Чтение онлайн

Положение дочерей было еще хуже. Если сыновья могли надеяться обрести в конце концов самостоятельность, то дочери об этом не могли и мечтать. Единственное, что их могло ожидать, - перемена иждивителя. До выхода замуж они зависели от отца, после - от мужей. Вполне понятно, что вопрос о их замужестве решался, по крайней мере в докапиталистических обществах, чаще всего без их участия. Они не выходили замуж, их выдавали. Брак чаще всего был сделкой, заключаемой главами двух семей. Брак в классовом обществе всегда юридически оформлялся. Будучи выданной замуж, женщина, как бы ни сложились ее отношения с мужем, в большинстве докапиталистических классовых обществ лишена возможности порвать с ним. Расторгнуть брака по свое воле она, как правило, не могла. Таким образом, она не только находилась в экономической зависимости от мужа, но и законом была прикреплена к нему. В тех классовых общества, где право на развод существовало, оно принадлежало почти исключительно мужчине.

Превращение отца в единственного иждивителя детей и наследодателя имело своим следствием окончательную смену старой, классификационной системы родства, фиксировавшей прежде всего отношения между группами, новой, описательной, линейно-степенной, знавшей отношения только между индивидами. В ней нашел свое выражение новый принцип "прикрепления" иждивенцев к иждивителею, который был одновременно и принципом "прикрепления" наследников к наследодателю.

В первобытном обществе принцип "прикрепления" иждивенцев к иждивителям был довольно прост. В качестве иждивителя прежде всего выступала мать, естественная связь которой с детьми была более чем очевидной. В результате отношения иждивения между матерью и детьми, которые были порождены общественной необходимостью в обеспечении детей, были по свое природе социальными, экономическими, выступали в глазах людей как производные от естественных, биологических уз, как их необходимая сторона. Мужчина был связан с детьми не непосредственно, а только через жену. Он был обязан участвовать в содержании детей только потому, что был мужем их матери. Понятие "отец" совпадало с понятием "муж матери". Породительство, т.е. биологическое отцовство, во внимание обществом не принималось и не имело общественного значения.

Когда мужчина стал единственным иждивителем, положение изменилось. Его иждивенческие отношения к детям приняли прямой, непосредственный характер. Что же касается отношений наследования, то они иного характера, кроме прямого, в обществе классовом носить и не могли. Эти прямые связи отца с детьми требовали наглядного и простого обоснования. И оно было найдено - в биологическом отцовстве. Общественные по своей природе связи иждивения и наследования были осознаны как производные от биологической связи между отцом и детьми.

Передача имущества, прежде всего средств производства, от отца сыновьям, т.е. внутри элементарной семьи было необходимым условием ее утверждения в качестве единицы частной собственности. Стремление отцов передать имущество своим детям, зародившееся еще на стадии первобытно-престижного общества, получило развитие в предклассовом обществе. Но на обеих этих стадиях в большинстве обществ продолжали существовать филии, включая генефилии, т.е. роды. Там, где роды были отцовскими, их существование не препятствовало передаче имущества от отцов сыновьям. Иначе обстояло дело в обществах, развитие которых пошло по второму варианту, в которых продолжали существовать вначале настоящие материнские роды, а затем матрифилии. Там мужчина должен был передавать имущество не сыновьям, а детям сестер - племянникам. В обществах, в которых филийные связи продолжали существовать, возникла объективная необходимость в замене материнской филиации отцовской. И эта необходимость стала реализоваться.

Таким образом, можно выделить три основных варианта эволюции филиации, т.е. счета принадлежности к акойтной группе, который обычно называют унилинейным счетом родства. При всех вариантах в качестве исходного пункта выступает материнский род. При одном варианте филиация до самого конца остается материнской. Отцовская филиация так и не возникает, что, разумеется, не мешает победе отцовского счета родства. При другом варианте очень рано, еще на стадии первобытно-коммунистического общества наряду с материнской филиацией возникает отцовская, которая постепенно вытесняет первую. При еще одном варианте в основе смены материнской филиации отцовской лежит нужда в утверждении семьи как единицы частной собственности.

Когда биологическое отцовство, породительство выступило в глазах людей в качестве основания социального отцовства, данные два вида связей стали рассматриваться как явления полностью тождественные. Это нашло наглядное выражение в линейно-степенных, или описательных, системах родства.

