Чтение онлайн

— Уходи, — попросил я. — Мне очень не хочется устраивать скандал, но если надо, я его устрою.

Очень хотелось сказать ему, как сильно я обижен. Он воспользовался мной, втерся в доверие, прямо как в старинных романах: притворился другом, чтобы достичь своих целей. Причём сталкерских целей! Страшно неприятно было осознавать это. Всё равно что обнаружить грязь на дне только что выпитого стакана воды.

Но лишь человек способен «обижаться». Во всяком случае, имеет право на это.

— Если в тебе есть хоть что-то… — начал Йохан.

— Я андроид, — прервал я его. — С очень высоким уровнем доступа. Если бы я был человеком, я был бы для тебя бесполезен.

Он развернулся и зашагал прочь, засунув руки глубоко в карманы брюк. Приходя мимо Бос, он немного замедлился, но так ничего ей не сказал, она же неторопливо двинулась в мою сторону.

С первым делом покончено. Теперь второе — несравнимо сложное. Кажется, вообще неразрешимое.

Что сказать ей? Как объяснить? Бос была вправе вытащить наружу правду о маньяке. В этом состояла её работа, тут Ирвин был прав. Это Служба Досуга обязана развлекать, долг журналистов — находить ложь и вскрывать её.

Полночи я возился с собранными материалами, и прочитал множество историй про людей, занимавшихся тем же самым. Они выносили закопанную правду на свет — вопреки обстоятельствам, наперекор выгоде, даже ценой своей жизни, как Тереза Ковач, разоблачившая заговор энергетических корпораций. Благодаря её усилиям человечество сделало первый шаг к Третьей энергетической революции, приблизившись к своему будущему. К нашему будущему. Но тогда этого не знали — что вообще будет хоть какое-то будущее. Её ненавидели даже после смерти. Её винили в экономическом кризисе и даже в войнах — и только через полвека люди оценили её поступок.

Эту биографию предложила Елена Бос. Она выросла на таких историях. Она продолжает это дело, и невозможно доказать ей, что жизнь на станции не улучшится, если все узнают о маньяке! Бос была готова и к скандалу, и к неприятным последствиям. Лучше так, чем жить во лжи.

— Я получила твоё приглашение, — сказала она вместо приветствия и упала на диван рядом со мной. — О чём ты хотел переговорить?

Я внимательно посмотрел на неё. Вызывающий контраст с неуклюжим Йоханом — уверенная в себе, сильная, ловкая в движениях, даже грациозная. Хищница! Но не злая. И не коварная. Просто охотится.

— Я знаю, что вы присоединились к нашей группе, преследуя свои интересы, — заявил я. — Профессиональные интересы.

— Не совсем верно, — улыбнулась она и села на диване боком, чтобы лучше видеть меня. — Я совмещала.

— Это не хорошо, — вздохнул я.

— Ну, хочешь, я уйду? — предложила журналистка. — Если это так важно, я буду заниматься только своими интересами! Правда, ты-то тоже разбрасываешься…

— Я — другое, — сконфуженно пробормотал я.

— Почему?

— Потому что я не знал, что будет суд. Я среагировал на проблему. А ты с самого начала…

— Ну, извини, извини, — она выставила ладони, признавая поражение. — Ты не выбирал. Я выбирала. Я слегка замаскировалась, но это не значит, что я была бесполезной. В отличие от некоторых.

Я не стал уточнять, кого она имеет виду.

— Так ты об этом хотел поговорить? — спросила она, наматывая на палец прядь цвета корицы.

— Что ты ищешь?

— А как ты думаешь?

«Интересно, а как бы это выглядело, если бы на моём месте был Ирвин?» — подумал я и улыбнулся, представив это дивное зрелище.

— Ты смотрел мои запросы? — поинтересовалась Бос. — Доступ у тебя есть, я знаю. Должен быть. Смотрел, да?

Мне следовало смутиться, но, похоже, я уже привык к тому, что могу всё, что может логос.

— Ничего странного в тех именах не увидел?

— Странного?

