Чтение онлайн

"Уважаемая Госпожа Зимна, спасибо Вам за Вашу переписку. Пожалуйста, простите меня за то, что отвечал на неё столь медленно. Тому не может быть никаких оправданий, но в качестве объяснения я хотел сообщить, что немного путешествовал в последнее время и только сейчас получил Ваше любезное письмо (которое прошло долгий путь из Далласа в Денвер и, наконец, в мой офис в Нью-Йорке).

Я очень ценю Ваши великодушные слова о моей работе и почитаю за честь ответить на Ваши вопросы. Я сделаю всё возможное, чтобы помочь Вам в Ваших поисках, хотя опасаюсь, что моя помощь будет не столь уж значительной и полезной (если вообще окажется полезной). Интервью с великим, безвременно ушедшим из жизни, Господином Высоцким было взято мною давно, и мои воспоминания далеко не так ярки и выразительны, как мне бы этого хотелось.

Тем не менее, обращаясь далеко и глубоко назад, к тому, что имело место и что сохранилось в моей памяти, я с почтением хотел бы заверить Вас в следующем. Я помню его глаза. Они были спокойные и надёжные, его взгляд был очень пронзительным, почти, но не совсем, резким. Это были глаза уверенного в себе мужчины, и вместе с тем глаза человека, который в определённой степени счастлив, и которому просто хорошо в данный момент. Вместе с тем это были глаза человека, который много страдал, и который много познал, и который имеет гораздо более глубокий жизненный опыт, чем следовало ожидать от столь молодого человека. Возможно, мои впечатления оказались столь поразительными из-за того, что я имел представление о его прошлом, об обстоятельствах, в которых пришлось ему жить. Тем не менее я считаю, что любой внимательный наблюдатель в разговоре с ним пришёл бы к тем же выводам, даже совсем не зная его истории.

Его глаза — по крайней мере в тот день и для меня лично — были его доминирующей чертой. Безусловно, надо было быть близко к нему и вообще быть с ним некоторое время, чтобы прийти к этому выводу, и как только это имело место, именно эта черта не вызывала малейших даже сомнений.

Дэн Разер в наше время

Второе, что поразило меня и что я до сих пор помню по прошествии стольких лет, это его страсть. У него была большая страсть к работе, и у него были принципы, с помощью которых он добивался, чтобы его работа была столь значимой. Он был также страстно увлечён судьбой своей страны и своих соотечественников. Его очевидный интеллект выделялся на протяжении всего интервью. В качестве одного из примеров я мог бы назвать его ответ на вопрос, была ли его работа протестом или революцией. Его ответ был очень лаконичным, очень к месту и очень вдумчивым. Лишь считанные дипломаты и политики — а ещё меньше актёров, певцов и даже писателей, независимо от возраста и национальности — смогли бы так хорошо рассмотреть этот вопрос в столь сжатой и вдумчивой форме. На протяжении многих лет и расстояний такие факторы, как возраст и огромное количество других интервью со столь большим числом других людей, во многих других местах, сыграли свою роль, поэтому многие другие воспоминания о моей встрече с Владимиром Высоцким стёрлись из памяти. Но эти нет. Уважаемая Госпожа Зимна, это всё, что я могу сделать, по крайней мере на данный момент. Я буду продолжать поиски фотографий, заметок, документов и других материалов. Пока я не нашёл их в моих личных документах. Как вы знаете, я больше не сотрудничаю с CBS News. Они могут иметь — почти наверняка имеют — некоторые дополнительные материалы из интервью, больше, чем вышло в эфир, да и фотографии и другие материалы, возможно, где-то глубоко спрятаны в их хранилище. Я с сожалением вынужден констатировать, что моя просьба к ним, даже если эти материалы существуют, в сложившейся ситуации, вероятно, будет не в чести. Я желаю Вам успеха и удачи в Вашей важной работе, и ещё раз благодарю Вас за то, что Вы связались со мной. С уважением, Dan Rather".

