Чтение онлайн

Загадка заставила нас поспешить в библиотеку, но на выяснение того, что означало “раз: два: три: четыре”, у нас ушло больше четырех минут. Именно Карим сказал, что это может быть ориентиром для определения для определения местоположения, и, немного поразмыслив, мы поняли, что это первый этаж, второй ряд, третья полка, четвертая книга.

Шестая загадка привела нас в кладовую на кухне. По пути мы прошли мимо группы детей, взволнованно искавших ответ на свою загадку. Девочки и мальчики хныкали и ворчали, когда Карим отругал их за попытку сжульничать, обратившись к нам за помощью. Лёгкая улыбка тронула мои губы, когда он заговорил с ними. Хотя моё сердце болело за маленькую девочку, которая годами каждый день надеялась, что её брат нежно взъерошит ей волосы, как он это делал, когда провожал детей.

К тому времени, как мы разгадали одиннадцатую загадку, мы с Каримом носились почти с тем же детским азартом, уверенные, находимся на пути к возможной победе. Я не могу сказать, что мы как будто вернулись к тому, что было, когда мы были детьми, но это определенно были лучшие наши отношения с тех пор. Мы снова были братом и сестрой, а не королем Каримом и кронпринцессой Эсмеральдой. Даже брат и сестра отдалились друг от друга, но всё же.

— Я вижу это. Я вижу! — крикнула я Кариму, ухмыляясь и указывая на красный конверт. Он был привязан к низкой ветке цветущей вишни на дальней восточной стороне сада. — И их там два! Номер девять. Кое — кого здесь ещё не было.

Карим подбежал ко мне от другого дерева, где лихорадочно искал, но я уже забиралась на деревянную скамейку. Я неуверенно встала на подлокотник, чтобы встать повыше развязать верёвочку вокруг конверта, помеченного большой золотой звездой.

— Эсмеральда, будь осторожна, — прогрохотал Карим, внезапно появляясь передо мной.

Два рывка за верёвку, и последняя загадка скользнула мне в пальцы.

— Я достала, — я показала ему сторону со звездой. Как только он помог мне спуститься, я протянула ему конверт. — Быстро прочти это, прочти — прочти.

Карим разорвал конверт.

“Я живу на спине лицом к небу. Днем и ночью. Застрявший на своем месте, застывший во времени. За свою жизнь я сохранил в секрете тысячу поцелуев и собрал слезы миллиона облаков. Звучит слишком расплывчато? Что ж, измените свою точку зрения и подумайте. Ибо я лев над королями и королевами, и вы, жалкие муравьи, больше ничего от меня не получите. Кроме красивого желтого приза. Если, конечно, сможете меня найти.”

Моя верхняя губа приподнялась в замешательстве.

— Что?

Карим озадаченно вздохнул и медленно перечитал письмо ещё раз. А потом ещё и ещё, но у нас обоих не было никаких идей, куда ведет загадка.

— Что всегда обращено к небу? — спросила я, пытаясь расчесать спутанные ветром волосы.

— Всё, что находится снаружи и неживое, — ответил Карим.

— Место, куда бы ты пошел, чтобы тайно поцеловаться.

Карим широко раскрыл глаза.

— Я не знаю, почему ты смотришь на меня, ожидая ответа. Из нас двоих ты единственная, кто недавно с кем — то целовался. Куда вы ходили?

Из моего отвисшего рта вырвался нечленораздельный звук, а лицо покраснело от смущения. Я была слишком потрясена, чтобы даже осознать, из — за чего я была шокирована. Что он так небрежно упомянул Кая или что это было самое близкое к шутке, что я слышала от Карима за целую вечность.

— Мы не ходили никуда конкретно, — пискнула я, всплеснув руками.

Карим помахал разорванным конвертом.

— Ладно, ладно, забудь об этом. Почему там говорится: измените свою точку зрения и подумайте?

— Это место, которое лежит на спине лицом к небу, так что, возможно, нам тоже следует лечь. Может быть, лечь на скамейку и сказать, что видишь? — Карим протянул мне конверт и с ворчанием плюхнулся на спину на скамейке. Он перекинул одну ногу через подлокотник. — Что ты видишь?

— Небо, облака, деревья, что и ожидалось.

— Ты не можешь стоять на них, Карим. Поищи место, где ты сможешь стоять и целовать кого — нибудь.

— Я не знаю, — он разочарованно вскинул руку. — Есть только дворец. Балконы или терраса на крыше.

— Что это за “лев над королями и королевами”? — спросила я, задумчиво нахмурив брови. — Разве на гербе Томы нет льва?

— Герб Томы? — повторил Карим, я подняла глаза и увидела, что он на что — то смотрит, прищурившись. Затем его глаза расширились. — Герб…Я вижу герб на крыше.

Я развернулась и проследила за направлением его взгляда. И, чёрт возьми, он был прав. Герб Томы в форме щита с золотым львом, сидящим на вершине колонны перед большим раскидистым деревом, был виден с того места, где мы стояли. Прикрепленный к фасаду небольшого здания на вершине белой террасы, из которой высоко торчали два флагштока. Я втянула воздух, осознав кое — что ещё.

— Ты можешь тайно поцеловать кого — нибудь на крыше. К тому же она всегда обращена к небу.

— Приз на крыше.

В нашем выводе не было никаких сомнений. Карим вскочил, и мы побежали обратно через сад, возбужденно крича друг на друга.

— Но как мы туда попадём? — спросил Карим, как только мы достигли единственного входа с правой стороны дворца. — Мы не знаем дороги.

— Думаю…я знаю один путь наверх, — сказала я, обводя взглядом красный, золотой и белоснежный сказочный интерьер дворца, прежде чем побежать по левому коридору. — Кай однажды водил меня.

— Ты целовалась с ним на крыше!

Жар пробился сквозь холод, пощипывающий мои щеки.

— Он не целовал меня там. Просто показал мне.

Возможно, я услышала, как Карим недоверчиво усмехнулся, но я была слишком сосредоточена на попытках вспомнить маршрут, которым Кай вёл меня. Учитывая, что я всего один раз свернула не туда, можно сказать, что моя память чертовски хорошо мне послужила.

— Чёрт, ненавижу бегать, — Карим фыркнул позади меня, когда мы помчались вверх по узкой лестнице к металлической двери наверху.

Я хихикнула и, схватившись за длинную дверную ручку, распахнула дверь. Я взвизгнула, когда, спотыкаясь, выскочила наружу, чуть не упав лицом на пол. Чья — то рука на моём плече рывком вернула меня в вертикальное положение.

— Осторожнее, — предупредил Карим.

— Где это? — я быстро окинула взглядом крытую кремовой черепицей крышу с балюстрадой в тон колоннам, опоясывающую всё пространство. Карим указал вперед, и в тот же момент я заметила ярко — желтый чайник, стоящий на маленьком табурете перед гербом. — Вот! Вот оно.