Чтение онлайн

Я был ещё совсем юнцом, но память о том дне навсегда останется со мной. Выжженная, мёртвая земля и пепел, — вот и всё, что осталось от его дружины.

Отец всегда отзывался о старшем брате с уважением и застарелой печалью, и больше всего на свете боялся повторить его судьбу. После смерти матери он часто отсылал меня из города, желая защитить единственного сына.

Когда меня накрыло в первый раз, я чуть не сжег деревню, мимо которой следовал мой отряд. Мои муки хоть и продлились недолго, но я всё же успел проститься с жизнью и трусливо жаждал скорейшей кончины. Зверь тогда отступил, но я не спешил радоваться, помня историю дяди.

Обычно побеждённый дракон навеки засыпал в теле носителя и не давал о себе знать до самой смерти. По крайней мере, именно так было написано в старых архивах моей семьи. Я горько усмехнулся, в ожидании новой волны боли, ведь знал наизусть все ее оттенки и привкусы, мог по минутам расписать то, что случится со мной дальше. Какой это раз? Десятый? Одиннадцатый? Я давно сбился со счёта…

Конь подо мной всхрапнул, задёргался нервно, и я поспешно спрыгнул на землю. Дракон уже слишком близко, жжёт руки, туманит разум.

Непослушные ноги понесли меня вперёд, к блестевшей меж деревьев водной глади. Это озеро я нашёл пару лет назад, и оно уже не раз спасало мне жизнь. Надеюсь, и сейчас не подведёт.

Я с разбегу прыгнул в ледяную воду и размашистыми гребками двинулся к самому дну. Вода была такой холодной, что в обычный день я бы не продержался здесь и минуты. Холод окутал меня, словно лоскутное одеяло, заботливой лаской коснулся лица, облегчил страдания.

Время здесь замедлялось, секунды превращались в года, а часы в вечность. Я старался не думать о боли, забываясь в мыслях о врагах и укреплении границ, о насущных проблемах города. Иногда вспоминал детство и родителей.

Но сегодня все мысли текли в одном направлении. Амелия. Мы знакомы всего два дня, всего три коротких встречи…а она уже умудрилась вывернуть всего меня наизнанку. Почему я не могу перестать думать о ней? Даже сейчас. Это злит.

Когда её служанка объявила, что Амелия не спустится к ужину, сначала я даже испытал облегчение. Правда, оно быстро сменилось дурным настроением. Почему она не пришла? Брезгает нашим обществом? Привыкшая к королевским приёмам и всеобщему вниманию, Амелия вряд ли оценила наргардское гостеприимство. Я ведь и сам приложил к этому руку. Так отчего противное чувство теперь гложет меня изнутри? Разве она этого не заслужила?

Два дня назад я бы ответил на этот вопрос однозначно. А что изменилось теперь? Что заставило меня сомневаться? Может быть, то, как отчаянно она бросилась спасать едва знакомого мальчишку, или то, как неожиданно залепила мне вполне заслуженную пощёчину? Каким же праведным огнём горели её глаза тогда… и как сильно это во мне откликнулось…

Вчера, после ужина я заперся в своём кабинете, чтобы заглушить непреодолимую тягу навалившейся работой. Прошения и доклады ненадолго помогли мне вернуть самообладание, но этот её запах… он был повсюду. Казалось, весь воздух отравлен её присутствием. Помутнение какое-то.

Или, быть может, колдовство? Даже то, что драконы практически невосприимчивы к магии, меня не смущало. Как поверить в такой острый, почти болезненный интерес к той, кого ещё пару дней назад считал падшей?

Может быть, она заболела? Или же нашла способ провести вечер и ночь более приятным образом? Например, с Витаром, которого она так рьяно защищала, или с кем-то другим, кто тоже пал жертвой её очаровательного личика.

Глубокой ночью обнаружил себя с подносом у её двери. Она не спала, её сердце билось слишком часто. К счастью всех, кто находил в этом замке, никого постороннего в покоях не было. В противном случае я вряд ли бы смог сдержать зверя. Я чувствовал тепло девичьего тела и с трудом поборол желание ворваться в комнату, напиться прохладой её дыхания, запустить руку в шёлк её волос…

Я глотнул ледяной воды и оттолкнулся от дна. Озеро неохотно разжало объятия и выпустило меня на поверхность. Жадно вдохнул тёплый воздух и подплыл к берегу. Руки дрожали, когда я карабкался на глинистый берег, мокрая одежда каменными латами повисла на обессиленном теле. Но я выжил. Снова.

— Витар, мне не нужен лекарь! Тем более, из-за такого пустяка, как небольшая ссадина. Я могу сама о себе позаботиться, — в сотый раз повторила я. Этот спор мне порядком поднадоел.

— Лорд приказал доставить вас к лекарю, — уныло ответил Витар.

Я задрала подбородок, поджала губы, пытаясь скопировать мачеху, и свернула в сторону своих покоев. Витар сначала замешкался, видимо, конвоировать леди молодому воину ещё не приходилось, а затем обогнал и преградил мне путь.

— Что дальше? Потащишь меня силой? — высокомерно спросила я и подняла вверх раскрытую ладонь. — Видишь? Ничего нет!

Витар пристально и с недоумением разглядывал мою руку. Я прекрасно его понимала, ведь на месте достаточно глубокой раны сейчас красовался едва заметный бледный рубец. Кровь с кожи я оттёрла ещё по пути сюда, а остальная уже давно впиталась в рукав. Как хорошо, что я решила надеть именно это платье.

— Пожалуйста, — моя нижняя губа слегка задрожала, — я хочу к себе. Можем сказать лорду, что я была у лекаря, но, думаю, ему будет глубоко плевать.

— Ошибаетесь, леди, ему не плевать, — слишком уверенно ответил он и отошёл в сторону, пропуская меня вперёд. — Но врать мы не будем. Лорд ненавидит лжецов.

Надо же, одни чистоплюи. Во мне бурлила целая буря чувств: запоздалый страх, злость и ещё что-то, чему я пока не могла найти объяснения. Тревожное, изнуряющее. Меня бросало то в жар, то в холод, и всё чего я сейчас желала, — это остаться наедине и забиться в самый дальний угол.

— Если понадоблюсь, я буду неподалёку, — сказал Витар, когда мы достигли моих покоев. Я потянулась к дверной ручке, да так и застыла.

— Что вы делали возле часовни?

Витар не ответил, но на его скулах проступил едва заметный румянец.

— Ты что… следил за мной? — догадалась я, проклиная себя за наивность. Легко покинула замок? Ага, как же. Скорее всего, меня проверяли, даруя ощущение мнимой свободы, и я, очевидно, эту проверку не прошла. Теперь Витар будет сторожить меня в открытую. Плохо, очень плохо.

Я захлопнула дверь и, облокотившись на неё спиной, съехала вниз. Левый бок невыносимо болел, и держать лицо становилось всё сложнее. Надеюсь, хотя бы рёбра целы.

Едва сдерживая слёзы я скинула платье и задрала сорочку. В огромном зеркале отражалась покрасневшая, растрёпанная девушка, со ссадинами и огромным расплывающимся на рёбрах синяком.

Я намазалась всем, что было в арсенале сестры, и для верности обмоталась чистым отрезом ткани. Любые резкие движения заставляли морщиться от боли, но, кажется, мне повезло, я умудрилась ничего себе не сломать. Это ли не удача? Жаль, дракон не добрался сюда своим языком… Взглянула на правую ладонь и покраснела до самых корней волос от неуместных, противоречивых мыслей.