Они возникли далеко не сразу. В обществах, в которых долгое время сохранялись филии, родо-линейные системы родства вначале трансформировались в очень своеобразные системы, которые по сути уже были линейно-степенными, но при этом учитывали принадлежность к филии, роду. Их часто именуют арабскими системами, хотя самое точное их обозначение - линейно-родовые системы. Характерная их - терминологическое разграничение отцовской и материнской линий родства. Так в системе родства древних римлян брат отца обозначался термином “патруус” (“patruus”), а брат матери - “авункулус” (“avunculus”), в древнерусской системе родства термином для брата отца был “стрый”, для брата матери - “уй” (“вуй”). С исчезновением такого терминологического разграничения линейно-родовые системы превратились в столь специфичные для классового общества подлинные линейно-степенные системы родства. В линейно-степенные превратились и поколенные (генерационные) системы родства.

Но хотя социальное и биологическое отцовство в классовом обществе стали обозначаться одним словом, на практике различие между ними проводилось. Как ни велика была вера в то, что именно биологическое отцовство лежит в основе заботы мужчины о детях, однако в действительности оно, взятое само по себе, не порождало и не могло породить отношения иждивения и наследования. Мужчина не был обязан содержать детей, которые родились вне брака и соответственно не входили в состав его семьи, каким бы достоверным ни являлось его биологическое отцовство. Как уже указывалось, в классовом обществе отношения иждивения и наследования были замкнуты в пределах семьи, которая была и экономической и юридической единицей.

Но если не всякое биологическое отцовство рассматривалось обществом как социальное, то всякое социальное рассматривалось как производное от биологического, как одновременно и биологическое. Этот принцип, которым руководствовалось почти всякое классовое общество, нашел свое наиболее четкое выражение в кодексе Наполеона, статья 312 которого устанавливает, что "отцом ребенка, зачатого во время брака, является муж". В результате мужчина был обязан обеспечивать детей, рожденных в браке, даже если у него были серьезные сомнения относительно своей причастности к их появлению на свет.

Все это с неизбежностью порождало у мужчин стремление обеспечить достоверность своего биологического отцовства. То была объективная потребность, имевшая корни в существующей системе социально-экономических и семейно-экономических отношений. Она могла быть удовлетворена лишь при условии исключения возможности вступления женщины в половые отношения с каким-либо другим мужчиной, кроме мужа, причем не только после, но и до замужества. Отсюда требование к женщине не только быть верной мужу, но и сохранять девственность до вступления в брак. Во всех сколько-нибудь развитых классовых обществах потеря девушкой целомудрия считалось величайшим позором, а измена мужу рассматривалась не только как нарушение морали, но и как преступление, влекущее за собой суровое наказание.

В предклассовом и на ранних стадиях развития классового общества муж нередко имел законное право убить жену, уличенную в измене, не говоря уже о других мерах наказания. В более позднее время обязанность карать неверную жену взяло на себя государство. Так, например, во Франции еще в середине Х1Х в. супружеская неверность со стороны жены могла повлечь за собой ее заключение в тюрьму сроком от 3 месяцев до 2 лет. Во многих обществах отец имел право наказать дочь, опозорившую его имя вступлением в добрачную связь. Строжайший запрет девушке вступать в половые отношения был связан не только с тем, что это могло лишить ее родителей перспективы выдать ее замуж. Результатом добрачной связи мог быть ребенок. И у этого ребенка не было места в существующей системе отношений. У него не было законного иждивителя. Мать в такой роли выступить не могла, а социального отца он не имел.

Существование в классовом обществе строжайшего запрете женщинам вступать в половые отношения до брака было объективной необходимостью. Но полностью исключить вступления женщины в добрачные или внебрачные связи можно было, лишь распространив этот запрет и на мужчин. Во многих классовых обществах ограничение половых отношений исключительно лишь рамками брака считалось обязательным для представителей обоих полов. Индивидуальный брак в этих обществах выступал в качестве единственного регулятора отношений между полами. Как правило, такие общества характеризовались одновременно и безраздельным господством единобрачия. Именно это обстоятельство дало основание именовать базирующийся на частной собственности индивидуальный брак классового общества моногамией.