Конечно, в дальнейших поисках наш музей не ссылался на Дэна Разера, хотя не мог не вспомнить, что именно он взял интервью у Владимира Высоцкого. Втайне мы надеялись, что у Дэна Разера остались хорошие друзья, по-прежнему связанные с телеканалом CBS, которые (несмотря на официальную позицию телеканала в споре со знаменитым журналистом) захотят нам помочь, если только их друг неофициально попросит об этом. Независимо от неофициальных действий Дэна Разера (на которые мы очень уповали) мы установили контакт с руководством телекомпании, выразив желание стать обладателями всего материала с участием Владимира Высоцкого, записанного для передачи "60 минут" в 1976-м году. Мы старались, чтобы наши обращения к руководству телекомпании были предельно аргументированными, и чтобы они учитывали именно те способы мышления, которые могут оказаться убедительными в переговорах с американскими руководителями. К нашему удивлению, оказалось, что заокеанских руководителей нам не пришлось долго убеждать. Всё обошлось без переговоров и без продолжительного объяснения и мотивирования позиций сторон. Буквально через несколько дней после того, как нам удалось установить связь с руководством CBS, мы получили по DHL большой конверт с тремя дисками, на которых был записан найденный в архиве CBS весь отснятый в 1976 году материал, использованный на всех этапах работы над передачей "60 минут" (точнее, над той ее частью, в которой принял участие Владимир Высоцкий). Экспресс-доставкой воспользовалась Госпожа Линда Мейсон, снабдившая диски обращенной ко мне запиской: "Дорогая Марлена, нам удалось найти вот эти записи. Надеюсь, они Вам пригодятся. Linda Mason Sr VP CBS News".

He знаю, что сыграло в наших удачных поисках определяющую роль. Наша ли настойчивая просьба (или, может быть, убедительная аргумента дня). Закулисные ли действия Дэна Разера (и его дружеские связи с сотрудниками телеканала). Доброжелательность Госпожи Линды Мейсон, или просто-напросто счастливый случай. Но, как впоследствии выяснилось, нам здорово повезло. Извлечь эксклюзивные записи из архива заокеанского телеканала, безусловно, не так уж просто, и если бы не Госпожа Линда Мейсон, мы не стали бы обладателями столь раритетного материала. Особенно, если бы опоздали в своих поисках. Как сообщили американские СМИ, в январе 2013-го года Госпожа Линда Мейсон (Linda Mason — CBS News Senior Vice President) вышла на пенсию после 47 лет работы в CBS.

Всем почитателям таланта Владимира Высоцкого хорошо известен документальный фильм австрийского режиссёра Роберта Дорнхельма, снятый в конце 1975-го года, в Москве (эфир: 1976). Несколько лет тому назад наш музей нашёл в архиве австрийского телеканала ORF (Osterreichischer Rundfunk) окончательный вариант этого фильма (в том виде, в каком он был показан австрийским телезрителям в 1976-м году). Увы, в архиве сохранился лишь окончательный вариант фильма, весь же сырой материал быт уничтожен.

Про обстоятельства работы над фильмом я решила спросить самого Роберта Дорнхельма (Robert Domhelm /род. в 1947 году в Румынии/, живёт и работает в Лос-Анджелесе, в США). В творческом досье знаменитого австрийского режиссёра столь известные фильмы и сериалы, как "История Аманды Нокс", "Спартак", "Война и мир", "Анна Франк", а также номинация на Оскара и номинация на приз Эмми. Стоит отметить, что его внимание часто привлекали выдающиеся артисты, некоторым из них (например, Владимиру Высоцкому и знаменитому дирижёру Герберту фон Караяну) он посвятил свои документальные фильмы. В ответ на мои попытки связаться с ним Роберт Дорнхельм прислал мне письмо следующего содержания:

"Здравствуйте, Марлена, спасибо за Ваше письмо и за полученную от Вас информацию. В настоящее время я нахожусь в пути. Теперь Вы уже знаете мой адрес электронной почты. Мне очень жаль, что у меня нет ничего, кроме воспоминаний. Впрочем, наверняка, в каких-то коробках у меня лежат фотографии и статьи (…). Мой фильм был использован телеканалом CBS, они добавили к нему свой сюжет (…). Я разделяю Ваш энтузиазм по отношению к Владимиру. С самыми лучшими пожеланиями, Роберт".

