Выродок
Шрифт:
— Это наша работа, мисс.
— Но, может быть, вы все же выпьете чаю?
Драко уже хотел отказаться, но вдруг кивнул, удивившись сам себе. Он поднялся с ковра, с сожалением отошел от камина и уселся на стул, стоящий у чайного столика.
Мисс Леруа взмахнула палочкой – и чайные принадлежности медленно поплыли с подноса на столик.
Глядя, как незваная гостья усаживается в кресло, юноша пытался понять, почему позволил ей остаться, хотя эта бесцветная особа с невыразительным лицом не вызывала у него никаких теплых чувств. Догадка пришла неожиданно: мисс Леруа, в отличие от большинства знакомых Драко девушек, продолжала носить мантию, а не мерзкие джинсы и свитера. Было приятно видеть, что хоть кто-то не поддался отвратительной моде.
— Наверное, после Туннелей вам смешны наши с мамой страхи? — спросила Элен, когда чай разлился из чайника в чашки, а нож нарезал свежевыпеченный кекс на тоненькие ломтики. – В подземельях были инфери и огнечерви, а здесь полтергейсты дурацкие…
— А откуда вы знаете, что я был в Туннелях? – удивился юноша.
— Я видела вас в министерстве, когда Скримджер и премьер–министр маглов вручали ордена тем, кто сражался в подземельях. Сама я не воевала, а в зал меня тогда пустили, потому что я делала фотографии для французского журнала «Сегодня в мире»…
— Так вы работаете? – Драко почему-то казалось, что наследница Леруа вряд ли станет служить.
— Да, разумеется! – Элен фыркнула. – С пятнадцати лет. После отъезда из Англии мы с мамой жили очень бедно – брать деньги у отца она не хотела, так как догадывалась, чем он на самом деле занимался. Фотографированием я увлекалась с детства; к счастью, отец одной из моих подруг был главным редактором газеты, и ему понравились мои снимки. Со временем я стала сотрудничасть и с другими заказчиками, так что вопрос о выборе профессии решила, еще когда училась в Шармбатоне. Вообще говоря, мне очень повезло, потому что я страшная лентяйка…
— А завтра – то есть уже сегодня — вы на работу не идете? Ведь уже очень поздно. Проспать не боитесь?
Мисс Леруа на удивление обаятельно улыбнулась, и юноша только сейчас понял, насколько ее уродует тревога, застывшая на лице каменной маской. Все еще улыбаясь, Элен сказала:
— К счастью, мой рабочий день начинается, когда это удобно клиенту. Иногда приходится уходить из дома в шесть утра, иногда задерживаюсь до полуночи… Мне нравится непредсказуемость! Но на завтра у меня никаких дел не запланировано, и это хорошо, — она вдруг вздрогнула и сразу посерьезнела. – Знаю, мы с мамой кажемся вам истеричками, но, поверьте, мы не трусихи! У мамы хватило мужества бросить отца, а я сразу после приезда сюда делала снимки для путеводителя «Самые знаменитые привидения Англии». Я фотографировала множество призраков, среди них были как дружелюбные, так и не очень, но со всеми я смогла договориться. А здесь, — девушка обхватила себя за плечи, — мне жутко, понимаете?! Смешно сказать, я даже засыпать по ночам боюсь… Дожидаюсь восхода и ложусь, когда уже светло, – так мне легче… Все время кажется, что кто-то смотрит мне вслед, и от этого чешется спина… — девушка грустно улыбнулась. — Знала бы, что так будет, — ни за что бы не приехала в Англию! Но когда адвокат отца рассказал о его завещании, я очень обрадовалась: все-таки приятно жить в собственном доме и не думать о деньгах. Да и родную страну увидеть хотелось… Наверное, на моем месте многие сейчас вернулись бы во Францию, но я человек упрямый. Мне не нравятся те, кто пытается выжить меня и маму из нашего дома, и я не хочу, чтобы эти сволочи добились своего.
— А как ведут себя полтергейсты, мисс?
— По–всякому, — Элен опустила глаза, – иногда орут дикими голосами, иногда громко стучат на чердаке или в подвале… Иногда взрывают в доме бомбы–вонючки, иногда насылают мороки… Ох, когда же это закончится!
— Надеюсь, мы скоро обезвредим тех, кто докучает вам, мисс, — Драко очень хотел успокоить собеседницу.
— Скорее бы! – она грустно улыбнулась. – Иногда мне кажется, что жизнь в Англии никогда не станет нормальной. Проклятье какое-то на нас наложено, что ли?!
Юноша задохнулся: случайная знакомая словно прочитала его мысли. Он сжал руки в кулаки, стараясь успокоиться, и глухо сказал:
— Я верю, что рано или поздно жизнь наладится, мисс. Согласен, сейчас с каждым днем все становится только хуже, но так не может продолжаться вечно! Рано или поздно здравый смысл восторжествует…
— А по–моему, — улыбка снова преобразила лицо мисс Леруа, — самое страшное осталось в прошлом! Затейник и наши полтергейсты – это уже отрыжка, а все остальное не так плохо. Слава Мерлину, эльфов освободили, а то стыдно быть последней рабовладельческой страной в Европе! Теперь бы с бюрократией нашей разобраться да ввести нормальные экономические законы, чтобы лучше всех жили те, кто хорошо работает, а не те, кто дает взятки чиновникам, — и все будет совсем замечательно! Если уж мантии вышли из моды, — значит, жизнь и вправду меняется!
Драко почувствовал себя так, словно пропустил удар на ринге. Юноше доводилось слышать о предателях крови – высокородных чародеях, которые отрекались от своих наследственных прав и становились маглолюбцами. Но видеть такое довелось впервые, и Драко, потеряв на мгновение дар речи, смотрел на девушку, которая с сияющими глазами радовалась гибели мира, где жила с самого рождения. Это было настолько дико и нелепо, что юноша лишь с большим трудом сдержался и спросил, стараясь говорить спокойно:
— И чем же вам не угодили мантии, мисс Леруа?
— Да тем, — она досадливо фыркнула, — что мантии сильнее всего разделяют магов и маглов!
— Да неужели?! – бешенство ушло, сменившись абсолютным спокойствием. Конечно, здесь было не время и не место для дискуссий на настолько важные темы, но с чего-то все равно нужно начинать. – А я всегда думал, что наши отличия от простецов несколько больше…
— У людей бывают самые разные таланты, и магия – всего лишь один из них. Я к тому же неплохо фотографирую, но абсолютно не умею рисовать. А среди маглов есть гениальные художники – импрессионисты, например. Я часто бывала в музее д’Орсэ, когда жила во Франции, и часами могла смотреть на их картины.
— Что вы там рассматривали?! Ведь картины простецов не живые! Магловские портреты даже не разговаривают!
— Ну и что? Мне плевать, что портреты Ренуара не разговаривают и не движутся, – изображенные на них люди живее, чем на картинах большинства художников–чародеев. Многие магловские певицы поют намного лучше Селестины Уорбек. Дома, созданные некоторыми архитекторами–простецами, красивее многих зданий, которые были построены по проектам волшебников. По–моему, дар магии ничем не отличается от остальных людских талантов.
— Допустим на минуту, что вы правы, мисс. Тогда ответьте, почему же маглы ненавидят и преследуют нас?
— Потому что в свое время волшебникам очень не повезло – они оказались крайними. Властям было выгодно обвинить во всех своих неудачах чародеев и объявить их воплощением зла. Чтобы спасти свои жизни и имущество, маги предпочли отгородиться от большого мира. Но свято место пусто не бывает! Когда мы перестали мозолить всем глаза, простых людей стали натравливать на маглов: евреев, негров и всех, кто чем-то отличался от большинства…
— Вы себе противоречите! Сами же говорите, что простецы не могут жить без врагов!
— Но это не повод прятаться по щелям, словно крысы! Да, в XVII веке такое поведение, возможно, было оправданно: Церковь считала чародейство сатанинским умением. Но сейчас времена изменились: евреи и негры сумели добиться равноправия, женщины занимают важные государственные посты, даже к гомосексуалистам маглы относятся терпимее, чем лет двадцать назад. И только мы не пытаемся бороться за свои права, а тратим массу сил на сохранение Статута о секретности! Неужели нам больше нечем заняться?!