Чтение онлайн

Мне плохо и тошно от того, что я узнала. Но нет щемящей грусти по дому, семье. Или это послеродовая усталость, или в суете я не замечала, что вокруг давно нет ничего хорошего.

– Иди сюда, малыш.

Сынок проснулся, беру его на руки. Снова пытаюсь разглядеть черты Мирона. Надо бы посмотреть документы по ДНК. Или вообще как-то сделать независимый тест… Найти материал Красильникова в доме – не проблема. Вот только как смотаться в лабораторию незаметно?

Вот по чему я скучаю, так это по своей свободе. Родители всегда меня баловали, мало что запрещали. Пусть мои приключения были безобидными, а подружки хорошими, но мы часто куда-то ездили, гуляли, мотались на шопинг. Иван, правда, изначально ворчал, что надо бы экономить. Но пока мы просто встречались, я над его занудством только хихикала.

Потом был брак, болезнь отца – первые ограничения. Беременность вообще многое изменила, тогда я лишилась львиной доли подруг. А появление малыша забрало остатки свободы. И я не подозревала, что может быть хуже!

Теперь я вообще не знаю – возможно, Красильников будет отслеживать все мои передвижения.

Пока кормлю Матюшку, стараюсь не думать о плохом. Но как только вытираю его ротик и кладу малыша на кровать, снова не могу усидеть на месте. Да и если я хочу посмотреть на бумаги сегодня, нужно успеть до ночи.

Ребенка беру с собой, а то он в последнее время часто один. С ним на руках спускаюсь вниз, там тихо. Мой брат явно поел и ушел. Марина тоже умчалась домой к мужу. А где хозяин? Вряд ли после ужина он в своей качалке.

А кроме тренажерного я помещений не знаю. Вот еще перемена – я живу совершенно в незнакомом доме! Ух, стараюсь собраться и спокойно поискать Мирона. Иду в тот же дальний коридор.

Набираюсь смелости, громко стучу в одну из дверей сбоку. А когда дергаю ее, она оказывается заперта. Облом! Остается еще одна, на другой стороне. Дверь одинока среди длинной стены – наверно, там большая комната.

– Да!

Теперь в ответ на мой стук раздается громкий голос. Это Мирон. Медленно открываю дверь.

– Извини, надо поговорить, – сообщаю решительно.

Переступаю через порог, не поднимая глаз. Вроде из-за безопасности или чтобы настроиться. А когда поднимаю голову, замираю от удивления.

Помещение и правда большое, а обстановка не такая, как я ожидала. Здесь и кровать, низкая и просторная, и подобие кабинета со столом и парой деревянных шкафов. В углу притулился манекен, на таких боксеры отрабатывают удар. А на стене сбоку огромный телевизор и несколько полок с книгами. В общем, тут есть всё.

Оглядываюсь и только потом замечаю, что хозяин этой миниквартиры смотрит на нас. Вернее, его внимание приковано к Матвею. Мужчина стоит по струнке прямо, на нем уже спортивные домашние вещи. На кровати, кажется, валяется полотенце. Но он не выглядит расслабленным после душа. Губы сжаты, пальцы плотно сцеплены.

– Я могу положить его на кровать?.. – говорю о сыне. – Он в подгузнике.

Рот Мирона отпускает напряжение, и на нем даже проскакивает улыбка.

– Конечно.

– Мирон, – взмахиваю уже свободными руками, – покажи мне тест на отцовство.

Мужчина, не задумываясь, в согласии машет головой.

– Сейчас.

Достает из стола и прозрачного конверта бумаги. Да, там более-менее понятно всё написано. На 99,9 и так далее процентов Мирон – отец Матюшки. Что же, хотя бы это был не блеф.

– Ты до сих пор не веришь?

Кажется, Красильников хочет поговорить.

– Конечно, ведь это не независимая экспертиза. Я уже когда-то поверила Ивану, что донор анонимный.

Мирон отвечает тут же.

– Можешь сделать еще один тест, сама. Я сдам кровь или что там нужно? Волосы? Зубную щетку? Бери, что хочешь. Но сын даже похож на меня.

Он не говорит – ребенок. Мирон произносит слово сын совсем неравнодушным тоном. А взгляд, который он тут же направляет на Матюшку, еще более красноречив. Мужчина не пытался все это время приблизиться, взять малыша. Но его нутро явно рвется к нему.

– Да, я хочу сделать самостоятельный тест.

Вроде бы получаю желаемое, но радости нет. Наоборот вдруг на глаза наворачиваются слезы. Может, окончательно понимаю, что это все не сон.

– Ты любишь Ивана?

Даже сразу не понимаю, о чем он.

– Мм… Он мой муж. Конечно, я вышла за него по любви.

– И продолжаешь любить? Несмотря на то, что он использовал тебя?

Мирон как обычно не деликатен. Но чего он хочет? О какой любви можно сейчас говорить… Слезы окончательно выкатываются.

– Использовал?

Какая выгода Ивану от брака и малыша? Вот это я и имею в виду. Но Мирон говорит о другом.

– Он хоть что-то сделал? Перед тем, как семья назначила его твоим женихом?

Вот какие у него мысли. Хотя, возможно, со стороны так и выглядело. Все были рады нашим отношениям.

– Я бы не вышла замуж только из-за мнения родных, – говорю твердо, – я сама захотела быть с ним.

– И чем же он заслужил?

– Он… ухаживал! – не понимаю, почему так не хочу оказаться в его глазах пустышкой. – Я вообще давно чувствовала его внимание… Еще когда Ваня меня от собаки защитил. Пес прибился ко двору, соседи его подкармливали. А мальчишки раз решили поиздеваться. Вечер, я с секции по плаванию шла. Рыжик как кинется от них ко мне! За ногу схватил. У меня даже память отшибло от страха.

– А Иван? – голос Мирона звучит скептически.

– Он его оттащил! Я опомнилась только в лифте, когда Ваня меня обнимал и успокаивал.

Красильников вдруг усмехается.

– Наверное, напуганный пес знатно его подрал?..

Жму плечами.

– Не знаю… Не видела.

Всхлипываю… Я не плакала весь вчерашний чудовищный день. Но сейчас вопросы Мирона выворачивают. Я как будто хочу оправдаться перед ним за выбор мужа. И от того чувствую себя совсем мерзко.

Не понимаю, какая цель у этого разговора. Может быть, Мирон уже пожалел, что перевез нас в свой дом. Он хочет уединения, а тут хожу я, да еще и с ребенком. Вот вломились в его супер-спальню.

– Почему ты не снял нам квартиру? – не смотрю на него, в голосе явные слезы. Но плевать. – Если хотел помочь своему сыну? Не обязательно нам занимать целый этаж в твоем личном доме.

Матюшка вроде бы тихо лежит на большой кровати. Так что слышу я только звук шагов по направлению ко мне. Мои глаза уткнулись в пол, и я вижу в меру большие мужские ступни в серых спортивных носках. Мирон подошел ко мне очень близко.

– Не расклеивайся, Лада. Ничего ужасного не происходит.

Да Красильников – мастер поддержки. Конечно, всего лишь мой муж продал меня другу, который внезапно оказался отцом нашего сына. Сущие пустяки!