Чтение онлайн

Ничего не поделаешь. Дальняя, безрадостная дорога. Вот, правда, большая удача – новые товарищи по этапу – Ф. Э. Дзержинский, И. Х. Лалаянц, М. С. Урицкий. Жадно, словно губка, впитывал все, чему учили старшие, более опытные друзья. Вот где были настоящие уроки революционной мудрости, заменявшие многим начинающим борцам университетскую науку. А можно ли академическим путем приобрести такие прочные интернационалистские чувства, как на нарах пересыльных пунктов, когда украинец, русский, поляк, армянин, еврей согревают друг друга под хлипеньким арестантским одеялом теплом собственных тел, спасают от холодной смерти. Да и что им делить?

Полные благородного гнева рассказы Феликса Дзержинского о положении польских рабочих и крестьян лишь в незначительных деталях отличались от таких же рассказов о бедствиях армянских трудящихся. Поэтому настоящим революционерам и патриотам боль и чаяния другого народа были такими же близкими, как и свои.

Когда до Красноярска осталось несколько этапных переходов, Николай Скрыпник случайно узнал от тюремного врача, что выяснилась принадлежность его к искровской социал-демократической организации, а это обещало привлечение к суду и несомненное усиление меры наказания.

Решение пришло сразу – бежать. С товарищем по ссылке Николаем Лысиком составили план. Когда прибыли в село Маломанзурка, невдалеке от Верхоленска, еще днем заметили небольшую лодку, одиноко прижимавшуюся к берегу. В полночь вернулись к ней и тихонько отчалили в ночную тьму через неизвестную стремнину реки. Что же их ждет?.. Не оставалось ничего другого, как положиться на удачу.

И на этот раз она не подвела. Нос лодки мягко коснулся противоположного берега. А к утру друзья были уже далеко от того места. Ищите, куда пролегал их путь! «Искра» посвятила этому побегу специальную заметку.

Беглецы хорошо понимали, что власти не простят их поступка-вызова. Они не могли знать дословного содержания депеши, разлетевшейся во все уголки России. Губернаторам, градоначальникам, оберполицмейстерам, начальникам жандармских и железнодорожных полицейских управлений предписывалось «принять меры к розыску названных Михаила Лысика и Николая Скрыпника и, в случае обнаружения, обыскать, арестовать и отправить в распоряжение якутского губернатора, известив об этом департамент». Но беглецы понимали, что подобный документ должен появиться, и о его сути сомнений не возникало.

Таясь, с большим трудом добрались до Европейской части страны. Вот и Волга, Царицын. Но задерживаться опасно. И Николай Алексеевич постоянно меняет место жительства. Саратов – Вольск – Нижний Новгород. В каждом городе постоянная смена жилья. Случайные мизерные заработки, которые и заработками назвать трудно: а что же еще могли дать случайные уроки, выполнение отдельных чертежных заказов. Постоянной работы не только не было, ее следовало и остерегаться – залог пребывания на свободе был именно в постоянных сменах места жительства, работы, даже имени.

Неизменным же при любых условиях оставалось одно – преданность революционному делу и подпольная деятельность. Где бы ни появлялся Николай Алексеевич, он обязательно входил в контакт с местными социал-демократами и благодаря присущим способностям и чертам характера: широкой эрудиции, инициативности, ораторским данным, организаторской жилке, – как правило, выдвигался в руководящие группы социал-демократических организаций.

В Саратове его хлопотами был налажен выпуск листовок и прокламаций. Когда находился в Нижнем Новгороде, решился отправить первые корреспонденции в «Искру». Поводом стали судебные процессы над сормовскими рабочими, участниками известной майской демонстрации в 1902 г., и участниками демонстрации в Саратове.

Разоблачив судебные заседания как сфальсифицированные, как фарс, передав пламенное содержание выступлений, мужество стойких революционеров, среди которых были П. Заломов, П. Моисеев и др., Н. А. Скрыпник завершал первую корреспонденцию пророческими словами: «Горько и тяжело здесь у всех на душе от этого приговора, но вместе с тем весь этот суд, и само ведение суда, и эти закрытые двери, все поведение товарищей, которых отправляют в ссылку, защитников и самих судов невольно заставляют убеждаться, что эта “пожизненная” ссылка не будет такой. Пусть самодержавие прячется за закрытыми дверями судов, пусть оно в последней агонии отправляет в ссылку и вешает борцов за свободу, – наемной стае лживых и гнусных шпионов, продефилировавшей в суде, мы противопоставим сознательную и солидарную армию рабочего класса, и растворятся, наконец, двери всероссийской тюрьмы. Что приговор не испугает, а лишь заставит с еще большей энергией бороться каждого, в ком бурлит мысль и живое чувство, – это абсолютно ясно. И если теперь выхваченные жандармами из толпы демонстранты показали яркий пример нравственной мощи, то недалеко уже время, когда большинство осознает, что это его обязанность сказать последнее и решительное: “Долой самодержавие!”» [40]

Случилось так, что оба сообщения были помещены в одном номере «Искры» (№ 29, 1 декабря 1902 г.).

В Нижнем Новгороде задерживаться долго было тоже опасно. С помощью товарищей, в их числе был однокашник по Петербургскому технологическому институту Аносов, Н. А. Скрыпник незамеченным выехал в Самару. Одновременно выполнял партийное задание – передал самарцам, которые представляли один из крепких искровских центров – «Самарское бюро «Искры»», тысячу рублей от новгородских социал-демократов, собранных для революционной работы.

«Самарское бюро “Искры”», или же Центральный комитет, возглавляли супруги – Глеб и Зинаида Кржижановские. Комитет опирался в своей работе на достаточно широкий актив агентов, корреспондентов «Искры», местных социал-демократов, находившихся в то время в Самаре. Среди них В. Невзоров, С. И. Радченко, В. П. Арцыбушева, Д. И. Ульянов, М. И. Ульянова.

Николай Алексеевич обрадовался, что вокруг оказалось столько единомышленников. Но сразу пришлось решать и иные задачи: переправить «транспорт» – искровскую литературу из Киева в Харьков. Конечно, рискованно, но в то же время, постоянно перемещаясь, только и можно было запутать жандармов. И привык к риску за время революционной деятельности. По дороге в Киев волновался мало – ехал «чистым». До Харькова же все время делал вид, что спит на скамейке, подняв воротник, надвинув на глаза шляпу. Украдкой, из-под ресниц, не выпускал из поля зрения коричневый чемодан с «товаром», который, нарочито открыто, поставил у всех на виду. А в чемодане между тем было двойное дно. И если бы жандармы, входившие на станциях, заподозрили что-то неладное… Не предвещал ничего хорошего и обыск – ведь под рубашкой в специальном поясе были упакованы важные бумаги. Однако «пронесло». Передал товарищам из Харькова «транспорт» и уже на следующий день выехал в Самару.

Тем временем началась непосредственная работа по подготовке ко II съезду РСДРП. Большая роль в деле консолидации социал-демократических сил на искровской платформе отводилась Оргкомитету по созыву съезда, который был создан в ноябре 1902 г. по инициативе В. И. Ленина. В организационный комитет вошел и Г. М. Кржижановский. Вскоре он получил письмо от В. И. Ленина, в котором выдвигалась задача: «Обдумайте атаку на центр, Иваново и др., Урал и Юг» [41] .

Выполняя ленинскую установку, Кржижановский решил предложить выехать на Урал среди ряда партийных работников и Скрыпнику. Тот же не имел привычки обсуждать поручения и, не колеблясь, в начале апреля 1903 г. отправился в Екатеринбург. Он застал там непростую ситуацию. Социал-демократы Урала все еще не избавились от взглядов «экономизма», более того, они образовали странный союз – симбиоз с эсерами, получивший название «Уральский союз социал-демократов и социалистов-революционеров», который пытался совместить в своей деятельности мелочные экономические требования с призывами к индивидуальному террору.

Рабочее же движение уже давно переросло узкие рамки, в которые его хотели втиснуть вожди-«экономисты», на самом деле отстаивавшие хвостистские позиции. Н. А. Скрыпник это сразу понял и дал подробный анализ положению в направленной в «Искру» корреспонденции (подписывался он тогда фамилией Глассен) о столкновении с властями рабочих Златоуста.

«Время идет, – писал Николай Алексеевич, – растет голодная армия безработных, умножаются болезни и смерти (самых пораженных инфекционными болезнями в Пермской губернии было 13 800; в Уфимской губернии умирает 56 % детей), призрак голодной смерти встает перед истощенным рабочим… А помощи все нет, ни от кого, ни от царя небесного, ни от царя земного…