ВЫСОКОЙ МЫСЛИ ПЛАМЕНЬ (часть первая)
Шрифт:
Работа началась в моторных боксах, а затем и на автомобиле.
В 1967 году решено было представить автомобили ГАЗ-21 с двигателями ГАЗ-24Ф на приёмочные испытания. Председателем приёмочной комиссии был назначен Андрей Александрович Липгарт, в то время – главный инженер НАМИ. Меня назначили председателем рабочей комиссии, т.е. руководителем рабочей бригады – непосредственным исполнителем и руководителем пробеговых испытаний.
На заводе было подготовлено пять автомобилей ГАЗ-21 «Волга». Три из них были с форкамерными двигателями, а два – со стандартными, для сравнения. Был утверждён маршрут пробеговых испытаний.
По прибытии в Москву я должен был представить все автомобили в НАМИ председателю приёмочной комиссии. Что я и сделал, доложив, что автомобили у подъезда. Андрей Александрович попросил прокатить его по территории института на автомобиле с форкамерным двигателем.
И как ни старался опытнейший наш водитель-испытатель Василия Васильевич Воронов «показать товар лицом», от опытнейшего Липгарта ничто не укрылось. Выбравшись из автомобиля, он произнёс:
– Не бог весть что, но для такси пойдёт!
Это было связано с неустойчивой работой форкамерного двигателя на переходных режимах, от чего нам избавиться так и не удалось.
Затем в кабинете строго предупредил меня, чтобы при проведении работ не было сокрытия дефектов:
– При первом же обнаружении немедленно отстраню от работы!
Скажу сразу – до этого дело не дошло. Контролёры на всех автомобилях были из разных организаций – НАМИ, НАТИ, ЗМЗ и др. Испытания были проведены, отчёт принят, заключение было положительным.
Однако, форкамерная концепция в производстве себя не оправдала. Были выпущены небольшие партии двигателей ГАЗ-51Ф и ГАЗ-24Ф. Обе конструкции оказались нежизнеспособными из-за неустойчивой работы двигателя на переходных режимах, да и реальное снижение расхода топлива оказалось не столь значительным, как предполагалось (всего около 3-5 %). При этом вопрос о токсичности не стоял так остро, как сейчас.
Вот в период этой эпопеи – проведения дорожных испытаний автомобиля с форкамерным двигателем – коллеги подарили мне стихи к дню рождения:
Ты по свету немало каталсяНа Фольксвагене, Татре, Форде,И ГАИ никогда не боялся –От неё уходил ты везде. Много раз ты бывал и в столице, В Сочи, Гагре, а также в Крыму. Ильино или Пыра годится, Коль баранку крутить самому. Так работай же, клапан наката,И в глушитель, движок, не стреляй!Экономии хоть маловато,Всё же лучше авто, чем трамвай! Ну, вали же вперёд под горку, Поднимая параметров пыль, Разлюбезная ты «четвёрка», Эх, форкамерный автомобиль!(Ильино и Пыра – деревушки на московской трассе, где проводилась оценка автомобиля).
В общем, эпопея с форкамерными двигателями тихо сошла на нет и на ГАЗе, и на ЗИЛе.
Лишь однажды – в середине 70-х гг. – мне опять пришлось встретиться с форкамерным двигателем уже в УГК ВАЗ. Завод закупил автомобиль Honda Civic CVCC. Японцам удалось устранить неустойчивую работу на переходных режимах, доработав конструкцию форкамеры. У этого автомобиля были тогда выдающиеся показатели по токсичности.
1957 год. Ю. Шишкин – студент Новочеркасском политеха
КЭО ГАЗ, 1963 год. И. Ф. Баранов, Ю. Н. Шишкин, Ю. В. Тихонов и С. И. Матяев в боксе испытаний двигателей
На испытания форкамерной «Волги» (1965 год)
Председателем комиссии на приёмочных испытаниях «Волги «с форкамерным двигателем в 1967 году был А. А. Липгарт
В 1966 году начали поговаривать о строительстве нового автозавода где-то на Волге и о том, что главным конструктором там будет Николай Иванович Борисов (он работал раньше главным конструктором ГАЗа, сменив А. А. Липгарта, а с 1956 года – главным инженером ГАЗа).
Н. И. Борисов через Н. А. Юшманова попросил руководителей основных подразделений КЭО ГАЗ подобрать опытных специалистов для работы на новом заводе. Что и было сделано. Я был рекомендован на новый завод начальником бюро доводки двигателей.
Но главным конструктором был назначен В. С. Соловьёв, а его заместителем – Б. С. Поспелов. Те рекомендации, которые были наработаны в КЭО, до Соловьёва, очевидно, не дошли (во всяком случае, набор проводился явно без их учёта).
Так я и работал бы в КЭО ГАЗ, если бы не одно «но». Как-то мне поручили провести стажировку специалистов, направляемых в загранкомандировку. При работе с ними выяснилось, что многие из них едва знакомы с автомобилем, начинать надо было с нуля.
При встрече с начальником отдела кадров КЭО Н. И. Верещагиным я ему об этом сказал и предложил для упрощения задачи командировать за рубеж меня. На что он ответил:
– Ты парень работящий и нужен на заводе, а от тех на заводе проку мало, пусть едут…
Это как-то меня сразу «освежило» – я понял, что меня едва ли когда-нибудь командируют дальше Москвы или Сочи.
Осенью 1968 года потребовалась техпомощь Поспелову – что-то не ладилось с двигателем на его «Волге». Он пригласил меня. Во время ремонта разговорились о работе (он уже работал на ВАЗе заместителем Соловьёва). Я ему высказал свою точку зрения на то, каким должен быть заместитель. При разговоре присутствовал A. M. Чёрный, который уже был начальником отдела испытаний ОГК ВАЗ, и я тут же получил от него предложение стать его заместителем.
После некоторых колебаний я согласился.
Летом 1969 года прилетел с женой на разведку в Тольятти. В аэропорту нас встретил Эдуард Николаевич Пистунович. На подступе к Тольятти он вежливо поинтересовался, как лучше въехать в город – через «парадный подъезд» или «с чёрного хода» (т.е. по дороге через лес или же по окружной). Въехали, конечно, через лес.
В общем, 4 сентября 1969 года, уволившись из КЭО ГАЗ, я прилетел в Тольятти для оформления на работу. С помощью встретившего меня Дмитрия Николаевича Лазарева все формальности были преодолены в течение одного дня.