за все время подготовки к полету, и они смогли спокойно и подробно разобрать всю свою работу за прошедшие сутки. Они долго анализировали, вспоминая детали, и к рассвету решили выпить кофе. В их распоряжении оставалась последняя космическая туба.

Алексей предложил:

— Давай выпьем кофе, не разогревая.

Павел не согласился:

— Нет, давай попьем горячего, согреемся.

Леонов вылез из кабины корабля, подбросил дров в затухающий костер, установил вблизи него тубу. Вернулся к Павлу Ивановичу, поговорили немного. И вдруг они услышали шипение, а потом взрыв. Туба, как ракета, взлетела выше деревьев, разбрызгивая остатки кофе.

— Ну как, — спросил с усмешкой Алексей, — будем пить горячий кофе или холодный?

— Я люблю холодный.

И оба рассмеялись.

А потом почти до самой эвакуации уточняли:

— Так какой кофе ты любишь — холодный или горячий?..

Так вышло, что на долю экипажа «Восхода-2» выпало и незапланированное задание: испытание на выживаемость. Такое задание есть в программе подготовки: люди высаживаются в тайге, в пустыне, в местах, совсем необжитых. В течение нескольких дней они должны приспособиться к условиям, имея ограниченный запас пищи. Космонавты должны уметь разжечь костер, раздобыть воду, уметь отличить съедобные ягоды и грибы от несъедобных, то есть прожить определенное количество дней в основном за счет местных ресурсов. Павел Беляев и Алексей Леонов с честью справились и с этим испытанием.

Академик Королев с нетерпением ждал первопроходцев открытого космоса. Он хотел поскорее узнать подробности полета. Рассказ Павла Беляева и Алексея Леонова был ему нужен для будущих кораблей, для «Союзов», над которыми уже работали, которые были уже в пути.

На космодроме Павел Беляев, как и Алексей Леонов, сделал подробный доклад перед членами Государственной комиссии. Свой доклад командир корабля закончил так:

— Программа полета выполнена полностью. Система ручного управления космическим кораблем является надежной и может успешно применяться в последующих полетах. Приземление было осуществлено с использованием системы мягкой посадки, которая уже применялась на космическом корабле «Восход». Эта система сработала безотказно и полностью оправдывает свое название. Корабль-спутник «Восход-2» в условиях космического полета показал отличные качества. После полета никаких изменений в состоянии своего организма не отмечаю, чувствую себя хорошо.

По давней и славной традиции космонавтов ждала Красная площадь. О своем полете они рассказали на многотысячном митинге, состоявшемся у стен Кремля. Их выступления транслировались по всем каналам радио и телевидения.

Потом были пресс-конференции. Продолжительная— в актовом зале МГУ, короткие — почти ежедневно.

Возвратясь на Землю, Павел Беляев рассказывал журналистам о том, какое неожиданное и неизгладимое впечатление во время метеорологических наблюдений произвела на него картина ночной грозы над Землей.

— Мы наблюдали ее, пролетая над Юго-Восточной Азией, — говорил Павел Беляев. — Представьте себе, что далеко под вами, внизу, сплошной мрак. И вдруг его одновременно пронизывают десятки ослепительных молний. За семь секунд мы с Алексеем насчитали их около двадцати. Казалось, что Земля охвачена пламенем. Свирепствовавшая внизу гроза вдруг показалась отблеском другой, земной трагедии. Казалось, что это бомбами и напалмом рвут и сжигают землю Вьетнама американские бомбардировщики.

Были ли неожиданности для экипажа в самом космосе — со времени выхода на орбиту и до начала спуска? Неожиданности были. Но чисто эмоциональные, душевные, скорее это можно отнести к индивидуальности восприятия необычных явлений. Для Беляева космос оказался не таким, каким он себе его представлял.

— Сам «облик» космоса, — говорил Павел, — сколько ни читал я в книгах об этом, сколько ни слышал я о нем от своих товарищей, поразил меня своим величием. Я оказался неготовым к тому, что увидел сам. Просто был очарован всем… Чего, например, стоит картина золотисто-красных звезд, словно разбросанных кем-то по краю неба. Необычайно эффектное зрелище.

Алексею Леонову больше всего запомнился вид «Восхода-2» из космоса.

— Впечатляющее зрелище! — рассказывал космонавт. — Такое плавное, величественное движение. Смотришь на корабль, а в ушах словно звенит таинственная электронная музыка. А на тебя, повисшего в пустоте, нацелены объективы теле- и кинокамер.