Чтение онлайн

Теперь он был совсем другим.

Анна не знала, что в городке живет так много народу, – и, казалось, все они, нарядно одетые, сейчас собрались в ее гостиной. Здесь была Виолетта в своем типичном странном наряде из фех юбок, шотландского свитера и армейских ботинкок. Элмер Тибодо Третий, фармацевт, чей отец и дед владели аптекой, которая сейчас принадлежала ему. По мнению Анны, каждый представитель рода аптекарей Тибодо больше походил на продавца подержанных машин. Он пришел вместе с Трипом, чрезвычайно толстым эпикурейцем, с красивыми руками и страстью к маскам из морских водорослей, которые ему делали в самом плохом салоне города. Его не волновало, что всем было известно о его процедурах с лицом и об ассортименте лосьонов и мазей в его ванной (он тайно встречался с матерью косметолога, которая, конечно же, тратила большие суммы денег на средства по уходу за кожей). Насколько Анна поняла, единственным видимым различием между этим городком сейчас и пятьдесят лет назад было то, что люди стали гораздо более откровенными; отец Триппа, реши он заботиться о своем теле, никогда бы не позволил никому узнать, что у него есть сорок видов лосьона.

– Эй! Эй! – кричал сидящий в углу мужчина, когда мимо него проходил новый гость. На коленях у него была коробка с пиццей.

Он был чьим-то племянником, Анна не могла вспомнить чьим. Ему было под пятьдесят, рост его достигал почти двух метров. Это был тяжелый случай, с IQ около шестидесяти или семидесяти.

– Я Аса, но люди называют меня Тут, я палиндром, – сказал он, посмотрев на только что вошедшую компанию геев.

– О, да? – сказал один из них. – Ты уже вышел из туалета?

Анна посмотрела на слегка косящие глаза и слюни на его подбородке.

– Я принес пиццу. Это праздник? Я заготовил слишком много. Ха.

Гостиная заполнилась, на вечеринке перемешались жители городка и геи, которых было очень много. Анна и представить себе не могла, что у Джека так много друзей. Геи любят вечеринки. Или это стереотип? Из подарков, которые они принесли, можно было построить кучу до потолка. Джек сегодня был очень привлекательным, в потрясающем смокинге – акулья кожа от Армани, – оставшемся с тех времен, когда он был богатым. Смокинг был перешит, делал его худобу не такой заметной и в какой-то степени даже стильной. Портной искусно перекроил пиджак и вдобавок подбил его чем-то, поэтому верблюжий горб Джека был практически незаметен. Его редкие светлые волосы были уложены с гелем и поэтому блестели. Анна подумала, что он выглядит как ангел эпохи Ренессанса: его прямое тело было предназначено для того, чтобы получать небесный свет. С тех пор как они познакомились, она еще никогда не видела Джека таким красивым и здоровым. Он стоял с компанией мужчин, некоторые из них по непонятным причинам пришли в маскарадных костюмах. Анна насчитала три Мерилин Монро, одного Роя Роджерса и очень хорошенькую Джуди Гарланд – у молодого парня в костюме Джуди была густая бахрома ресниц, томный взгляд и узкие бедра, словно у девочки. Он принес с собой что-то напоминающее огромную картину, завернутую в рождественскую бумагу с эльфами, которые были больше похожи на чертиков. Его красная помада оставила след на щеке Джека.

Анна прошла сквозь всю эту толпу к бару, она была немного рассержена, что Марвина с Гретой еще не было. Грета сказала, что выедет из Бостона пораньше, и Анна предполагала, что она будет здесь до полудня. Наверное, у нее в последнюю минуту возникла какая-нибудь проблема с Лили. И Марвин должен быть уже здесь. Анна протянула свой бокал для мартини бармену. Около бара, словно утомленный бизнесмен с огромными долгами, сидел Стюарт. Он выглядел болтливым и беспокойным.

– Предполагалось, что ты будешь Джин Келли? – спросила Анна, кивнув на его плащ.

– Что? – не понял Стюарт.

– Твой плащ.

– О нет. Я не в костюме. – Он подумал, что, должно быть, смешно выглядит в застегнутом на все пуговицы и туго подпоясанном, как у городского извращенца, плаще. Стюарт подошел к толпе, состоящей из Джуди Гарланд и Мерилин Монро, и снова вспомнил мероприятие двухлетней давности, когда все геи, толпившиеся на платформе, были Мерилин. Тогда Джек был на пике своей красоты и неверности, хотя о последнем Стюарт до некоторых пор не догадывался. Если не сдадут нервы, он покажет Джеку свое пальто, когда все будут смотреть подарки. Большинство присутствующих мужчин, если не все они, знали о легкомысленной ветрености Джека. Стюарт насчитал, по крайней мере, пятерых, с кем, бесспорно, когда-то спал Джек. Важно, что это будет публичное вручение подарка: он уже обдумал и отверг идею подарить пальто наедине. Недавно он прикрепил к пальто инструкцию от коробочки с тампонами, ту, что Джек видоизменил для Флинн, – пустые очертания, которые он зарисовал и украсил улыбками и украшениями. Этот клочок бумаги уже не принадлежал их совместной жизни, но показывал новую сторону Джека – сострадание, – которое проникло и в их отношения. Не то чтобы они опять были вместе… Стюарт не хотел задумываться. Единственное чего он хотел в данный момент, – это быть с Джеком. Дэвид пугал его, льстил, выдвигал ультиматумы, поэтому Стюарт перестал звонить сам и не отвечал на его звонки. Сейчас он просто не мог вернуться в Бостон. Один из студентов старшего курса согласился подменить его на занятиях.

