Чтение онлайн

Никто из советских историков не сомневался в зависимости России от Запада. Некоторые из них шли так далеко, что объявляли Россию полуколониальной страной.[58] Другие, признавая значительную экономическую и финансовую зависимость страны от Запада, в то же время считали, что полуколонией она все же не была. Главным источником зависимости они считали не иностранные инвестиции, а гигантскую и непрерывно нараставшую внешнюю задолженность государства.[59]

Ряд советских историков обращал внимание на существенное отличие российского капитализма от западного. Обосновывая положение о том, что в нашей стране существовал иной капитализм, чем на Западе, они ссылались на слова В.И. Ленина о "военно-феодальном империализме" в России в его статье "О двух линиях революции" (1915) и ряде других работ.[60] Их оппоненты, также ссылаясь на В.И. Ленина, доказывали, что в России существовал такой же капитализм, что и в Западной Европе и США, но только оплетенный густой сетью докапиталистических отношений.

В свою очередь последние не были едины. Одни подчеркивали, что Россия конца XIX - начала XX вв. была уже вполне капиталистической страной. Другие подчеркивали многоукладность ее экономики, что приводило фактически некоторых из них опять-таки к идее особого российского капитализма.[61]

Что же касается В.И. Ленина, на которого ссылались представители всех течений, то его взгляды по этому вопросу не отличались достаточной четкостью, что позволяло давать им различное толкование. Но во всяком случае в ряде работ он обратил внимание на отличие русского капитализма от западноевропейского. Поставив в статье "Как увеличить размеры душевого потребления в России?" (1913) вопросы "о причинах экономической (и всяческой) отсталости России" и о том, "почему ...развитие капитализма и культуры идет у нас с черепашьей медленностью? Почему мы отстаем все больше и больше?", В.И. Ленин дает на них свой ответ.

Причины, по его мнению, заключаются в том, что "сатрапы нашей промышленности... не представители свободного и сильного капитала, вроде американского, а кучка монополистов, защищенных государственной помощью и тысячами проделок и сделок с теми именно черносотенными помещиками, которые своим средневековым землевладением... и своим гнетом осуждают 5/6 населения на нищету, авсю страну на застой и гниение".[62]

К выводу о том, что в России существовал иной капитализм, чем на Западе, пришли и некоторые иностранные историки. Такое мнение обосновывал, например, немецкий исследователь Х. Хауманн в работе "Государственное вмешательство и монополия в Царской империи - пример организованного капитализма?" (1979).[63]

Американский историк Л. Хеймсон во введении к сборнику "Политика сельской России, 1905-1914" (1979) характеризовал общественный строй России как амальгаму докапиталистических и капиталистических элементов. Как писал он, даже те группы населения России, которые наиболее тесно были связаны с динамикой нового капиталистического времени (коммерческий индустриальный класс городов, "буржуазная" интеллигенция, помещики, модернизирующие свое хозяйство, кулаки) представляли собой "гротескные, карикатурные версии западного капиталистического развития".[64]

И в результате получил отповедь со стороны группы советских историков. "Такая оценка, - писали они, - не нова. Тезис об отсталости России, и в силу этого принципиальном отличии ее политической и социальной структуры от западных образцов весьма распространен в буржуазной историографии. Советские историки не раз указывали на его несостоятельность, на то, что он находится в противоречии с реальными фактами".[65] И все же, вопреки подобного рода утверждениям, все данные свидетельствуют о том, что в России во второй половине XIX - начале XX утверждался иной капитализм, чем на Западе, не ортокапитализм, а паракапитализм.

В России сохранились помещичье землевладение, сословное деление и самодержавие. Поэтому внешне надвигавшаяся в ней революция выглядела как обычная буржуазная. Естественно, что многие теоретики, в том числе марксистские, приходили к выводу, что в результате ее власть, как это было на Западе, перейдет в руки буржуазии и в стране утвердится полноценное капиталистическое общество. А в дальнейшем, полагали те из них, которые считали себя марксистами, с развитием производительных сил вызреют предпосылки социализма и где-то через сотню или две сотни лет он победит.

