Высоцкий — две или три вещи, которые я о нем знаю
Шрифт:
Высоцкий же отчет о своей выдержке и постоянстве заканчивает на поэтической ноте:
Как хорошо ложиться одному — Часа так в два, в двенадцать, по-московски, И знать, что ты не должен никому, Ни с кем, и никого, как В. Высоцкий!Однако я далеко ушла от описания пребывания поэта в Грозном. Любопытны сами по себе обстоятельства, сопутствующие его выступлениям, не только из-за колоссального успеха, которого достиг Высоцкий в этом городе как актер, как поэт и как певец. Не менее интересна и судьба программы с его участием, снятая на их телевидение. Высоцкий очень интересно рассказывает в ней о своем творчестве, о роли поэзии в его жизни, об источниках вдохновения.
Программу эту не выпустили, в который раз оказалось, что цензоры считают за честь, даже за одну из главных целей деятельности сделать невозможным Высоцкому презентовать свое творчество в средствах массовой информации. Мало того. Пленки с записями Высоцкого было приказано уничтожить. Руководство телевидения выдало соответствующее указание и любой фрагмент программы должен был исчезнуть бесследно. Так случилось бы наверняка, если бы не один из работников — обычный представитель персонала технического обслуживания, которому приказали уничтожить пленки. Но он не уничтожил записи, а спрятал их в таком месте, где они были в полной безопасности. Именно благодаря его самоотверженности и дальновидности телевыступление Высоцкого в Грозном сохранилось полностью. Программа была показана в честь 10-летия пребывания поэта в этом городе спустя восемь лет после его смерти. И, конечно, всегда будет об этом напоминать замечательная песня, которую с таким потрясением слушали чеченцы и ингуши в 1978 году:
Я сам с Ростова, я вообще — подкидыш, Я мог бы быть с каких угодно мест. И если ты, мой Бог, меня не выдашь. Тогда моя свинья меня не съест. Живу везде, сейчас, к примеру, в Туле. Живу и не считаю ни потерь, ни барышей. Из детства помню детский дом в ауле, В республике чечено-ингушей. Они нам детских душ не загубили — Делили с нами пищу и судьбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетела с выхлопом в трубу. Я сам не знал, в кого я воспитаюсь. Любил друзей, гостей и анашу. Теперь чуть что чего — за нож хватаюсь, Которого, по счастью, не ношу. Как сбитый куст я по ветру волокся. Питался при дороге, помня зло, но и добро. Я хорошо усвоил чувство локтя. Который мне совали под ребро. Бывал я там, где и другие были — Все те, с кем резал пополам судьбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Нас закаляли в климате морозном, Нет никому ни в чем отказа там. Так что чечены, жившие при Грозном, Намылились с Кавказа в Казахстан. А там — Сибирь — лафа для брадобреев, Скопление народов и нестриженных бичей. Где место есть для зэков, для евреев И недоистребленных басмачей. В Анадыре что надо мы намыли. Нам там ломы ломали на горбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Мы пили все, включая политуру, И лак, и клей, стараясь не взболтнуть, — Мы спиртом обманули пулю-дуру! Так, что ли, умных нам не обмануть? Пью водку под орехи для потехи. Коньяк под плов с узбеками, по-ихнему — пилав. В Норильске, например, в горячем цехе Мы пробовали пить стальной расплав. Мы дыры в деснах золотом забили, Состарюсь — выну, денег наскребу! Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Какие песни пели мы в ауле. Как прыгали по скалам нагишом! Пока меня с пути не завернули, Писался я чеченец-ингушом. Одним досталась рана ножевая. Другим — дела другие, ну а третьим — третья треть. Сибирь, Сибирь — держава бичевая, Где есть где жить и есть где помереть! Я был кудряв, но кудри истребили — Семь пядей из-за лысины во лбу. Летела жизнь в плохом автомобиле И вылетала с выхлопом в трубу. Воспоминанья только потревожь я — Всегда одно: «На помощь! Караул!» Вот бьют чеченов немцы из Поволжья, А место битвы — город Барнаул. Когда дошло почти до самосуда, Я встал горой за горцев, чье-то горло теребя, Те и другие были не отсюда. Но воевали, словно за себя. А те, кто нас на подвиги подбили, — Давно лежат и корчатся в гробу. Их всех свезли туда в автомобиле, А самый главный — вылетел в трубу.«НЕ ВЕЗЛО НАМ С ТОБОЙ И В НАСЛЫШКАХ…»
Наряду с тремя супружескими союзами Владимира Высоцкого и последней большой любовью его жизни, которой, без всякого сомнения, была Оксана, очень пристального внимания заслуживают также его чувства, которые он питал по отношению к Татьяне Иваненко. Эта необычайно красивая актриса сыграла в жизни Высоцкого исключительную роль, а кроме того считается (правда, неофициально, хотя довольно достоверно), что отцом ее дочери является именно Владимир Высоцкий.