Стюарт допил виски, надеясь, что нервный пот не побежит по засушенным цветам в рукавах и не просочится сквозь страницы Песни песней Соломона, прикрепленные к воротничку. «Я принадлежу своему возлюбленному, а он принадлежит мне; он в лилиях».

Через два часа все смешалось: геи вперемежку с чопорными провинциалами на залитой алкоголем дорожке. Местный приверженец идеи судного дня Альберт Кир, у которого был полный бункер консервов и воды в бутылках, разговаривал с одной из Мерилин, словно они были закадычными друзьями, а Виолетта танцевала с мужчиной, одетым как Джуди Гарланд, под песню «Я верю в чудеса». Джек уже час открывал подарки, и конца этому не предвиделось.

– Анна, посмотри, – позвал ее Джек. – Полная коллекция фильмов с участием Роберта Митчема. – Он держал в руках DVD-диски. – Ты, несомненно, заставишь меня смотреть их наверху.

– Только по второму кругу. Малыш Митчем – это надолго.

– Я предпочитаю длинного Митчема, но понемногу.

Анна села на диванчик рядом с Джеком, чтобы рассмотреть его трофеи. Носки из кашемира, три рубашки от Армани, оригинал фотографии Эдварда Вэстона, компакт-диски, сделанные вручную полочки для специй и огромные бутыли лосьонов для тела и гелей для душа.

– Когда мне исполнялось пятьдесят, у меня не было даже половины твоей добычи, – шутливо возмутилась Анна.

– Геи всегда знают, как важно дарить хорошие вещи. Никогда не знаешь, как долго будешь богат. Ведь правда? – сказал Джек ни к кому не обращаясь. – Сегодня ты инвестиционный брокер, завтра простой телезритель с дешевыми часами на руке.

Джуди Гарланд протянул огромный подарок, который мог быть только картиной или чем-то в этом роде:

– Готовы к Моне Лизе?

– Что это, черт побери? – Джек сорвал оберточную бумагу. – О-о, – протянул он, и Анна увидела выражение его лица – свежее дополнение к набору, – которое ей уже начинало нравиться, покоряло своей подлинностью. Это был очень глубокий и спокойный взгляд, словно Джек видел саму сущность вещей. Его глаза широко открылись и тут же превратились в маленькие щелочки, прежде чем на лице появилась улыбка. – О, – снова сказал он и наконец повернул картину лицом к присутствующим. Это была черно-белая фотография Джека, одетого только в шляпу. В руках у него были щипцы для барбекю, которыми он держал гамбургер, прикрывающий гениталии. Джек стоял у гриля и смотрел в камеру, широко улыбаясь. Его окружали мужчины и женщины, невозмутимые, как будто ничего особенного не происходило, они столпились у гриля, держа в руках приготовленные булочки. Анна предположила, что эта фотография развеселит собравшихся, но люди рассматривали ее с серьезностью, которая больше подошла бы для выставки работ Вэстона. Сначала она не поняла, почему все молчат, – конечно же, это общество не было оскорблено, – пока сзади не подошла Виолетта:

– Хм. Отличное тело. Кто он?

Анна посмотрела на нее, а потом на компанию вокруг Джека; они избегали смотреть друг на друга и на фотографию.

Джек нарушил молчание.

– Ты помнишь это, Стюарт? – спросил он. – «Справочник деревенщины», который составлял Курт.

Улыбнувшись, Стюарт кивнул. Как он мог забыть такое? Это было как раз перед тем, как все изменилось. Он взглянул на фотографию, а потом на Джека. Никто бы не сказал, что это один и тот же человек, но ему больше нравилось нынешнее лицо. Хотя было заметно, что Джек устал, какое-то напряжение появилось вокруг рта и в наклоне головы.

Стюарт нервничал, несмотря на три бокала мартини, которые выпил, надеясь преодолеть волнение.

– У меня есть для тебя кое-что, – сказал он, спускаясь со стула у бара, снял пальто и положил его на диван перед Джеком. – С тех пор как я тебя узнал, ты стал самым захватывающим событием в моей жизни, как торнадо, за пределами которого я никогда не хотел быть. Я не мог представить, что не буду окружен тобой. И это было еще одно важное событие.

Он развернул пальто, рассказывая о номерах со спортивных маек Джека – по большей части окружающим, нежели ему, цветах, которые они собирали на своем первом свидании, о перьях воркующих голубей, чье гнездо было около окна их спальни в Калифорнии. Но спустя несколько минут почувствовал, что внимание слушателей несколько рассеялось. Стюарт серьезно посмотрел на Джека, наблюдая, как на его лице оживают воспоминания, когда он прикасается к их прошлому.

– В любом случае я дарю тебе это с любовью и наилучшими пожеланиями.

Джек поднял на него взгляд, а потом отвернулся:

– Меня переполняют чувства. Я потрясен.

– Это просто символ тех времен, когда мы были вместе. Обзор событий.

– Это произведение искусства. – Джек накинул пальто на плечи. – Я сохраню его навсегда.

Стюарт улыбнулся. Джек поцеловал его, так, что половина присутствующих в комнате уставились на них. Стюарт отодвинулся, но Джек прижал его к себе снова, целуя в лоб, в губы, в левую щеку, в правую, и прошептал ему на ухо: