Выродок
Шрифт:
Ситуация стремительно выходила из-под контроля, но юноша все еще старался сохранять лицо:
— Ты собираешься заниматься сексом прямо здесь?! А если сюда войдет кто-то из гостей?! Они ведь скоро проснутся!
— Если дело только в этом, то не стоит беспокоиться! – Котик с нескрываемым облегчением улыбнулся удивительно светлой улыбкой: — Хозяин соседней квартиры на Новый год уехал из Англии и оставил мне ключ. Мы с ним часто выручаем друг друга в подобных ситуациях…
Драко до безумия захотелось кивнуть, пройти в соседнюю квартиру и забыть обо всем… обо всем… обо всем… хотя бы на несколько часов… Он понял, что должен сказать правду, иначе пытка будет продолжаться еще долго, и враз пересохшими губами проскрипел:
— Я не могу… мне нельзя…
— В каком смысле не можешь? – Лайонел с невероятно вежливым недоумением продолжал созерцать вышеупомянутую часть тела собеседника.
— В прямом. Я полтора года на Амортенции сидел, причем последние три месяца каждый день ее принимал… До сих пор иногда хочется…
На красивом лице Котика появилась искренняя жалость. Немного хрипло он спросил:
— Когда это началось? Ты же совсем мальчишкой был!
— Летом 1996 года, когда отца арестовали, — чужая жалость сейчас не резала душу, словно ножом, как это случалось обычно, а напоминала юноше прикосновение его обожженных рук к лицу и телу: не очень приятно, конечно, но выдержать можно. Он решительно заявил себе, что не станет раскрывать душу перед незнакомым, в сущности, человеком, но вдруг услышал свой голос словно со стороны: — Поначалу пил ее только по дурости, чтобы веселее жилось. Отца арестовали, так что я остался главным мужчиной в семье. Считал себя тогда совсем взрослым, а уж когда Метку получил, то решил, что мне вообще все дозволено, вот и отрывался по полной программе… Днем разбирался в делах нашей фабрики, ночью развлекался – я тогда почти не спал…
— Тебя принуждали к этому другие Пожиратели Смерти или сам Волдеморт? – негромко спросил Лайонел.
Драко рассмеялся:
— Да что ты! Меня не надо было уговаривать – я сам во все дыры лез с превеликим удовольствием и считал себя очень крутым! А кто ж от дармового мальчишки откажется?! – он стиснул кулаки, при одном воспоминании о тех уже далеких днях испытывая жгучий стыд. — Знаю, о Темном Лорде и его людях говорят всякое. Некоторые из тех, кто его никогда не видел, считают всех Пожирателей любовниками Волдеморта, а устраиваемые им общие собрания – настоящими оргиями. Так вот, ничего подобного не было никогда! На собраниях обсуждались исключительно деловые вопросы, праздники наши ничем не отличались от обычных светских приемов, лично меня к сексу Темный Лорд никогда не принуждал – мы ни разу не были близки! Да я вообще не слышал, чтобы он от кого-то требовал интимных услуг… Но вдали от глаз господина его рыцари жили… весело. Когда знаешь, что тебя в любой момент могут убить или арестовать, то хочется попробовать все. Ты бывал в больнице Святого Мунго, когда там лежали те, кто только что вышел из Туннелей? Пожиратели жили примерно так же…
Поначалу мне все это очень нравилось, и Амортенцию я пил, чтобы чувствовать себя еще лучше… Думаю, в то время я мог легко бросить принимать зелье, если бы захотел… Но когда я приехал из Хогвартса домой на рождественские каникулы, то уже сильно боялся Волдеморта и сексом старался приглушить страх. И тут Амортенция помогала безотказно!
А когда после гибели Дамблдора я покинул школу и прибыл в ставку Темного Лорда, страшно мне было так, что словами я этого передать не могу. Тогда я и подсел на Амортенцию окончательно. И это помогало еще в одном… Пока я был в силе, то поступал с другими так, как хотел, а они меня ни к чему не принуждали. Но летом 1997–ого все изменилось… Они заставляли меня делать то, что мне не нравилось, и обещали отдать Грейбеку, если я откажусь им повиноваться, — собственный голос доносился словно издалека. — Если бы они меня насиловали, то я бы, наверное, сорвался, но они делали вид, что это все игра, мои отказы – притворство, и их угрозы – тоже шутка… И я поддерживал игру, даже самому себе не признаваясь, что ненавижу этих сволочей до смерти все то время, когда не нахожусь под влиянием любовного зелья. Если бы не Амортенция, я бы, наверное, там с ума сошел или убил кого-нибудь…
Юноша на мгновение прикрыл глаза, а потом продолжил, понимая, что скрывать остатки правды будет просто глупо:
— Я знал, что пройдет еще совсем немного времени – и я превращусь в феллера, которому не нужно ничего, кроме новой дозы. Когда Снейп как-то зашел в Ставку, я практически в ногах у него валялся, умоляя забрать меня оттуда. Уж не знаю почему, но он согласился, поговорил с Волдемортом, и тот отправил меня в Паучий Тупик. Там Снейп меня больше полугода лечил от зависимости. Отравление организма у меня уже было страшное… До сих пор удивляюсь, что остался жив. Только к лету 1998 года я немного оклемался…
Воцарилось молчание. Драко с изумлением обнаружил, что сидит за кухонным столом и пьет кофе из неведомо откуда взявшейся кружки. Котик устроился напротив и смотрел на собеседника с нескрываемым сочувствием.
Через несколько минут Лайонел все же рискнул нарушить окружавшую их тишину и негромко спросил:
— Но с тех пор прошло почти полтора года. Я, конечно, не так хорошо знаю свойства зелий, как Снейп, но, по–моему, Амортенция давно уже должна была покинуть твой организм…
— Так оно и есть, наверное, — юноша зло рассмеялся, — но с психологической зависимостью все сложнее… Я, когда из Флер-де–Лис вышел, радовался до безумия! Если бы я знал, что меня в Министерстве ждет, то, конечно, восторг мой исчез бы напрочь, но в первый вечер после освобождения я чувствовал себя королем Вселенной! Надел самую дорогую мантию, самые броские драгоценности и отправился в очень приличный бар – денег на хороший ресторан мне уже не хватало, но всем прочим об этом знать не полагалось. Выглядел я тогда совсем неплохо, ожогов еще не было, так что на незнакомцев производил приятное впечатление. Познакомился я с девушкой – порядочной, заметь, и очень симпатичной! – и после недолгой беседы она пригласила меня к себе. Я так и не понял, узнала она меня или нет, но большинство людей ценят богатство и положение в обществе выше незапятнанной репутации… Как бы то ни было, мы очень мило провели время, но когда моя случайная знакомая заснула, меня скрутило по–настоящему. Я лежал рядом с ней и боролся с отчаянным желанием разыскать нелегального торговца Амортенцией – их ведь всегда много в Лютном переулке, — купить дозу, принять ее и повторить с этой девушкой все то же самое, но совсем с иным настроением… Я поднялся с кровати, оделся, вышел на улицу и трансгрессировал домой – до сих пор не понимаю, как я тогда смог удержаться… — Драко вцепился пальцами в край стола с такой силой, что ногти побелели. — С тех пор я больше не рискую. Снейп сказал, что тяга к зелью пройдет, когда я влюблюсь по–настоящему, а к тебе, ты извини меня, пожалуйста, я совсем ничего не чувствую. Надеюсь, для тебя это было просто случайным приключением…
— Случайное приключение?! – Котик горько усмехнулся. – Я люблю тебя с того момента, как впервые увидел, – ты тогда стоял в дверях нашего кабинета и очень нагло на всех смотрел. Я не верил, что смогу когда-нибудь влюбиться вновь – и так глупо влип… Наверное, сейчас лучше было бы солгать тебе, но я не хочу отрекаться от своих чувств…
— Ты действительно влюбился в меня с первого взгляда?! – спросил юноша с явным любопытством. — А что ты при этом чувствовал? В книгах описания влюбленностей выглядят очень слащаво, и в них совершенно невозможно поверить…
Лайонел немного смутился:
— Не знаю… Это трудно объяснить… Просто я понял, что ты – абсолютно незнакомый мне парень, о котором я не слышал ничего хорошего, — вдруг стал очень важной частью моей жизни. Я часто думал о тебе, волновался, когда ты влипал в передряги, хотел… — он закусил губу.