Но Татьяна Иваненко всячески избегает разговоров не только с назойливыми журналистами, а и с ловящими каждое ее слово исследователями жизни и творчества Высоцкого. Первый раз я услышала о дочери поэта относительно поздно, где-то через 12 лет после его смерти, то есть в 1992 году. Узнала о ней от Рафаэля Клейнера, замечательного российского декламатора, интерпретатора многих популярных произведений. Клейнер знал Высоцкого довольно хорошо. Это в его адрес поэт бросил когда-то со сцены слова: «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Клейнер», подтрунивая одновременно над крылатой фразой знаменитого поэта. В известном выражении, спародированном Высоцким, вместо фамилии «Клейнер» фигурировал «Ленин».
Рафаэль Клейнер был ценим поэтом за его великое эмоциональное артистическое чутье, за превосходные литературно-музыкальные композиции, в которых он декламировал произведения Ахматовой, Бродского, Мандельштама, Пастернака. Сейчас артист прекрасно интерпретирует поэзию Владимира Высоцкого.
Клейнер в свое время заявил, что фрагмент одной из шуточных песен Высоцкого, где говорится о настойчивой Насте, касается именно дочери поэта, носящей имя Настя, или Анастасия. Вторая жена Высоцкого Людмила Абрамова не подтверждает, но и не опровергает информации о внебрачной дочери поэта.
Довольно бурный и очень громкий роман Высоцкого и Татьяны Иваненко начался в то время, когда он был женат на Людмиле Абрамовой. Люди, близко знавшие поэта, утверждали (и были в этом единодушны), что он уже после женитьбы с Мариной Влади встречался также с Татьяной Иваненко и даже ездил к ней в Одессу. Прежде всего он поддерживал ее материально. Зная, что такая помощь ставит ее в неловкое положение, он прибегал ко всевозможным уловкам при переводе ей денег. Высылал, например; разные суммы, заранее договариваясь поставить на квитанциях печать бухгалтерии Одесской киностудии, чтобы Татьяна Иваненко считала, будто это причитающиеся ей гонорары за работу в студии. Этот факт публично подтвердила бывший главный бухгалтер Одесской киностудии Нина Никишева.
О Татьяне Иваненко в кругах поклонников и знатоков творчества Высоцкого говорят, что она была единственной женщиной, любящей его по-настоящему и очень сильно переживающей его преждевременную смерть.
Некоторые поклонники поэта склонны также допускать, что Высоцкий был отцом еще одного внебрачного ребенка. При этом они указывают на сына… Изы Высоцкой, первой жены поэта. Мальчик не появился на свет в период ее брачного союза с Высоцким, а родился через многие годы после того, как они расстались, а потом и развелись. Мало того, поэт даже не успел вовремя узнать о его рождении, но — как настойчиво повторяют некоторые поклонники Высоцкого — нельзя исключить то, что он решил стать его отцом… Ребенок получил фамилию Высоцкий, и это вовсе не означает, что он сын поэта. Просто взял фамилию матери, так как Иза Высоцкая после развода с поэтом решила, что будет носить его фамилию. Впоследствии она вышла замуж за известного российского режиссера Сергея Десницкого.
Но ни фамилия Высоцкий, ни тем более имя Глеб не являются подтверждением того, что поэт является отцом мальчика. Такое имя ему дано в честь героя фильма, которого актер Высоцкий удачно воплотил в сериале «Место встречи изменить нельзя». Речь идет о капитане милиции Глебе Жеглове, использовавшем в своей противо-преступной деятельности, как «Грязный Гарри», не совсем совпадающие с буквой закона методы.
Наряду с Аркадием и Никитой (сыновья поэта от брака с Людмилой Абрамовой) есть также и Глеб Высоцкий, однако его анкетные данные хоть и могут внешне указывать на родство с поэтом, но в сущности отражают, вероятно, только желание его бывшей жены Изы сохранить память об актере. И мы почти уверены в том, что единственным внебрачным ребенком Высоцкого является только Настя — дочь Татьяны Иваненко. Тане, сыгравшей значительную роль в его жизни, поэт посвятил прекрасную песню, созданную, скорее всего, весной 1971 года.
Татьяне Иваненко:
Как все (это), как все (это) было И в кулисах, и у вокзала! Ты, как будто бы банное мыло, Устранялась и ускользала. Перепутаны все мои думы И замотаны паутиной. Лезу я, словно нищие в сумы, За полтиной и за рутиной. Ох вы, думушки! Ох, мыслишки! Ох вы, кумушки и невесты! Не везло нам с тобой и в наслышках, Не поверилось… Экий бес ты! Только вербы и льны, только дали, Только светлые дни или луны. Здесь прибежище твое, Таня. Так пропойте ей аллилуйю! Так пропойтесь ей, злые песни. Отзвучите ей, все кантаты! Гимны добрые или вести, Чаще в голову лезьте для Таты!«КАК БУДТО ХОТЕЛИ ПРОВЕРИТЬ, ЖИВ ЛИ…»
Об отношении Высоцкого к детям мало что известно. Кроме небольших заметок, содержащихся в воспоминаниях о поэте, эта тема почти не затронута. А жаль, зная чуткость Высоцкого, о которой так часто говорят любящие его и любимые им женщины, было бы интересно знать его восприятие детей.
Людмила Абрамова — вторая жена поэта признается: «Володя очень уважал детей. Именно так: уважал. Даже новорожденных. Знаю, что это звучит как-то странно, но именно так и было. К новорожденным он относился также с уважением».