Выродок
Шрифт:
Юноша продолжал танцевать в почти полной темноте; ноги сами следовали за причудливыми изгибами тончайшей, практически незаметной тусклой серебряной нити. Он видел серые, беспросветные тюремные дни, наполненные тоской и безнадежностью. Хотя нет, надежда была даже там – робкая надежда вырваться из этого ада…
В первый момент Драко не понял, почему вокруг стало светлее. Лишь некоторое время спустя он заметил: Путь Судьбы, так долго остававшийся тоненьким и тусклым, что юноша перестал обращать на него внимание, стал более ярким и прочным. Драко сначала не поверил глазам, но с каждым новым аккордом, с каждым шагом вперед зал светлел, все ярче освещаемый сиянием Пути Судьбы высокородного наследника Малфоев и Блэков.
Юноша озадаченно оглянулся, пытаясь понять, чем вызваны эти перемены, и увидел, что там, где прежде была стена, теперь появилось до мельчайших подробностей знакомое изображение министерских коридоров.
Драко продолжал танцевать сарабанду, недоуменно размышляя о происходящем. Он не сомневался, что если принудиловка как-то и повлияла на его судьбу, то явно не лучшим образом. Так почему же Путь Судьбы сейчас становится все ярче, толще и понемногу выпрямляется? Изумление настолько приглушило остальные чувства, что юноша без особых эмоций наблюдал за своими мытарствами первых месяцев принудиловки. Он понимал, что должен чувствовать гнев и возмущение, но лишь удивлялся странному поведению Пути своей Судьбы.
Изумление отошло на второй план, лишь когда там, где прежде была стена родного дома, появилось изображение темно–коричневой реки, текущей посреди непроходимых джунглей. Задыхаясь от гнева и собственного бессилия, Драко смотрел на себя, волочащего ублюдка Уизли, и ругался самыми грязными словами, какие знал.
Золотого дракона юноша не увидел – тропический пейзаж сменился вспышкой яркого света, а потом наступила темнота, освещаемая лишь сиянием Пути Судьбы. В одном месте Путь странно утолщался, напоминая не нить и даже не канат, а клубок, и светился особенно ярко. Драко понял, что так повлияла на его Судьбу встреча с крылатой рептилией.
Он ожидал, что после этого случая Путь снова истончится и потускнеет, но ничего подобного не произошло. Серебряная нить на полу по–прежнему выглядела прочной и ярко сияла, вот только невероятно запуталась…
Затем Драко увидел там, где недавно была стена, себя в больнице Святого Мунго и содрогнулся от отвращения – кукла с марлевыми повязками вместо головы и рук чего-то настойчиво требовала от целителей и начальничка. Жалкое зрелище!
Вдруг юноша понял, что не хочет смотреть на то, что произойдет с ним дальше, — не хочет, и все! Останавливаться было по–прежнему нельзя, и, продолжая танцевать (странно, неужели соната такая длинная?), Драко задумался, чем бы заняться.
Решение пришло быстро – юноша захотел узнать, как себя сейчас чувствует мама. Ведь для этого и идти далеко не нужно – она находится в больнице Святого Мунго! Нужно только соскользнуть по времени…
Драко сосредоточился, закрыл глаза, потом открыл – и изображение больничных коридоров перед ним померкло, а потом возникло вновь, слегка изменившись. Стены были покрашены в другой цвет, и юноша понял, что на этот этаж волшебной лечебницы никогда раньше не приходил.
Затем Драко увидел дверь. Она была заперта на несколько заклятий, но ему не составило труда зайти внутрь. На мгновение юноша задумался о том, как это сделал, но все посторонние мысли вылетели у него из головы, когда он заметил маму. Исхудавшая, бледная, она спала, не видя снов, преследуемая неотвязным, навязчивым, обессиливающим страхом. Драко коснулся сознания мамы и зашептал: «Успокойся, все хорошо, все в порядке…» Не просыпаясь, она вздрогнула, но потом вздохнула с облегчением, задышала спокойно и расслабленно, а еще через несколько минут крепко заснула.
Посмотрев еще некоторое время на маму, юноша задумался, кого еще хочет сейчас увидеть. Внезаное воспоминание обожгло душу гневом, и Драко понял, что был бы не прочь узнать, как проводит свободное от службы время ублюдок Уизли.
