Чтение онлайн

— Тебе всё понятно?

Судя по шуршащему прерывистому звучанию, камиллу пришлось постараться, чтобы сделать его речь слышимой.

— Всё.

— Точно?

— Да, всё понятно…

— Хорошо. Иди.

— До свидания, — попрощался я.

— Мы больше не увидимся, — ответил он. — И не приходи… потом. Я запретил всем приходить.

В последний раз я взглянул на его серое лицо, но он уже закрыл глаза, так что передо мной была мёртвая маска. И тогда я ощутил то, о чём раньше только читал: присутствие Смерти. Антропоморфное воплощение физического уничтожения и небытия.

Бог, или посланник бога — у разных культур были свои имена, но у всех была смерть, и везде знали, что рядом с умирающим человеком можно почувствовать это. Не свой страх, не пароксизм инстинкта самосохранения, но нечто другое, постороннее и существующее вопреки всей науке.

Оно показалось мне словно для того, чтобы напомнить: каким бы совершенным я ни был, у меня будет свой финал. И там мы встретимся по-настоящему…

На ватных ногах я вышел из палаты — информация, переданная Штейнбергом, сама по себе была будоражащей, а тут ещё этот образ… Поэтому Елена Бос, которая поджидала меня прямо перед палатой, была в конце очереди. Продумаешь — журналистка, когда тут такое!

Я даже не поздоровался — пошёл вперёд, с трудом переставляя ноги. Ориентировочно — к себе. Только я не особо выбирал дорогу: потустороннее чувство, испытанное впервые в жизни, мешало сосредоточиться. «Кого же я видел? То есть не видел, а…? Осознал? Оно там было — или это взбрык нервной системы? Я думал о Смерти — естественно, что это повлияло…»

Бос, разумеется, не знала, что творится у меня в голове.

— Сначала дети, теперь старики — как будто ты сам лезешь на место Главы! — бросила она мне в спину.

Впрочем, эти слова не сразу были услышаны: понадобилось несколько минут, чтобы вынырнуть и принять её к сведению. Кажется, она хотела обидеть меня? Трактовкой того, что происходит в окружающем меня пространстве?

— Я так живу, — откликнулся я, не оборачиваясь.

Наверное, она ждала оправданий того, что «всё не так». Или обиды: я ведь вчера довольно болезненно отреагировал на вопрос о детях. В общем, какого-нибудь интересного материала для ньюса. Что ж, придётся обойтись — у меня не было других слов.

Если бы не предвыборная кампания, я бы сразу сделал то, что от меня ждал «самый первый» Глава. Но если бы не выборы, меня бы вообще не было на станции: мотался бы по планете, опрашивая камиллов, и ни о чём таком не подозревал.

Всё было взаимосвязано, как я позднее разобрался. Штейнберг, конечно, слышал об «андроиде Рэе, который не совсем андроид», но не знал о моём особом привилегированном положении у Инфоцентра: Леди Кетаки рассказала ему. Произошло это тринадцатого февраля — на следующий день после того, как временный Глава, во-первых, объявил о выставлении своей кандидатуры, а во-вторых, официально включил меня в свою команду. Для умирающего старика, который продолжал следить за, как он её называл, «системой», это имело значение. И не только Ниул принимал его всерьёз…

Из палаты Штейнберга я вернулся незадолго до обеда. Информация «он не имеет ничего против тебя лично — просто проверял, как всё работает» не была ложью: я воспользовался тем же методом, который применил Ниул. «Сообщать минимум, ничего лишнего» — так администрации стало известно о самом факте угрозы, но не об её обстоятельствах. Точно также временный Глава узнал, что всё в порядке, но секрет Штейнберга остался со мной, потому что предназначался он только мне.

— Ну, и прекрасно, — выдохнул Ниул и тут переключился на текущую работу. — Сегодня вечером будет жарко. Слышал про Шестую? Это всерьёз. Подними всю историю «Тильды-6», начиная с замысла и ранних чертежей. Я всё это уже смотрел, но мог что-то упустить. Ищи мотивы: что было сделано из необходимости, а что — ради эксперимента. И подсчитай, сколько часов работы было потрачено Администрацией и теми, кто был назначен. Я там тоже есть, и не только я. Посчитай пилотов, которые были задействованы, расход энергии и техническое обслуживание катеров и грузового транспорта. Проверь, не было ли незапланированных обращений в медблок — и тоже сведи затраты. И конечно, приплюсуй восстановительную терапию для вахтовиков. Мне нужно знать, во сколько суммарно нам обошлась Шестая, и косвенные траты тоже играют роль. На пользу не смотри — этим уже занимаются…

— А это вообще нормально? — перебил я его, продолжая размышлять о «шантаже понарошку». — Вот так взять — и…

— Нормально, — Ниул оторвал взгляд от столешницы. — Даже более нормально, чем если бы были претензии. Потому что если о претензиях не говорится прямо, это повод начать волноваться… за его рассудок. А проверить на себе, как функционирует защита информации… При том, что ему нечего терять. Я это понимаю, — кивнул он задумчиво. — И знаешь, я беру обратно свои слова о том, что делать в старости.

— Тоже будешь шантажировать? — нервно усмехнулся я.

— Буду проверять, как всё работает, — серьёзно ответил он. — После всех этих лет даже я начинаю видеть всё со стороны — представляю, что бывает в сто двенадцать! Финальная экспертная оценка — вот что это было.

— И мы прошли?

— Да, — и он вернулся к данным. — Теперь он может умереть спокойно.

Ниул немного ошибался со «спокойно», но меня не шокировал его цинизм. Я был у первого Главы, я его видел. Именно этого он и заслуживал, вот только врачи не могли обеспечить ему это чувство.

Вообще-то только я мог что-то изменить, и то не факт.

Но сначала — подготовить данные для Ниула, чтобы он мог спокойно дискутировать с оппонентами. Каждый кандидат предлагал свою стратегию, основанную на точных цифрах и прогнозах, и тут нельзя было ошибиться! Конечно, основной курс оставался неизменным: преобразовывать планету до того состояния, когда там можно будет жить без куполов и без риска, а до того момента осваивать звёздную систему и развивать основную станцию. Различия крылись в мелочах. Только это были не просто «мелочи», а решения, задевавшие чьи-либо интересы. Например, расширять или нет ОБ, открывать или нет дополнительные площади под Сад, основывать училище для инженеров — или продолжать пользоваться мощностями Солнечной системы, одновременно рискуя потерять выпускников — на каждую позицию у кандидатов имелось своё мнение. А работа помощников — формулировать обоснования.

До вечера я готовился, потом впятером мы съездили привычным маршрутом из Восточного сектора в Северный — и приняли участие в очередной передаче. Центральной темой была планета и перспективы заселения. Меня немного поспрашивали про И'сы и рабочих тэферских камиллов. Один вопрос задала Зере, но к счастью, можно было ответить «да» или «нет». Я кивнул, соглашаясь: в самом деле, общение с камиллами нельзя было называть «работой для вида», особенно на Тильде. Они нуждались в людях, как нуждались друг в друге.

— Только 189-й тут ни при чём, — поспешил добавить я, и вдруг потерял мысль: серо-зелёные глаза смотрели на меня в упор, как будто она знала, что это самый лёгкий вывести меня из равновесия!

— Мог бы и закончить, — проворчал Ниул по время «разбора полётов». — Не всем понятно, что на стратегию функционирования это не влияет… А то можно решить, что если не общаться, они устоят нам второй «Кальвис»!

Лишь на следующее утро я смог вернуться к «проблеме», которую мне подкинул Жерардо Штейнберг.