Вымершие люди: почему неандертальцы погибли, а мы — выжили
Шрифт:
Эти климатические изменения могли существенно воздействовать на людей двумя способами. С одной стороны, между популяциями, которые неоднократно оказывались в изоляции, могли возникать генетические различия. С другой стороны, давление на краевые популяции могло усилить потребность в инновациях. Изменение климата породило новые виды обезьян в эпоху миоцена, новые виды протолюдей во время плиоцена и, вероятно, Homo erectus в начале плейстоцена. Теперь же он приступил к работе над популяциями Homo erectus, поэтому неудивительно, что в этот период мы наблюдаем у них увеличение размера мозга [98] .
98
Rightmire, ‘Patterns of Hominid Evolution’.
Вместо того чтобы пытаться слепить из всех окаменелостей этого важного, но неясного периода нашей эволюции один или два вида и их родословные, я рассматриваю их как региональные вариации на тему. Темой является адаптация Homo erectus к быстро меняющемуся миру. Не всем это удалось. Иногда популяции встречались и обменивались генами. В других случаях они были изолированы друг от друга и шли разными путями. А могло случаться, что одни популяции распространялись на территории других популяций и вытесняли их. Некоторые из этих окаменелых останков могли принадлежать предшественникам Homo neanderthalensis или Homo sapiens, а другие, вероятно, принадлежали видам, которые позже вымерли или слились с другими после коротких периодов изоляции.
Понять это нам поможет одно сравнение. Представим, что Homo erectus вышел на глобальный уровень. Он стал влиятельной международной корпорацией. Со временем франшизы Homo erectus появились в разных частях света. Некоторые откололись и стали независимыми бизнесами, в то время как у других, хоть они и были прибыльными, возникли краткосрочные трудности с денежными потоками, и они прекратили свою деятельность. Оставшиеся компании заново поглотила мультинациональная корпорация Homo erectus.
Поскольку результатом этого периода, судя по всему, стали два основных продукта — неандертальцы и предки (не считая доживавших свой век Homo erectus и Homo floresiensis), — мы стали наивно полагать, что все окаменелые останки должны принадлежать либо одному, либо другому виду. Мы не можем с уверенностью сказать, были ли в следующем акте нашей истории задействованы все, некоторые или никакие из обладателей этих окаменелых останков. Могли существовать разные вариации Homo heidelbergensis, фактически региональные популяции Homo erectus. Они приспосабливались и эволюционировали на фоне меняющихся обстоятельств, обусловленных превратностями климата среднего плейстоцена.
Возвращаясь к «Яме костей», мы теперь можем интерпретировать найденных там людей как жителей западной окраины ареала Homo erectus. Их особенности подсказывают нам, что эти люди были частью специфического производственного конвейера Homo heidelbergensis, с которого однажды сойдет и Homo neanderthalensis. Они могли быть и частью более обширной географической популяции, аналогичным образом реагировавшей на конкретную окружающую среду. Эта популяция могла выжить или же исчезнуть локально. Вероятно, мы никогда этого не узнаем.
На тех же холмах Атапуэрка, только на более древнем участке, были найдены окаменелости человека-предшественника (Homo antecessor), который жил там за три четверти миллиона лет до людей из «Ямы костей» [99] . Окаменелые останки демонстрируют особенности, обнаруженные у Homo erectus, а также намекают на то, что мы обнаружим намного позже у Homo sapiens. Они отличаются от более поздних находок из «Ямы костей», и между ними не было преемственности [100] . Атапуэрка — это урок для нас: даже в пределах одного и того же холма люди, жившие в разные времена, не обязательно были связаны друг с другом, и некоторые из них исчезли. Вымирание должно было быть уделом большинства человеческих популяций среднего плейстоцена. Наши предки жили на одной планете с рядом других форм человека. Мы были не одни.
99
Homo antecessor. J. M. Bermudez de Castro et al., ‘A Hominid from the Lower Pleistocene of Atapuerca, Spain: Possible Ancestor to Neanderthals and Modern Humans’, Science 276(1997): 1392–5; E. Carbonell et al., ‘The First Hominin of Europe’, Nature 452(2008): 465–9.
100
J. M. Bermudez de Castro et al., ‘Gran Dolina-TD6 versus Sima de los Huesos Dental Samples from Atapuerca: Evidence of Discontinuity in the European Pleistocene Population?’, J. Archaeol. Sci. 30(2003): 1421–8.
