Чтение онлайн

А еще в Париже были скучные и утомительные встречи, участие в нудных и не совсем умных дискуссиях. Хотя такое же могло быть и в Москве. В 1980 году Высоцкий вместе с Мариной Влади провел новогоднюю ночь у известного писателя Юрия Трифонова. Взял с собой гитару. Юрий Трифонов позднее вспоминал: «Это было что-то ужасное. Пришло к нам много гостей. Были среди них и Володя с Мариной. Я вспоминаю тот вечер только потому, что к нам пришел Володя. Только благодаря ему я храню его в памяти. И в течение этого вечера никто ни разу не попросил Володю спеть. Все долго и громко говорили о самих себе и своих успехах. А Володя был такой тихий, скромный, неразговорчивый. Когда они с Мариной уходили, моя жена сказала: «Володя, вы нам так ничего и не спели, а я так хотела вас послушать. Вы ведь даже принесли гитару…». Володя усмехнулся, как бы извиняясь: «Но другие не хотели. Было видно. В другой раз спою». И вышел. Был он среди нас, а все были заняты только сами собой».

Это происходило в Москве. В Париже было что-то похожее. В 1975 году Высоцкий записал в дневнике; «Костя (знакомый поэта. — Примеч. автора) говорил тосты, пьянел и был счастлив, хвастался большой политической эрудицией, намекал на близкие отношения с Мариной, словом, вы…вался, но симпатично, я ему поддакивал».

В заметках поэта, полных удивительной тоски, грусти и подавленности, есть только одна светлая сторона, содержащая в себе те фрагменты дневника, в которых проскальзывает чувство юмора Высоцкого, проявляющееся в оценках людей, фактов и событий: «Спали, однако, как дома, но с кошмаром. Марина уже которую ночь во сне давила на тормоз и крутила руль. А я ей советы давал и дорогу указывал. Она не возражала, потому что спала».

Говоря о юморе Высоцкого, следует отметить, что его необыкновенный талант к ироничным, удивительно точным наблюдениям и комментариям проявляется не только в его песнях, но также в заметках и письмах. Вообще письма Высоцкого — это особая тема, поэтому буду возвращаться к ней еще не раз в этой книге. Только одно хочу подчеркнуть: как в дневнике, так и в письмах поэт метко и остроумно комментировал то, что происходило вокруг. В 1972 году в письме к Станиславу Говорухину Высоцкий писал: «Свяжись со мной, Славик, хотя бы по телефону. Марина тебя целует, хотела тебе написать на вашем родном французском языке (Говорухин учил французский язык. — Примеч. автора), но лежит пластом и причитает по-русски, совершенно обессилев. Но привет для тебя, несмотря ни на что, вымучила. Говорит, что с удовольствием бы тебя увидела. Книга — новейший Сименон — лежит и ждет твоего внимательного и ненасытного глаза. Славик, мой дорогой! На душе паршиво и отвратительное настроение, хотя счастлив, что баба при мне, хоть и больная». Юмор, остроумие Высоцкого были одной из форм его борьбы с ежедневной серостью будней, и прежде всего с разного рода ударами судьбы, которых выпадало на его долю очень много. И хоть временами иронические замечания актера с большим трудом пробивались через толщу горьких размышлений но их легкость и фривольность, пусть и в небольшой степени, делали светлее его мрачное настроение. Именно такую смесь улыбки и грусти мы находим на страницах дневника Высоцкого Дневника, который дождался уже множества переизданий, в том числе и заграничных.

А ценность его поистине огромна. И высоцковеды до сих пор тешат себя надеждой, что еще где-то на дне ящиков столов ждут исследований и выхода в свет другие дневники и материалы поэта.

Это стихотворение Владимир Высоцкий написал в 1973 году во время своего первого выезда на Запад. Произведение является первой частью поэтического «Дорожного дневника», который состоит из тринадцати стихотворений и песен.

По пути в Западную Европу поэт побывал также и в нашей стране. Это был его первый визит в Польшу. Позднее он задерживался у нас неоднократно. В мае 1980 года он приехал в Польшу, но уже по официальному приглашению, когда Театр на Таганке участвовал в упомянутых уже в этой книге Международных театральных встречах.

Высоцкий питал к нашей стране особые чувства. В 1970 году в заполненной им самим анкете (предложенной ему одним из друживших с ним актеров) на вопрос о странах, к которым он относился с симпатией, поэт ответил: Россия, Польша, Франция.

До 1973 года Польша попала в некоторые произведения Высоцкого, выдержанные в шуточной, юмористической манере. Но, по правде говоря, первое упоминание Польши в его творчестве — это два стихотворения из «Дорожного дневника». Речь — о произведениях «Хитрованская Речь Посполитая» и «Дороги… дороги».

