Чтение онлайн

— Отличная идея с камином, я не подумал сам предложить.

Голос Мирона отвлекает меня от лицезрения огня. Сижу я прямо на ковре перед каминной стеной, сынок рядом в переносной белой люльке.

— Мне предложила Марина. Ребенку тоже нравится вроде бы.

Немного смущаюсь своей позы, хоть я в домашнем спортивном костюме. Но все равно как-то расслабилась, пока хозяин отсутствовал.

Однако он проходит и сам опускается на пол неподалеку. На нем синие джинсы и простой темный джемпер. Куртку, видимо, он скинул на входе. Несмотря на статус, одевается Красильников небрежно. Хотя… Шмотки явно не из дешевых, а уж сидят на его фигуре… Слово шикарно будет слишком мелким, чтобы описать, как.

— Все в порядке? — Мирон заставляет меня отмереть. Мама права — я на него вечно пялюсь! — Иван не объявлялся?

Моргаю, «возвращаюсь» в гостиную. Мотаю головой.

— Нет, даже на мои сообщения не ответил. Видимо, после неудачи с наследством он вычеркнул нас из своей жизни.

Красильников трет переносицу.

— Ты грустишь из-за этого?

От вопроса я чуть не испускаю стон.

— Потому что человек, за которого я вышла и с кем хотела растить ребенка, желал только срубить бабла? И в итоге урвал хоть немного… Нет. что ты! Я ни капли не расстроена.

Мирон выдыхает как-то резко.

— Я имел в виду… Ладно, извини.

Как будто уютный момент разрушился. Вот глупость! Но лоб Мирона расчертила морщинка, и мужчина повернулся от меня к малышу. Взглядом скользнул по его кулачкам, посмотрел в глазки. Мне стало неловко.

— Это мне нужно извиниться, Мирон. Прости. Я выплеснула эмоции по отношению к Ивану! А ты хоть и… помог ему, но не отвечаешь за первопричину всего этого бреда.

— Брось, — говорит Мирон, хотя заметно смягчается, — я уже говорил — итог сего «бреда» получился чудесный.

— Я больше жизни люблю своего сына…

Насчет Матюшки он абсолютно прав. Смотрю на сыночка и вздрагиваю — именно в этот момент приходит уведомление об электронном письме. Скорее всего, это результат ДНК из лаборатории. Телефон лежит недалеко.

— Оставлю тебя одну.

Мирон поднимается на ноги. Но я тоже встаю и останавливаю его взглядом.

— Подожди. Это касается и тебя тоже.

Открываю почту — так и есть. Быстро нажимаю на письмо, буквально впиваюсь взглядом в открывшийся документ. Начало, написанное научным языком, цифры. У меня хоть и экономическое образование, но сейчас трудно собраться и воспринимать заумные формулировки. Но совершенно точно я понимаю, огромный процент вероятности, что Мирон — отец Матвея.

Еще доктор от себя лично написал, что предыдущая бумага подлинна и совпадает с их результатом. Значит, Мирон был со мной честен.

От напряжения из моих глаз выкатываются слезы.

— Что там?! — напоминает о себе Красильников.

Поднимаю на него затуманенный взгляд, быстро стираю капли.

— Твое отцовство подтверждено. Теперь я могу быть уверена.

Его губы на секунду напрягаются в нитку, но он никак не комментирует. Только молча кивает.

А я вроде и чувствую удовлетворение от сделанного дела, но полностью растеряна. Что дальше?.. Даже коленки становятся ватными.

— Идем, сядем, — скупо предлагает Мирон.

Видимо, заметил мое состояние. Суетливо киваю. Мы отступаем к дивану, садимся поодаль друг от друга.

— Ты и правда готов нести ответственность за ребенка? — спрашиваю серьезно. — Год за годом? Ты ведь не на такое изначально подписывался.

Мне хочется поговорить начистоту, а вот взгляд Красильникова тяжелеет. Он, правда, направляет его не на меня, а перед собой.

— Может, я и не такой педант как Ваня, — в его голос пробирается сарказм, — но мне удается немного смотреть вперед. Или ты думаешь, я сдавал материал и не думал о последствиях?

О чем он там думал в тот… момент, мне лучше не знать. И так уже теплеют щеки. Да и я просто хочу понимать.

— Мирон, мне хочется прийти хоть к какой-то стабильности.

Этого хочет любая мама грудничка. Даже я, хоть не в моем положении что-то просить.

— По-моему, я предоставил вам полнейшую стабильность!

Мирон шумно выдыхает. Выдерживаю паузу, чтобы он успокоился. Мы знаем друг друга много лет. но по сути заново знакомимся. И я успела запомнить, что он может вспыхнуть иронией, но быстро отходит.

— Извини, — вот, он уже трясет головой, — о чем ты еще хотела бы знать?

Выравниваю дыхание.

— Ты запишешь на себя Матвея?

Я не претендую на какие-то деньги! Хотя в курсе, что растить ребенка — не бесплатное занятие. Но сейчас я хочу убрать от моего сына Ивана. Он записан на него, а мало ли что может взбрести бывшему в голову.

Мирон тем временем категорично кивает.

— Да. И сделаю это в самое ближайшее время. Тебе хлопотать не придется, всем займутся мои юристы. Плюс, у меня есть связи.

Естественно. Я вдруг понимаю, что малыша он может у меня и просто забрать. Но все же не захотел? Или это только потому, что сын кушает мое молоко?.. А что будет потом? Ведь как женщина я Мирону не нужна, однако жить он хочет с сыном.

— Я хочу, чтобы у моего ребенка были настоящие мать и отец, — Мирон подводит итог.

Боже, это внушает мне немного оптимизма. Малыш тем временем начинает капризничать. Встаю на ноги — вроде бы чувствую себя получше.

Подхожу, забираю сына из люльки. Снова ловлю взгляд Мирона на нас. Но теперь не отвожу свой.

— Подержишь сына?

В моей душе полная неразбериха. До конца не отпускает страх. Но что толку отгораживать сейчас Матвейку от Мирона? Тот реально может стать ему нормальным отцом. Малыш не виноват в интригах.

— Мм… Да, конечно.

Похоже, я сейчас в первый раз в жизни наблюдаю растерянного Красильникова. Мужчина подходит к нам ближе. Явно не знает, куда деть руки. Потом все же повторяет мою позу, сгибая их в локтях.

— Возьми его, вот так. Осторожнее, чтобы не висела головка.

Передаю своего мальчика родному отцу, подстраховываю своими руками внизу. Легонько касаюсь пальцами крепких мышц, и от моего внимания не ускользает, как Мирон смотрит на Матюшку. С некоторым страхом, да, но и с трепетом. Как на какое-то чудо. У Ивана я таких глаз никогда не видела. И по факту, и на подсознании он не принимал этого ребенка…

Так что у Матюшки не поменялся отец. Просто Мирон может занять пустое место. Если действительно будет хотеть этого.

— Он не плачет. — тем временем гордо произносит мужчина.