В действительности грядущая российская революция была антипаракапиталистической, но своеобразной, отличной от такого же рода революций в других паракапиталистических странах. Она вызревала в стране, которая, с одной стороны, была отсталой и зависимой от центра, а с другой - в значительной степени сохраняла статус великой европейской, а тем самым и мировой державы. Эта страна, с одной стороны, продолжала быть аграрной, а с другой - были сделаны немалые шаги по пути превращения в индустриальную. В ней, с одной стороны, важнейшим вопросом был земельный, и существовала возможность великой крестьянской войны, с другой - утвердилась машинная индустрия и существовал достаточно мощный рабочий класс, который страдал как от капиталистической эксплуатации, так и от сословного неравноправия. И у этого класса была своя политическая партия, имеющая четкую выработанную программу. Что же касается русской буржуазии, то она панически боялась революции и была совершенно не способна ее возглавить и довести до конца.

Успешное развитие революции в такой стране с необходимостью предполагало и требовало не только гегемонии рабочего класса, но и прихода его к власти в лице наиболее радикальной его партии. Только переход власти в руки рабочего класса и его партии мог обеспечить полное решение задач революции.

Это было осознано В.И. Лениным, создавшим теорию перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. Впервые она была разработана в труде "Две тактики социал-демократии в демократической революции" (1905). Почти одновременно другой социал-демократ И.Л. Гельфанд, более известный как Парвус, в статье "Что дает нам девятое января" (1905) и ряде других выдвинул идеи, которые легли в основу созданной Л.Д. Троцким концепции перманентной революции. Она наиболее полно была изложена в работе Л.Д. Троцкого "Итоги и перспективы. Движущие силы революции" (1906).

Между взглядами В.И. Ленина и Л.Д. Троцкого существовало определенное различие, но в одном оба они были едины: революция в России, начавшись как буржуазная, завершится приходом к власти рабочего класса, который, не ограничиваясь решением задач буржуазной революции, поставит вопрос о социалистическом переустройстве общества. Такая трактовка революции в России была, несомненно, более близка к действительности, чем та, которая ей противостояла. Но и она не учитывала всю специфику российской революции и прежде всего ее антипаракапиталиcтический характер. Однако нельзя не заметить, что мысль В.И. Ленина двигалась по пути к пониманию данной ее особенности.

Об этом свидетельствует приведенное выше его высказывание о характере русского капитализма. В одном из писем А.М. Горькому (1911) В.И. Ленин даже писал о двух "сортах" капитализма: демократическом и черносотенном, из которых первый существует в Западной Европе, а второй - в России и Азии.[66]

В работе "О праве наций на самоопределение" (1914) он как о чем-то само собой разумеющемся пишет, что "не только маленькие государства, но и Россия, например, целиком зависят экономически от мощи финансового капитала "богатых" буржуазных стран".[67] В статье "К пересмотру партийной программы" (1917) В.И. Ленин относит Россию к числу стран, "которые подвергаются империалистическому грабежу, которым угрожает раздел и удушение их гигантами-империалистами". [68]

Во всяком случае, в статье "Пробуждение Азии" (1913) В.И. Ленин прямо поставил русскую революцию 1905-1907 гг., которую он в работах тех лет называл демократической, в один ряд с революциями в Азии. "Вслед за русским движением 1905 года, - писал он, - демократическая революция охватила всю Азию - Турцию, Персию, Китай. Растет движение в английской Индии".[69]

Но если В.И. Ленин приближался к пониманию главной особенности русской революции, то она осталась тайной за семью печатями для советской и вообще всей марксистской историографии. Антипаракапиталистический ее характер был в значительной степени скрыт тем, что она происходила в стране, которая, несмотря на свою отсталость, была одной из мировых держав, и тем, что эта революция, начавшись как антибуржуазная буржуазная революция, с неизбежностью должна была стать только антибуржуазной. Но, пожалуй, главная причина такого положения вещей - догматизм.