Когда же дело дошло до более детального разговора о снятом в 1975-м году фильме, Роберт Дорнхельм удивил меня воспоминаниями об опасениях перед советской цензурой, которой, как это ни парадоксально, был тогда подвластен даже независимый австрийский документалист, и весьма интересными наблюдениями о том, как Владимир Высоцкий, явно эксплуатируемый австрийскими телевизионщиками, решил поэксплуатировать их самих. Все, кто видел австрийский фильм, прекрасно отдают себе отчет, сколько усилий требовало от поэта участие в фильме. Ведь Роберт Дорнхельм показал его и на сцене, и на съёмочной площадке, и в домашней обстановке. Наверно, назойливая телекамера, сопровождавшая В. Высоцкого и в машине, и за столом, и во время гримирования, и даже пристально следящая за "путём" рюмки, наполненной прозрачной жидкостью — от стола ко рту поэта, требовала от Владимира Высоцкого немалой дозы терпения. При этом, несмотря на то, что съёмки велись западным телеканалом, Владимир Высоцкий не получил за свой труд ни одной копейки.

Австрийский корреспондент ORF Эрхард Хуттер

Вот как запомнил работу над фильмом Роберт Дорнхельм:

— Австрийский корреспондент ORF Хуттер (Dr. Erhard М. Hutter — прим. авт.), который жил тогда в Москве, предложил мне снять документальный фильм для программы под названием "Teleobjektiv". Это был первый случай, когда я хотел сохранить за собой права на фильм.

В то время мы вынуждены были обращаться в русское агентство под названием "Новости" (Агентство печати "Новости" / АПН/, ныне РИА Новости - прим. авт.), чтобы получить все разрешения на съёмки.

Я записал звук с помощью устройства под названием "mini Nagra", лента которого свободно вмещалась в карман моей рубашки. У меня было отпущение, что агентство "Новости" хотело, чтобы я сразу покинул Москву (а съёмки мы сделали в течение пяти дней) с отснятым материалом прежде, чем чиновники изменят своё мнение и конфискуют песни.

Владимир был с одной стороны преуспевающим, хорошо защищённым актёром с явно неплохими политическими связями. Он ездил на большом Мерседесе, имел большую квартиру, где жил в то время с Мариной Влади. И очень много свежих цветов, которые были важным символом успеха в те времена. Владимир относился к своим песням, и особенно к своим стихам, предельно серьёзно. Он говорил и о некоторых других певцах-поэтах, как, например, Окуджава (которого в то время не жаловали). Его пение никогда не было пустым "бренчанием" на пьяной вечеринке, даже в случае, когда его нетрезвость становилась проблемой. Он был, как свеча, зажжённая с обоих концов, был очень страстный и бескомпромиссный. Он обладал артистической и политической сущностью.

Я думаю, что он чувствовал, что мы его эксплуатируем. Но, почувствовав себя использованным нами, решил в свою очередь использовать нас, чтобы добиться уверенности, что его песни будут услышаны за пределами Советского Союза. Это было задолго до того, как гонорары стали выплачивать также за участие в документальных фильмах.

Русские, которые вынуждены были беспрерывно сопровождать нас, были очень впечатлены, и я чувствовал, что их отношение к тогдашним реалиям изменилось, они стали намного смелее, и на это вдохновил их именно Владимир. Конечно, в России его песни были распространены как самиздат, и очень многие знали их наизусть.