Глава третья
Неудачные эксперименты
В 1932 году в пещере Схул (гора Кармель) были найдены человеческие останки. Это произошло во время совместной экспедиции Британской школы археологии в Иерусалиме и Американской школы доисторических исследований. Директором была Дороти Гаррод из Кембриджского университета, однако она не присутствовала на раскопках, когда ее помощник Т. Д. Маккоун (из Американской школы) сделал открытие. Гаррод была любимой ученицей великого французского исследователя доисторических эпох аббата Анри Брейля и по его инициативе успешно раскопала Башню Дьявола в Гибралтаре, где нашла фрагментированный череп ребенка-неандертальца в 1926 году. Это стало решающим моментом в ее карьере, и вскоре она обратила свое внимание на Ближний Восток. Гаррод предстояло стать первой женщиной-профессором в Кембридже в 1939 году, когда она заняла кафедру археологии имени Диснея, хоть это назначение не обошлось без проблем. Вице-канцлер университета отметил, что ей предстояло быть «невидимым» профессором, поскольку уставом университета женщины во внимание не принимались. Ситуация изменилась после Второй мировой войны, в 1948 году, когда Гаррод уже успела стать одним из ведущих исследователей доисторических эпох [101] .
101
W. Davies and R. Charles (eds), Dorothy Garrod and the Progress of the Palaeolithic: Studies in the Prehistoric Archaeology of the Near East and Europe (Oxford: Oxbow Books, 1999).
Благодаря работе Гаррод на Ближнем Востоке, были найдены останки неандертальцев в пещере Табун, а также на горе Кармель. Эти находки стали первыми звеньями цепи открытий, сделанных в этом регионе в XX веке, среди которых — пещеры Кебара, что неподалеку, Джебел Кафзех на юге и Амуд на северо-востоке. Некоторые из останков явно принадлежали неандертальцам, и это было ясно с самого начала, в то время как другие оставались открытыми для интерпретации. Считалось, что обитатели пещеры Схул были «современными людьми» и отличались от неандертальцев Табуна. Маккоун и Кит, описавшие окаменелости, в более поздней интерпретации переосмыслили их как единую популяцию «в муках эволюционного перехода» к неандертальцам и предкам [102] . С тех пор вокруг этих окаменелых останков с Ближнего Востока разворачиваются споры; некоторые интерпретируют их как вариации одной популяции, другие же видят в них два разных вида.
102
A. Keith, ‘Mount Carmel Man: His Bearing on the Ancestry of Modern Races’, in G. G. MacCurdy (ed.), Early Man (New York: Lippincot, 1937); T. D. McCown and A. Keith, The Stone Age of Mt. Carmel, Vol. 2: The Fossil Human Remains from the Levalloiso-Mousterian (Oxford: Clarendon Press, 1939), 41–52.
Теперь многие считают, что окаменелости из пещер Схул и Джебел Кафзех представляют ранних, или архаичных, современных людей. Терминология показывает, насколько таксономические правила ограничивают понимание эволюционного процесса, для которого не существует временных границ. Даже если мы оставим в стороне явный парадокс, у нас все равно останутся вопросы. Кто же такой архаичный современный человек? Так он архаичный или современный? Даже беглого взгляда невооруженным глазом достаточно, чтобы понять: обладатели этих окаменелых останков довольно сильно отличаются от сегодняшних людей. Люди Схула и Кафзеха были крепкими, крупными и сильными. Анатомические особенности помещают их на ту линию эволюции, которая позже приведет к нам, и именно поэтому их называют современными людьми. Однако у них есть и много особенностей, характерных для некоторых Homo heidelbergensis среднего плейстоцена: раз они эволюционируют в сторону современных людей, то должны считаться архаичными. Такое положение дел я считаю неудовлетворительным. В этой книге я буду называть их просто протопредками, а более поздних — предками и буду по возможности избегать термина «современный».
Так когда же жили люди Схула и Кафзеха? Поможет ли это знание нашему пониманию? За последние два десятилетия были предприняты активные попытки установить, когда именно они присутствовали на Ближнем Востоке. Аналогичные попытки были нацелены на определение времени, когда неандертальцы находились в том же регионе. Отчасти задача заключалась в том, чтобы понять, жили ли эти два вида один подле другого. Если бы это можно было доказать, то мы могли бы говорить о периодах их сосуществования. С самого начала проблема заключалась в недостаточном «разрешении» доступных нам технологий. Теперь у нас есть понимание того, когда эти люди были рядом, но мы не можем с какой-либо степенью уверенности сказать, сталкивались ли они лицом к лицу.
Сопоставление результатов разных научных групп, использовавших различные методы датирования, указывает на широкий временной диапазон, от 100 до 130 тысяч лет назад, в течение которого неандертальцы из пещеры Табун и протопредки Схула и Кафзеха жили на Ближнем Востоке [103] . Если мы примем за человеческое поколение двадцать лет, то выходит, что этот период охватывает 1500 поколений. Поскольку нам доступен лишь такой уровень детализации, мы просто не можем сказать, жили ли неандертальцы и протопредки бок о бок или же они пришли и ушли в разное время, не встретившись друг с другом.
103
R. Grun et al., ‘U-series and ESR Analyses of Bones and Teeth Relating to the Human Burials from Skhuf, J. Hum. Evol. 49(2005): 316–34.