Высоцкий встречался в Польше со многими представителями мира искусства и культуры, среди которых Анджей Вайда, Ежи Хоффман, Даниэль Ольбрыхский. На одном из концертов русского актера присутствовал тогда еще совсем молодой Яцек Качмарский, и, по словам польского барда, именно эта встреча с Высоцким повлияла на его дальнейшую жизнь. Именно благодаря Высоцкому Яцек Качмарский стал писать стихи и сочинять музыку к ним, с гордостью считая Высоцкого своим учителем.

Воспоминания о великом поэте написал Даниэль Ольбрыхский. Его книга «Поминая Владимира Высоцкого» позже была переведена на русский язык и вышла в Москве. Один из наиболее спорных и потиворечивых высоцко-ведов Анатолий Сидорченко дал ей сокрушительную оценку в двух своих книгах. Впрочем, как и воспоминаниям Марины Влади. Сидорченко не стесняется в выражениях и любит шокировать. Название его последней книги звучит так: «Книжка Марины Влади в переводе Рашэн-дяди». Лично я хочу признать: хотя временами трудно избавиться от ощущения, что «Рашэн-дядя» не приводит никаких аргументов в поддержку своих выводов, очень часто он абсолютно прав. И именно тогда, когда утверждает, что множество воспоминаний о Высоцком — это, по существу, настойчивые и упорные повторы авторами дифирамбов в собственный адрес. Они могли бы смело повторить за Маяковским: «Себе, любимому, стихи те посвящает автор», — с той лишь разницей, что посвящают они себе не поэмы и стихи, а целые книги.

Увы, отсутствует возможность сравнить воспоминания польских друзей Высоцкого о его пребывании в нашей стране с рассказами или записями самого поэта. В дневнике Высоцкого за 1975 год мы находим лишь небольшую заметку о встрече поэта с Даниэлем Ольбрыхским и его женой Моникой, а также несколько записей впечатлений после просмотра одного из спектаклей, поставленных режиссером Анджеем Вайдой. Но с полной уверенностью можно сказать, что визиты в Польшу оказали на Высоцкого определенное влияние, хоть и не нашли своего отражения в его высказываниях (как, к примеру, пребывание во франции).

Кроме упоминаемых выше двух стихотворений из цикла «Дорожный дневник», наиболее «польским» произведением Высоцкого является, несомненно, написанный вместе с драматургом Эдуардом Володарским сценарий фильма «Венские каникулы» (в первой версии «Каникулы после войны»). Этот сценарий был написан всего за несколько дней. А за его основу взята настоящая история, рассказанная Высоцкому отставным военным, ставшим прототипом одного из главных героев произведения Высоцкого. Факты из жизни военного он дополнил литературной фантазией и характерными реалиями времени, в которое довелось жить самому поэту.

Фильм «Венские каникулы» должен был рассказать историю побега из фашистского лагеря четырех офицеров: русского, поляка француза и грузина. Правда, в первой версии сценария офицеров было только трое, а четвертый герой — грузин — должен был, согласно замыслу Высоцкого, появиться позднее.

Необычайно интересным является то, что главными героями стали представители тех государств, к которым поэт проявлял больше всего симпатий. Мало того, он заранее решил, какие именно актеры воплотят в жизнь эти образы. Французского офицера должен был играть Жерар Депардье, польского — Даниэль Ольбрыхский, русского — Владимир Высоцкий, а грузинского — скорее всего Вахтанг Кикабидзе.

Герои будущего фильма получили имена вышеперечисленных актеров, а их образы перенесены на страницы сценария: могучий, наделенный почти медвежьей фигурой француз Жерар, поляк Даниэль — русый, грузин Вахтанг — черноволосый и русский Владимир — с проницательным взглядом и грубо высеченными чертами лица. С виду довольно жесткий, хотя в глубине души благородный Владимир озабочен своей довольно затянувшейся склонностью к алкоголю. Пьет и не желает слушать ничьих советов. У него всегда припасен ответ: «Только не учите меня жить!». Едва ли не самые интересные в «Венских каникулах» отношения между Владимиром и Даниэлем. Они складываются противоречиво. Русский и поляк явно не питают взаимных симпатий, а может, даже чувствуют скрытую неприязнь по отношению друг к другу. Отнюдь не потому, что имеют один к другому какие-то личные претензии, по сути они даже мало знакомы, но их взаимные предрассудки не позволяют им строить хорошие отношения. Именно подобные стереотипы, а также политические взгляды и исторические события приводят к тому, что эти двое пришлись друг другу не ко двору. Не раз между ними возникают острые перепалки, из которых кульминационной является следующая сцена.