Чтение онлайн

Много шума возникло вокруг раннего появления человека из Африки, однако доказательства в поддержку первой географической экспансии африканской версии Homo erectus из Африки в Азию не подкреплены фактами [73] . Обычно эта история преподносилась примерно так: Homo erectus был первым человеком с длинными ногами и большим мозгом, он умел изготавливать орудия и активно охотился в травянистых саваннах, чтобы добыть мясо. Этот набор функций позволил ему мигрировать из Африки и колонизировать Азию. И вот мы имеем еще один пример расхожего мнения, которое никак не изменить, хотя оно практически ничем не доказано. Что еще хуже, логика, лежащая в основе подобных спекуляций («гипотеза» была бы слишком сильным термином в этом случае), выявляет глубоко укоренившееся недопонимание того, как виды расширяют свои географические ареалы.

Позвольте мне снова вернуться к кольчатым горлицам, о которых мы говорили в начале книги. Им потребовалось менее столетия, чтобы пересечь Европу, однако мигрировали не отдельные особи. Это дети и внуки птиц-прародителей постепенно переселялись в новые области. Расширение происходило на уровне поколений, а не отдельных особей. Таким же образом должна была осуществляться и экспансия первых протолюдей, которые постепенно распространялись в благоприятных местах обитаниях, где бы те ни находились. Это не было миграцией, и я не придаю большого значения, например, длине их ног. То, что действительно могло способствовать экспансии, — это репродуктивная производительность и пригодность мест обитания. Чтобы покинуть родной дом, первым протолюдям, расширившим свой географический ареал в Тропической Африке, не пришлось ждать, пока они станут олимпийскими чемпионами по марафону.

Им не нужно было ждать и большого мозга. Сколько разных видов животных пересекли огромные части планеты и расселились в отдаленных местах? Сколько видов деревьев повторно колонизировали отдаленные регионы после ледникового периода? Все, что им было нужно, — это чтобы их требования соответствовали окружающей среде, в которую они переселялись. Подавляющее большинство этих видов справились без особенно выдающихся мозгов, орудий или телосложения, которое делало бы их превосходными мигрантами на большие расстояния.

В предыдущей главе мы рассматривали то, как потомки Люси и, возможно, другие не связанные с ними протолюди с небольшим мозгом размножились и широко распространились на открытых травянистых редколесьях и саваннах позднее 3,5 миллиона лет назад. Тогда зоны, похожие на те, где успешно развивались эти протолюди, не ограничивались лишь Африкой, а раскинулись вдоль всего пояса средних широт от Западной Африки до Китая, с южным ответвлением вплоть до Южной Африки [74] . Почему же эти протолюди ограничивались районами Африки, когда за ее пределами, в Азии, было так много подходящих местообитаний? На этот вопрос нет логического ответа.

Homo floresiensis и Homo georgicus дают нам намек на то, что они вовсе и не были ограничены Африкой, а, напротив, распространялись далеко за ее пределы. Соблазнительно думать, что это было частью той же географической экспансии 3,5 миллиона лет назад, начавшейся в Северо-Восточной Африке, которая привела их на юг, в Южную Африку, и на запад, к озеру Чад, но еще и завела на север, в Западную Азию и на восток, вплоть до Индонезии. Пока это остается догадкой, хотя все больше кажется, что это были именно протолюди с маленьким мозгом, которые в какой-то момент между 3,5 и 1,77 миллиона лет назад (когда мы находим их в Дманиси) впервые отважились расселиться в новых зонах травянистых саванн в Азии, тем самым намного опередив Homo erectus.

Как мы видели, протолюди с маленьким мозгом так никогда и не покинули редколесье и, к примеру, сохраняли адаптацию рук, которая могла им пригодиться, чтобы прятаться на деревьях. Травянистые саванны, простиравшиеся на огромных территориях в Азии и Африке, должны были напоминать открытые редколесья, а не безлесные просторы, встречающиеся сегодня в некоторых частях Центральной Азии, и могли быть идеальной средой обитания. Масштабы этих древних мест обитания стали мне понятны, когда я проводил исследование для лекции об эволюции человека и обратился за помощью к моей любимой группе животных — птицам.

Все началось с яркого красочного семейства врановых, которое я хорошо знал по полевым работам на юго-западе Иберии. Голубая сорока сегодня селится в открытом, похожем на саванну травянистом редколесье. Когда лес становится густым, сорок сменяют другие представители семейства — сойки. Где деревьев мало, селятся обыкновенные сороки. Голубые сороки обитают в местах, удивительно похожих на местообитание древних протолюдей. Они живут на Дальнем Востоке, в Китае, в Корее и Японии, но удивительным образом их не встретишь на пространстве в 10 тысяч километров между Японией и Юго-Западной Иберией.

Долгое время люди не могли поверить, что сороки когда-то жили на территории от берегов Восточной Атлантики до берегов западной части Тихого океана, и поэтому предположили, что португальские моряки XVI века привезли этих разноцветных птиц домой в качестве питомцев. Какие-то из этих птиц оказались на свободе и колонизировали Юго-Западную Иберию. Эта интерпретация казалась правдоподобной, пока мы не обнаружили останки голубой сороки в пещерах Гибралтара, где около 40 тысяч лет назад жили неандертальцы [75] . А раз птицы к тому моменту тоже поселились в Юго-Западной Иберии, больше нельзя было связывать их распространение с людьми в исторические времена.

Исследование ДНК живых восточноазиатских и иберийских птиц показало, что эти две популяции, по-видимому, разделились между 3,35 и 1,04 миллиона лет назад [76] . Это означает, что подходящая для голубой сороки среда обитания должна была существовать около 3,5 миллиона лет назад на пространстве от Кореи до Португалии (рис. 4). В какой-то момент между этой временной отметкой и миллионом лет назад, когда климат стал более прохладным и засушливым, эта среда обитания распалась, на смену пришли безлесные степи и пустыни. Исключением стали влажные западные и восточные побережья Евразии.

Я решил изучить и других птиц, которые могли иметь похожее географическое распространение, и был поражен, обнаружив, что существует множество видов, популяции которых сегодня разбросаны по всему поясу средних широт, а когда-то они были повсеместно распространены от Иберии и Марокко на западе до Китая на востоке. Оказалось, что 40 % гнездящихся птиц Европы и Западной Азии относятся к этим видам. Многие из них, например сорока, были птицами лесистых саванн, в то время как другие виды относились к типичным обитателям открытых травянистых равнин, а некоторые — редколесий. Многие из них были озерными и болотными видами. Эти птицы помогли мне нарисовать в своем воображении картину широкого пояса сезонных, теплых местообитаний, от семиаридных [77] до субгумидных [78] , с редколесьями, открытыми равнинами и преобладанием травянистых саванн и озер. Этот потерянный мир когда-то простирался от Восточной Атлантики до запада Тихого океана. Протолюди из Дманиси, жившие 1,77 миллиона лет назад, застали его расцвет. Дманиси был вершиной айсберга.

Сахара, обширная территория которой примерно равна площади Соединенных Штатов, находилась на западной оконечности этого мира. Мы уже говорили о том, что большая ее часть была занята огромными озерами в эпоху миоцена, но позже влажные земли то появлялись, то исчезали, чередовались влажные и сухие периоды. Озеро Мега-Чад все еще существовало 5,5 тысячи лет назад, и люди в этом озерном краю процветали [79] . В числе самых захватывающих открытий последних лет — определение масштабов огромного водно-болотного угодья Сахары. В 1998 и 1999 годах изолированные реликтовые популяции нильских крокодилов были обнаружены в отдаленных прудах посреди пустыни в Мавритании [80] . Ныне карликовые, эти крокодилы, должно быть, произошли от нильских крокодилов, которые жили на территории нынешней пустыни Сахара в то время, когда ее пересекали соединенные между собой водные пути, озера и болота.