Чтение онлайн

— Налево удобней, короче, — сказал Юзеф, — но там швабы. А направо… Направо их может и не быть.

Юзеф опустился на колени. Я пополз вслед за ним в темноте — свет приходилось экономить. Пальцами вытянутой руки я касался его сапог, чтобы не потеряться в этом подземном лабиринте.

Потом мы опять шли рядом по широкому тоннелю, подолгу отдыхали и, тесно прижавшись друг к другу, сидели уперев ноги в противоположную стену. И снова ползли…

Запах, странный и непонятный, ударил мне в лицо. Юзеф засветил фонарик и стал чаще работать ногами. Я едва поспевал за ним. И только тогда, когда что-то легкое снова коснулось меня, я понял, что этот тревожащий непонятный запах — дыхание наземных просторов, свежий ветерок осенней ночи…

Над нами было затянутое спасительными тучами небо, кругом — тишина. А там за широкой, тускло отсвечивающей рекой чернела Прага — там были наши.

Мы лежали молча, плечом к плечу. После застойного смрадного воздуха тоннеля голова кружилась от обилия кислорода, в груди что-то хрипело.

— Ну, Юзеф, огонь, подземные трубы и чертовы зубы мы прошли! — вырвалось у меня. — Теперь в воду!

Я заторопился и сразу стал раздеваться. Дрожа от холода и возбуждения, оглянулся на Юзефа. Он лежал на животе, подперев лицо ладонями, и глядел в сторону Праги. Берега не было видно, но вдалеке голубели лучи советских прожекторов, а небо озаряли вспышки выстрелов наших орудий.

— Юзеф!

Он сел и протянул мне обе руки. Лицо серело в темноте, только блестели глаза.

— Да… — протяжно сказал он. — Эти пятьсот метров будут не легче тех километров, которые остались позади…

— Пройдем и это!

Мы осторожно спустились по наклонной трубе в воды Вислы.

Над Варшавой стояло темное зарево. Неумолчный бой гремел севернее Праги, на той стороне.

Течение быстрой реки понесло нас вниз, но мы пе тратили сил на то, чтобы с ним бороться. Оно нам даже помогало. Мы старались плыть без всплесков и много раз замирали, с головой погружаясь в воду, когда над рекой взлетала ракета. В одном месте мы почувствовали, что плыть стало вдруг трудно — нас так и тянуло ко дну. Это была отмель. Мы постояли, отдышались, прошли, сколько можно было, и поплыли опять. Отсюда до берега оставалось всего метров полтораста…

Уже почти у самого берега я почувствовал дурноту. Вот-вот потеряю сознание, утону. И вдруг под босыми ногами — что-то мягкое, упругое. Искрой пронзило — труп! Сознание вернулось. Оттолкнулся и, только показалась моя голова над водой, почувствовал — тянут! Потом уже я узнал, что поляк, которого я послал через Вислу, пробрался на правый берег и сообщил нашему командованию о моем возвращении. И меня ждали.

Пришел я в себя через несколько часов. Лежу в блиндаже под горячими полушубками, натертый спиртом. Рядом — Юзеф. Надо мною склоняется врач. И снова провалился в беспамятство…

На следующее утро за мной пришла машина из штаба фронта. Докладывал лично Маршалу Советского Союза К. К. Рокоссовскому и члену Военного совета генералу К. Ф. Телегину. Тут же на столе появилась карта Варшавы, были нанесены условные знаки, где находились укрепленные огневые точки гитлеровцев, дислокации танковых и моторизованных дивизий, размещения их штабов, а также системы окопных сооружений на набережных Варшавы.

Слушали меня внимательно. Потом командующий фронтом сказал: «Задание вы выполнили успешно. Военный совет фронта награждает вас орденом Боевого Красного Знамени»…

После тщательной подготовки 12 января 1945 года рванулся в наступление 1-й Украинский фронт, а 14 января в операцию на Висле включился и 1-й Белорусский фронт. Огненный смерч разорвал предрассветную мглу. Тысячи орудий, минометов, прославленных «катюш» крошили, рушили фашистскую укрепленную оборону.

…Утром 17 января Варшава была освобождена.

Луна разграфила улицу чересполосицей теней. Безмолвными часовыми стояли вдоль обочин тополя и фонарные столбы. За палисадниками светились беленые стены хат.

Лиза шла, прислушиваясь к окружившим ее звукам. Вот в тишине во дворе проскрипел журавль, звякнула дужка, глухо плеснулась вода, оброненная в колодезную глубину. Из сада сыростно, как из погреба, тянуло лежалым снегом. Шаги глохли в пыли. В соседнем дворе женский, с дребезжинкой, голос выводил песню:

Лиза вышла к реке. Деревенька уцелела. Чудом обошла ее война. Только здесь, у переправы, сгорела заодно с мостом крайняя изба. Саперы навели переправу да еще оставили штабель свежеоструганных бревен на будущие стены. А сами — дальше. Теперь они уже далеко. Бревна пахли смолой. Шелестели голые ветви ив над черной водой в реке.

Было так нетревожно и тихо, что память невольно возвращала всему вокруг мирные названия: «водной преграде» — речка, «переправе» — мост, «населенному пункту» — просто деревенька. А сама Лиза почувствовала себя маленькой девчонкой, и невесть от чего гулко застучало сердце.

Старший лейтенант сказал: «Вылет — завтра ночью». Она готовилась к этой ночи полтора года.

Полтора года назад, в ноябре сорок второго, с путевкой Инзенского райкома комсомола она пришла в военкомат. С кружкой, ложкой, мыльницей и зеркальцем в обшарпанном чемоданчике. Два ее брата, Степан и Дмитрий, были на фронте, а третий, Иван, самый младший, умирал от ран в госпитале. Лиза работала в райисполкоме, в горькую шутку прозванном «женским монастырем», потому что хозяйничали в нем одни только женщины-солдатки. Сослуживицы увещевали: «Куда и ты-то? И как можешь мать обездолить, бросить с малыми сестричками?» А как оставаться, когда фашисты на Дону и Волге? «Я должна идти, — отвечала она. И просила: — Не забывайте о маме».

Коридоры в военкомате были прокурены так, что щипало в глазах. Измученный бессонными ночами и тысячами забот, военком все равно каждого добровольца принимал сам.

Он молча выслушал возбужденную и сбивчивую речь Лизы.

Долго смотрел на нее, не произнося ни слова. «Откажет… откажет!» — затаила дыхание она. Но глаз не опускала, уставилась в лицо комиссара. Неизвестно, о чем он думал, устало глядя на нее. Так же молча он подписал направление. И только напоследок, пожимая руку, сказал:

— Поздравляю, товарищ Вологодская Елизавета Яковлевна, с вступлением в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Служи честно.

Лизу впервые в жизни назвали по имени и отчеству. От волнения у нее чуть не брызнули из глаз слезы. Она пулей вылетела из кабинета военкома.

В декабре сорок третьего она отлично закончила разведшколу. И новое назначение — в штаб 1-го Украинского фронта. В разведотделе штаба фронта Лизу направили в группу «Львов», готовившуюся для заброски в глубокий тыл врага.