Чтение онлайн

— Отправьте нас на фронт, — попросил его Виктор. — Мы должны воевать!..

Спустя некоторое время Виктор Пекошак и Иван Крапша узнали, что их направляют в часть особого назначения. Там, в прифронтовой школе разведчиков, они познакомились с девушкой невысокого роста, с густыми каштановыми волосами. Звали ее Леной…

…Иван плотно закрыл дверь на чердак. Вытащил спрятанную рацию. Привычными движениями Лена растянула антенну. И тут же вспомнила о своих товарищах, что там, далеко, за сотни километров отсюда. Как волновались они, наверное, эти трое суток, не зная, что с группой…

Лена села на ящик, пододвинутый Иваном, надела наушники, быстро настроилась на волну, взялась за ключ. «Наконец-то! — подумала она с волнением. — Выхожу на связь!» И вот уже полетели в эфир точки, тире, точки. Она выстукивала: «№ 1, 26 января 1945 года. Начальнику.

Приземлились благополучно, точно назначенном пункте. Связались с отцом Мирного, у него и база. Установили: Птуй, Марибор — много гитлеровских войск. Продвигаться ли на Загреб? Ждем указаний. Лена».

Радистка перешла на прием. В наушниках трещало, скрипело. Наконец сквозь шум пробились долгожданные звуки. Лена приняла радиограмму. Совсем коротенькую. Дрожащими руками она держала листок бумаги и молчала. Иван, стоя у нее за спиной, уже который раз спрашивал: «Ну что там?» А Лена все смотрела на листок.

— Ты знаешь, Иван, не знаю, что со мной. Смотрю и не понимаю, — испуганно прошептала она и взглянула на него огромными, ставшими еще темнее глазами.

— Ну, ну, не волнуйся. Успокойся же!..

Лена склонилась над листком бумаги.

— Подожди, подожди, сейчас!.. Кажется, вспомнила. — И торопливо стала записывать слова. — Слушай!

«Лене. Поздравляю всех благополучным прибытием. Желаю успеха. Сообщите, можете ли иметь своих людей Загреб, Марибор, Птуй. Начальник».

— Ура! — вскочила Лена. — Связь есть! — И захлопала в ладоши, по тут же смутилась и притихла…

Иван пришел вечером. Вернулся уставшим, мрачным.

— Встретился со знакомым, — тихо промолвил он. — Знаю, наш человек. Спрашиваю, где партизаны? По глазам вижу — знает. Помоги, говорю, связаться с ними, а он молчит. Не доверяет. Где ты был это время, интересуется. Я и про службу у немцев сказал и про то, как к русским в плен сдался… А вот теперь, говорю, вернулся, чтоб воевать. Помоги… А он в ответ: «У немцев, значит, служил?..»

…Спустя несколько дней Иван снова встретился со своим знакомым. Звали его Янко Дрозг.

— Один человек с тобой поговорить хочет, — сказал он. — Приходи завтра в два часа в балку — знаешь где…

В назначенном месте Ивана ждал Янко и с ним высокий лет сорока пяти мужчина.

— Роби, — назвал он себя, протягивая Ивану руку.

Сели на поваленное дерево. Роби, даже не пытаясь скрыть неприязнь, проговорил:

— С партизанами связь ищешь? А чем ты докажешь, на кого работаешь? Покажи документ.

Но документа, естественно, не было. И как ни старался Иван убедить Роби, что прислан Советской Армией, тот настойчиво повторял:

— Слова ничего не стоят…

— Пойми, — говорил Иван, — сложно нам. Людей еще знаем плохо. Связи пока не налажены. Да и оставаться в доме отца невозможно: кругом гитлеровцы.

Роби ничего не ответил.

На следующий день за Иваном и его разведчиками пришел Янко.

— Собирайтесь. Быстро. — И повел их по темным переулкам. — Здесь, — сказал он, подводя их к небольшому домику, весьма невзрачному на вид.

Янко стукнул трижды в дверь, она открылась, и разведчики оказались в небольшой винарне. Хозяин, звали его Франц Коронек, провел пришедших в подвал. Пол небольшого помещения был завален яблоками, а по бокам, у стен, стояли винные бочки.

— Тут можете оставаться… Вот за той бочкой — дверь. Она выходит на черную лестницу и затем во двор…

…Несколько часов Лена и Виктор, волнуясь, ждали Ивана. Он пошел в город. Эти вылазки становились все опаснее. Немцы в каждом человеке подозревали партизана. Участились расправы с мирными жителями, заподозренными в связи с партизанами. Город был буквально наводнен гитлеровскими солдатами и полицаями.

Вверху стукнула дверь. По ступенькам загремели шаги. Это Иван.

— Ух, — проговорил он, — ну и денек. Еле ушел. Тип какой-то за мной увязался…

Каждый раз, провожая Ивана или Виктора в разведку, Лена с тревогой думала: вернутся ли? Совсем им стало бы плохо, если бы не Янко. Не известно, чем удалось убедить его, но он поверил разведчикам. И сам, без ведома Роби, стал помогать. Однажды он прибежал злой, взволнованный.

— Роби решил арестовать вас, отобрать рацию. А за вами выставил слежку.

— Пусть свяжется со штабом Третьего Украинского через своих, — попросил Иван, — там подтвердят наши личности.

Но шли дни, а ответа не было. И когда наконец он был получен, трудно даже сказать, кто больше обрадовался — Роби или разведчики.

— Вот хорошо-то! — басил он. — Вы уж простите меня. Сами понимаете, не мог рисковать. — А потом добавил: — Ваши просят помочь вам…

…На связь с партизанским отрядом в горы решили послать Лену.

— Поедешь с одним дедом, — говорил Роби. — Оружия не бери. Наткнетесь на контрольный пункт — молчи. Дед скажет, что ты глухонемая…

Высокий сухой старик, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, заботливо уложил на подводу сено. Помог взобраться Лене, сел сам. Попрощались. Дед натянул поводья. Лошадь тихонько затрусила.

Дорога была дальняя, ехали кружным путем, стараясь объезжать населенные пункты. Говорили мало. Лена плохо понимала по-словенски. О чем только не передумала она за эти часы! Мысль о доме отозвалась в сердце острой болью. Жив ли отец? Он был на фронте. А как там мама? Лена вспомнила ту жуткую ночь в Павлограде, на станции. Эвакуацию. Составы не успели еще отойти, как началась бомбежка. Рвались вагоны со снарядами, а рядом эшелоны с людьми. Крики, стоны, огонь… И — возвращение домой. Вплавь через широченную ледяную реку. Едва не утонула она тогда. Добравшись домой, надолго слегла. Простудилась, осложнение на ноги. Не могла ходить.

Гитлеровцы заняли город. Лена, поправившись, старалась не показываться на улице. Но вот однажды в дом принесли повестку с приказом — явиться на биржу труда. Гитлеровцы погнали население рыть траншеи, чинить дорогу. Потянулись страшные месяцы фашистской оккупации.

Но фронт все приближался. Павлоградцы ждали Красную Армию. И вот начались ожесточенные бои за город. Дважды он переходил из рук в руки. И наконец освобождение: кончились два кошмарных года оккупации. Никогда Лена не забудет этого дня, ликующего города, павлоградцев, обнимающих солдат, не остывших еще после боя…