Чтение онлайн

Она уверяла, что отец возместит расходы, связанные с подготовкой к приему, и продолжает подрабатывать за жалкие крохи, не отказываясь от еженедельной компенсации. Черт, все-таки стоило уговорить Стопятнадцатого на двести висов.

Почему она врет? Зачем врет?

Ведь плавится же, он видит. От случайного прикосновения растекается, под взглядом топится. И к чужим ласкам тоже отзывчива?

Самое время выругаться, вдарив по рулю.

Женщины — странные создания. Они любят невероятно усложнять жизнь, создавая трудности на пустом месте. Если проблема в деньгах, вернее, в их отсутствии, Мэл ими завалит, не вопрос. Тогда в чем?

В том, что он — Мелёшин? Разве это плохо?

У него фамилия, которой Мэл всегда гордился.

У него сила, которая запросто свернет шею несчастливчику, посмевшему нанести оскорбление.

У него полные карманы висов, и он не имеет понятия, что такое экономия.

Но одна козявка посмела утверждать, что он ничего не значит без фамилии и денег. Ноль без палочки.

Как же ему хотелось сгрести её в охапку и трясти, трясти до тех пор, пока она не осознает, что от жизни нужно хватать как можно больше, если представилась возможность. Мэл даст ей всё, что она пожелает, а она… она отдаст ему себя. Разве не равноценный обмен?

Он еще докажет этой козявке, чего стоит сам!

Звонок.

— Ты где? — кричит Мак, прорываясь через музыку и смех. — Дуй к нам!

— На Восточной.

— Где? — спрашивает друг, поначалу не расслышав. — У тебя совсем крыша поехала? Ты на трассе?

— В кармане стою.

— На Восточной по пятницам гоняют самоубийцы! — орет Мак. — Фуры идут сплошняком в город!

То ли Мэлу не знать.

— Говорю, я в кармане. Ты был прав.

— Ты о чем? — спрашивает друг и приказывает кому-то на заднем плане: — Сбавь обороты.

Музыка стихает, голоса становятся тише.

— Когда сказал, что у нее есть другой.

— Ну-у… — тянет растерянно Мак. — Погоди-ка. И не смей бросать трубу!

На заднем фоне слышны смешки, голоса. Отключиться, что ли? И погнать к горизонту на двухсоточке.

— Слушай, Мэл, мне тут опытные люди подсказывают, что когда у тёл… у девушки появляется ухажер, это заметно. Повтори! — требует Мак у кого-то, и женский голос разъясняет.

— Ага. Вот. Тёл… девушка начинает одеваться по-другому, ярко, вызывающе — для хахаля. Красится… Что? — переспрашивает у невидимого консультанта. — Макияж, маникюр, прочий уход за телом, — Мак повторяет подсказку и неожиданно фыркает. — А по ней разве видно?

— А если за висы? — спрашивает равнодушно Мэл. — Когда зажимаешь нос, чтобы не стошнило, потому что нужны деньги.

— Оппа! — выдает друг. — Постой.

В трубке снова раздаются голоса, похихикивания.

— За бабло тем более будет стараться, чтобы выглядеть на сто пятьдесят процентов, — возвращается к прерванному диалогу Мак. — Какой дебил станет вкладывать инвестиции непонятно во что? Извини, Мэл…

— Проехали.

— Из-за висов тёл… девушки готовы перегрызть друг дружке глотки и выпендриваются любыми способами. Ну, и тебе хочется, чтобы за твое же бабло глазу было приятно, и чтобы стоял, так ведь?

Мэл молчит.

— Так что не сходится. Причина в другом. Ты прешь напролом как танк, а с ней нужно по-другому. Слушаешь меня? Алё!

— Слушаю, — отвечает Мэл, раздраженный поучением. Его бесит, что поучение в точку.

— Она же сегодня смотрела на тебя как на сахарную косточку. Я думал, Списуил не выдержит и рванет утешать. А ты опять учудил, зачем-то Эльзу припахал. Решил с ней замутить?

— Сам не понял, зачем, — отвечает Мэл, чувствуя облегчение. — Что еще говорят… опытные люди?

— Сейчас.

На заднем фоне перекатываются смех и голоса.

— А-а, обычная дребедень. В общем, для каждой тёл… девушки важны сюси-пуси. Конфетки, цветочки, в иллюзион под ручку… Что еще? — спрашивает в сторону. — Нежные словечки, подарочки. Уй! — вскрикивает Мак и продолжает: — Еще остринка должна быть, загадочность. Слушай, за пять минут я узнал много нового об отношениях с тёл… девушками. Ну, так едешь к нам? Тут полно скучающих.

— Не жди, — говорит Мэл и отключается.

Закрыл лицо ладонями и потер.

Ее родитель — при должности и с немалыми связями, потому что умеючи переводит дочь из одного ВУЗа в другой. И она — не промах, коли сумела доползти до третьего курса при полном отсутствии способностей. Ее подгоняет цель, ради которой она учится в месте, ненавистном ей, рядом с людьми, которые ей ненавистны — особенно те, кто имеет отношение к Первому Д и дэпам.

Понятно, почему она шарахается от него как от чумы. Потому что узнала, кто его отец.

Раздобыть бы её досье. Закрытое, — сказал нужный человечек, с которым Мэл обычно имеет дела. Логично, что доступ к информации ограничен, если принять во внимание её тайну. Придется подняться на уровень выше: просить деда.

Эва, Эва… Как поверить, если она молчит? Как научиться доверять?

И её хахаля он найдет. Отобьет ему, всё что можно, это точно. Или убьет.

Придя в швабровку, я завалилась на кровать, придя наконец-то в горизонтальное положение. Какое блаженство для спины! Моя жизнь, и без того трудная, усложнилась с получением от спортсмена приглашения на прием.

Зазвонил телефон, и на экране высветилось: "Петя Рябушкин". Легок на помине.

Я неохотно нажала на соединение, не вполне решив, чего ожидаю от звонка: чтобы парень потребовал билет обратно или чтобы покаялся в толстокожести.

— Алё.

— Это я. Привет! — сказал Петя и прокхыкался. — Ты как?

— Никак. Сижу, жду, когда позвонишь, — подняла я ногу и поводила пальцами, описав в воздухе круг.

— Ой, Эва, извини! — подкинулся спортсмен. — Совсем не подумал. Вернее, подумал, что ты злишься. Или не злишься?

— Петя, от злости преждевременно появляются морщины. Кроме того, ты мой парень. Разве можно на тебя сердиться? — выдала я шаблонную заготовку и зевнула. Не похоже, что чемпион хочет забрать билет обратно, иначе не замедлил бы сообщить.

— Правда? — воскликнул обрадовано Петя. — Извини за нахрапистость, когда затягивал тебя в гости. Просто мама волнуется, переживает. Я ей так и сказал: "Все будет отлично". Верно, Эва?

— Верно, — согласилась я сухо.

Его мама переживает. А я на твердокаменную статую, что ли, похожа? Или мои переживания не в счет? — снова разобиделась, но вслух выражать обиду не стала. Чего доброго, общение затянется на час. Кстати, собирается Петя извиняться за поведение в столовой или нет?