— Повезло тебе, что никто из Зверинца не догадался о твоих чувствах!
Котик искренне удивился:
— Да они все поняли с самого начала! Хотя я и не скрывал этого, в общем-то! Только ты ничего не замечал, поскольку у тебя слишком много проблем, чтобы обращать внимание на кого-то еще…
— И даже Песик к тебе не цеплялся? – слова собеседника не укладывались у Драко в голове. – Или вы с ним… Но тогда он, наоборот, должен был возмущаться! Или вы вместе… — юноша умолк, окончательно сбитый с толку.
— Нет, с Шоном мы просто коллеги! Для меня он слишком громко и часто кричит. Кстати, почему ты решил, что… А, тебя ввело в заблуждение то, что мы работаем в связке! Но ведь, по–моему, давно известно, что совместно творить магию могут и чародеи, не испытывающие друг к другу никаких чувств, а супругам и любовникам это удается не всегда…
— Но хоть какое-то взаимопонимание для связки необходимо!.. Вот уж никогда бы не подумал, что Песик может воспринять чью-то…
— Любовь к мужчинам? – Лайонел иронично улыбнулся. – О, нейтрализация Шона заняла немало времени! Поначалу он, по–моему, вообще боялся сидеть со мной в одном кабинете – то ли беспокоился, что может от меня заразиться неправильными сексуальными предпочтениями, то ли опасался, что я возжелаю заняться с ним любовью прямо на рабочем месте… Но такое отношение имело и свои плюсы: Песик, хоть и пытался это скрыть, меня явно побаивался и потому прислушивался к моему мнению. Не знаю, сколько бы это продолжалось, но во время войны с Волдемортом мы с Шоном однажды отправились на самый обыкновенный целевой выезд, а попали на конспиративную квартиру Пожирателей смерти, насквозь пропитаннную враждебной к незваным гостям магией. Так уж получилось, что нас с Песиком хозяева загнали в угол, — точнее, в туалет. Стены мы пробить не могли, да и пользы это никакой бы не принесло, создание Патронусов было заблокировано, как и возможность трансгрессии, а хозяев оказалось человек десять против нас двоих. Единственной – да и то слабой – надеждой на спасение для нас оставалось создание связки… Труднее всего было объяснить Шону, что для этого вовсе не нужно заниматься сексом… Как же Песик, бедолага, обрадовался, когда это понял! — Котик снова улыбнулся.
На некоторое время в кухне снова воцарилась тишина. Драко немного поборолся с любопытством, но в конце концов плюнул на хорошие манеры и спросил:
— Ты не стал священником именно потому, что предпочитаешь мужчин?
— Да, — Лайонел сразу посерьезнел, – и мне понадобилось немало времени и сил, чтобы принять собственный выбор… А разве ты не знаешь эту историю? По–моему, о ней все Министерство сплетничает по–прежнему…
— Я не сплетничаю со всем Министерством, видишь ли…
— Ну что ж, — Котик слегка улыбнулся, — тогда действительно нужно исправить это досадное упущение!.. Понимаешь, волшебники, исповедующие христианство, из-за Статута о секретности не могут быть искренними со священниками–маглами, поэтому среди служителей Божьих уже много веков есть маги, и их жизнь очень непроста. Во всех городах и деревнях Англии, за исключением Хогсмида, чародеи и простецы живут рядом, так что пастору–волшебнику приходится общаться и с теми, кто не способен творить магию. Это накладывает очень жесткие ограничения на повседневную жизнь священников–чародеев, поэтому найти жену им непросто. Девушке, выросшей среди обычных волшебников, трудно привыкнуть к тому, что бытовая магия ей, ее супругу и детям фактически запрещена, а маглорожденным, наслаждающимся своими новыми возможностями, так же нелегко опять от них отказаться… Выйти замуж за священника волшебница может или по очень большой любви, или если искренне верит в Бога, и встретить такую девушку нелегко…