Юноша на мгновение зажмурился, сосредоточился – и, открыв глаза, увидел там, где недавно была стена, изображение крохотной спальни. Нищеброд сопел и вздрагивал, уткнувшись в подушку; его толстая рыжая жена лежала рядом и тоже спала. Это зрелище немного смутило Драко: мама лежала в кровати, поскольку находилась на лечении, но он забыл, что уже очень поздно и поэтому начальничек тоже, скорее всего, спит.
Уизли вдруг негромко застонал и что-то забормотал: похоже, он видел кошмар. Юноша всмотрелся в спящего, сумел разглядеть то, что он видит, и оторопел. Во сне нищеброда огромный крылатый ящер посылал струю ярко–красного пламени в не подозревающего об опасности Драко Малфоя, а сам Уизли пытался криком предупредить подчиненного и броситься на помощь, но не мог ни издать какой-нибудь звук, ни пошевелить даже пальцем.
Юноша, смутившись, попытался поменять кошмар на веселое рождественское застолье, где начальничек сидел во главе празднично накрытого огромного стола в окружении своего многочисленного семейства, а также Грейнджер и Поттера. Но ничего не вышло: Уизли отмахнулся от приятного сна, словно от надоедливой мухи, и снова вернулся в кошмар.
Драко удивился: он мог предположить, что нищеброд за него тревожится, но и мысли не допускал, что так сильно. Юноша задумался, какой бы хороший сон послать начальничку. Драко уже понял, что эта греза должна быть связана с ним самим, и отчаянно начал рыться в памяти в поисках хороших воспоминаний, имеющих отношение к ублюдку Уизли.
Поиски затянулись, но после долгих усилий юноша все же нашел нечто, на его взгляд, подходящее – совместное чаепитие после долгой и упорной борьбы с неправильно заклятым сыром, заполонившим всю кухню дома клиентки и часть коридора. Тогда оба ликвидатора ужасно перепачкались и не рискнули пройти в столовую. По просьбе нищеброда хозяйка заказала для них чай, сэндвичи и пирожные в ближайшем кафе, и они вдвоем трапезничали в разгромленной кухне, стены которой были все еще покрыты потеками грязно–зеленой жижи…
Сконцентрировавшись на этом воспоминании, Драко послал его начальничку в виде сна. Несколько минут Уизли лежал неподвижно, а потом, явно успокоенный, зачмокал губами и заворочался, устраиваясь поудобнее. Юноша, поражаясь странной логике нищеброда, поспешил покинуть его крохотную спальню…
В бальном зале было светло как днем. Музыка звучала по–прежнему, и прервать сарабанду Драко все еще не мог. Он задумался, куда бы направиться теперь, и решил посмотреть, что поделывает другой его враг. Правда, Хогвартс далековато от Лондона, но можно попробовать дотянуться…
Это получилось, хотя и не сразу. Сначала юноша некоторое время словно летел над землей, следуя за железной нитью рельсов, кажущейся сверху очень тонкой. Но через некоторое время он увидел впереди огромные башни Школы чародейства и волшебства, освещенные даже ночью.
Впрочем, не успев проникнуть внутрь, Драко понял, что Поттера там нет. Новый профессор ЗОТИ ночевал в Хогсмиде. Добраться туда и найти нужный коттедж – небольшой, но довольно уютный — оказалось очень легко.
Поттер спокойно, без всяких сновидений, спал в обнимку с мелкой Уизли. Юноша некоторое время рассматривал закутанного в одеяло гриффиндорца, не понимая, зачем это делает, но потом вдруг УВИДЕЛ – и задохнулся, потрясенный открывшейся картиной.
Победителя Волдеморта окружала еще тонкая, не слишком заметная, но уже очень плотная волшебная аура. Однако это была не та разноцветная, молодая, бьющая через край искрящаяся сила боевых и защитных заклинаний, что наполняла тренировочный зал в Департаменте мракоборцев. Нет, сила нового профессора ЗОТИ была непрозрачной и коричневато–золотистой, напоминая консистенцией и цветом выдержанную медовуху. Эта сила приходила к Поттеру от наполненных волшебством старых стен Хогвартса, где на протяжении более десяти веков звучало неисчислимое множество самых разных заклятий, многие из которых сейчас уже исчезли из памяти чародеев. И именно с Победителем Волдеморта, совершившим свой подвиг в очень юном возрасте, скопившаяся за долгие века магия Хогвартса имела особое сродство: ведь все без исключения ученики мечтают о таких школьных годах, какие выпали на долю Гарри Поттера!