Чтение онлайн

Лена вспомнила свою подругу, милую Веру Баранову. Это от нее она узнала, что, если очень захочешь, можно попасть на фронт. Даже если нет еще восемнадцати.

И все-таки долго и очень горячо пришлось уговаривать Лене секретаря райкома комсомола… Уж больно невзрослый вид был у нее…

— Хальт! — раздалось над ухом.

Девушка вздрогнула. Из кустов, что у дороги, вышли два здоровенных гитлеровца в маскхалатах.

— Wohin fahren sie? [21]

Старик назвал деревню, сказал, что там у него больная сестра.

— А это, — показал он на девушку, — meine Tochter. Дочка.

Гитлеровец обернулся к Лене и что-то быстро стал говорить. Но тут же старик стал объяснять, помогая пальцами, что она, дескать, не слышит — глухонемая. Немец выругался и тут же принялся обыскивать подводу, потом старика, Лену. Ничего не найдя, отпустил их.

Несколько раз навстречу подводе попадались машины с немцами, но никто их больше не останавливал.

Наконец въехали в ущелье. Дорога, петляя между гор, поднималась все выше и выше. Совсем стемнело, когда вдруг рядом кто-то окликнул их. Старик придержал лошадь, и тут же появился молодой парень с оружием в руках. Дед что-то тихо сказал.

— Штима, кар за меной [22] , — ответил партизан, взял лошадь под уздцы и пошел рядом. Через несколько минут их снова остановили, парень произнес какое-то слово, видно пароль, и двинулся дальше. Так повторялось несколько раз, пока добрались до отряда. В свете луны Лена различила небольшие домики, прилепившиеся к горам. Партизан жестом показал деду и Лене, чтобы следовали за ним.

Он ввел их в дом. За длинным столом сидели несколько человек. Они ужинали. Увидев вошедших, навстречу поднялся темноволосый худощавый человек. Поздоровавшись, приветливо пригласил к столу. И тут Лена сказала, что она русская и ей нужен командир отряда. Гром, раздавшийся средь ясного неба, удивил бы, наверное, меньше, чем появление здесь, ночью, в горах русской девушки. Удивление было столь велико, что в комнате на какое-то мгновение воцарилось молчание. А потом все вскочили. Кто-то помог снять пальто, кто-то поставил ей стул, подвинул тарелку, и все принялись угощать ее…

И только после того как Лена поела, поручик Станэ, тот самый худощавый мужчина, сказал:

— Командира нет сейчас здесь, но он скоро должен вернуться… Вам подождать его надо…

До глубокой ночи просидели за столом. В тусклом свете керосиновой лампы лица мужчин казались худыми, суровыми. Говорили о войне, о том, как ждет Югославия мира, как устали люди за эти жестокие долгие годы, как считают они дни, приближающие приход Красной Армии в эти края.

— Не знаю, — сказал один из партизан Лене, — что было бы со всеми на земле, если б не было Советского Союза, Красной Армии. То, что ваша армия вынесла на своих плечах главную тяжесть войны, — это факт. В этом нет никакого сомнения. Как и в том, что она победит. Мы верили в это даже тогда, когда в сорок втором фашисты захватили Крым, проникли на Кавказ, дошли до Волги. Мы все равно верили и ждали… Ждали и боролись…

Но вот откуда-то появилась гитара. Партизан, красивый, стройный парень, взял ее в руки, тронул струны и запел. Лена не понимала слов, но ей казалось, что она знает, о чем поет югослав. Когда он умолк, кто-то из партизан вдруг сказал Лене:

— Спой теперь ты свою, русскую… Просим тебя…

И она, смущаясь, тихо запела «На позиции девушка провожала бойца», а потом «О боях, пожарищах, о друзьях, товарищах…» Она пела о землянке, от которой до смерти четыре шага, пела «Катюшу»…

Низкий, грудной голос волновал людей.

— Еще, Лена, еще спой, — просили они.

И девушка пела. Щеки ее горели. Темнобровая, со слегка вздернутым носиком, густыми каштановыми волосами, она была очень красива в эти минуты. И таким домашним, далеким, мирным повеяло от нее, что глаза партизан потеплели, лица стали улыбчивыми и задумчивыми…

…Лену уложили спать на печку, а партизаны расстелили себе постели прямо на полу. Девушка блаженно потянулась и тут же подумала: «Прямо как у тети Марии». Тетка Лены жила километрах в семнадцати от Павлограда, в селе, и девчонкой Лена любила бывать у нее…

И от этого воспоминания детства Лене вдруг стало так грустно, что на глаза невольно навернулись слезы, и она почувствовала себя такой маленькой, такой слабой. И так ей захотелось, чтобы рядом оказалась мама и сказала: «Ты ж моя доченька, спи, моя хорошая…» Лена прикусила губы и усилием воли заставила себя не расплакаться…

Она услышала тихие шаги. Потом чье-то осторожное прикосновение: кто-то поправил сползший с нее тулуп…

…Спустя два дня вернулся капитан Вася, командир отряда.

— Хорошо, — сказал он Лене, — будем помогать вам. — Он разложил на столе карту района, где действовал его отряд. Показал место, куда в определенные дни будет приходить связной и доставлять сведения…

В тот же день Лена вернулась к своим…

…Фронт приближался. Советские войска и Народно- освободительная армия Югославии в упорных боях одерживали одну победу за другой. Все чаще Иван или Виктор приносили Лене радостные вести. Но чем отраднее становились эти известия, тем труднее было работать в тылу врага разведчикам. Гитлеровцы подтягивали все новые резервы. Любой ценой пытались они удержать в своих руках Югославию.

Каждая встреча со связными партизан могла стать последней. 8 февраля Лена радировала: «Начальнику. Вокруг полно солдат. Ходить невозможно. Все дороги охраняются. — И затем сообщала: — Мариборе помощник начальника станции работает на нас. Связь тяжелая… Лена».

А на следующий день новая радиограмма: «Начальнику. Мариборе 5280 военных, 1500 полицаев, командир полковник Вельтер; гестапо — 300 человек.

Вокруг Марибора — 151 зенитка 88 мм, 105 мм. Из Целие на Гамбург сегодня отправляются цистерны. Лена».

Вечером в дом буквально влетел Янко.

— Видели зарево?! Так это же цистерны пылали. Прямым попаданием!.. Ох и бомбили же ваши! — радостно сообщил он Лене. А потом, хитро подмигнув, заметил: — Значит, и мы сработали неплохо! — Затем, посерьезнев, сказал: — Вот что, братцы, уходить вам надо. Немедля. Только что узнал, что немцы вашу рацию засекли. Сейчас же собирайтесь — и в отряд, к капитану Васе. Все, что удастся разведать, передавать буду через Иванку Куплеш…

…Лена радировала из отряда: «…Ушли от облавы. Перебазировались Похорье».

И тут же получила ответ.

«22 февраля 1945 года. Лене. Ваши действия самоохране одобряю. Будьте бдительны. Вы для нас дороги. Желаю успеха работе. Поздравляю 27 годовщиной Красной Армии. Начальник».

Лена вместе со своими друзьями, Иваном и Виктором, поселилась в небольшом домике, куда привели их партизаны. В нем жила старушка с дочерью, женщиной лет тридцати, и четырехлетней внучкой. Хозяйка знала: если гитлеровцы обнаружат здесь партизан — расстрел. Не пощадят и ребенка. Но ни разу Лена не почувствовала, что обитатели дома ждут ухода разведчиков.