— Что общего между всеми этими людьми? Включая тебя?

Я ощутил d'ej`a vu — и не преминул зафиксировать свой «первый раз». Значит, вот что значит это слово и это чувство! Поскольку терять мне было, в общем-то, нечего, я принялся повторять прошлую цепочку:

— Мы чужие на «Тильде»…

В этот раз всё было гораздо короче.

— Вот именно! — журналистка в возбуждении хлопнула ладонью по спинке дивана. — А что ещё? Давай, я отвечу. Вы все проблемные.

Она сделала паузу, давая мне время усвоить информацию.

— Проблемные, понимаешь? И вас слишком много.

— Что ты хочешь сказать?

— То, что говорю. На станции ненормальное количество переселенцев с метками СПМ, с диагнозами и очень увлекательным прошлым. Мид, Рейнер, Саласар, Юсупов, Зив, Гейман — ты их знаешь. Да ты и сам тоже не самый рядовой, согласись…

Я мог лишь усмехнуться на это.

— Они и раньше были, — усмехнулась она, показав остренькие зубки. — Но настоящий обвал начался в 184-м. До этого мы их получали в обычном режиме, и подарочки типа Прайса были редкостью. А вот после 184-го посыпалось как из рога изобилия. Знаешь, что произошло в том году?

Я помотал головой.

— Камрад Кетаки впервые была избрана на пост Главы Станции.

— Мне кажется, у вас паранойя, — сказал я. — В 184-м много всего произошло. Во-первых. Во-вторых, семьдесят девять процентов переселяющихся выбирают сами, а восемнадцать — из двух или трёх станций. Только Администратора, или эксперта, или спамера могут отправить в командировку. Есть практика, но это всегда на оговоренный срок. Никто не имеет права указывать человеку, где ему жить! Миллион условий должно сойтись, чтобы такое произошло…

Я осёкся, потому что они рассмеялась. От смеха не умирают, но и приятного мало.

— Глупый андроид! — сказала она почти ласково. — Выучил, как должно быть правильно, и веришь в это! Ну, верь. Только проверь то, что я сказала. Если у тебя есть первый ФИЛД, проблемы с этим не будет. Посмотри у нас, посмотри на другие станции. А когда увидишь статистику, подумай, почему так?

Я вздохнул — только этого не хватало!

— А как вы думаете?

— У меня есть две версии, — с готовностью откликнулась она, — Либо нас превратили в отстойник, либо проводят эксперимент. Мне не нравится ни первое, ни второе. В отличие от Кетаки и многих других, я здесь родилась. Я не хочу, чтобы моя станция превратилась в выгребную яму. И я буду искать того, кто здесь за это отвечает. Кто допускает такое, чтобы сохранить хорошие отношения с Центром, получать у них поддержку, а через это — укреплять своё положение. А у нас здесь происходит то, что происходит. Скольких убил Мид? Одного. А мог — пятерых. Или десятерых. А скольким людям попортила кровь Ядвигочка? И это не единичный случай, — она покачала головой, и я готов был поспорить, что только сейчас она вспомнила про брата. — Это только кажется, что у нас всё хорошо, и «Кальвис» мы пережили лучше всех. У нас тут всё гораздо серьёзнее!

Мне до того надоела вся эта шпионская возня, что после утреннего двойного «изгнания» я занимался исключительно делом Фьюра и Тьюра. Было приятно помучить Хёугэна: он весь извёлся, но не рискнул использовать внутренний чат и спросить про расследование, которое вела Бос. Её отсутствие можно было истолковать по-разному… Остальные члены команды никак не отреагировали на сокращение — не до того было.

Когда я приступал к этому делу, когда в первый раз шёл в «В1-Б-9», я думал, что понадобится как минимум месяц, чтобы найти в прошлом «людей будущего» или, как их называл Туччи, «людей с искрой». Но уже к концу первого дня на доске была дюжина имён. И чем глубже мы погружались, тем труднее было выбирать. Так что не прошло и недели, как было решено заканчивать со поисками и приступать к выбору самых значимых — «самых убедительных» в нашем случае.