Чтение онлайн

Именно здесь пять лет назад Крит принял решение завязать с большим спортом и посвятить свою жизнь алхимии.

Часто они приходили сюда ночью, чтобы посмотреть в телескоп на звезды. Огдэн-парк был одним из немногих мест в городе, где это можно было сделать. Отец показывал Криту созвездия и рассказывал занимательные истории о том, почему они именно так называются. Крит запомнил все их названия, но всегда внимательно слушал отца, пытаясь узнать что-то новое для себя, то, что было скрыто "между строк". Иногда Дэзэк менял факты в своих историях и смотрел, заметит Крит или нет. Крит замечал.

Сын всегда спорил с отцом. В его воображении звезды складывались в совершенно иные картинки или же он вообще не мог увидеть то, о чем толдычил ему отец.

– Используй свое воображение,- говорил Криту отец.

На что Крит отвечал: "Никакой это не кролик" или "На собаку вообще не похоже".

Больше всего споров возникало вокруг созвездий Белой Королевы и Огдэна. Как выяснил позже Крит, эти созвездия были в каждом мире, до которого добралась цивилизация. И ничего странного в этом не было, больше легенд в Кластикусе было только о самом Мэзэре.

А вот Крит не мог увидеть то, чего хотел от него отец. Упрямые звезды никак не хотели складываться в нужную картинку вопреки всем фактам, которые знал Крит об Огдэне или Белой Королеве.

Однажды, устав спорить с сыном, Дэзэк сказал Криту: "Обычные кластикирийцы видят то, что они хотят видеть. Если хочешь выжить в этом мире, ты должен уметь видеть его так, как это делают они".

Крит хорошо усвоил этот урок, он всегда очень внимательно слушал отца и перенял многие его взгляды на устройство этого мира. Но даже сейчас, сидя на их с отцом любимом месте и глядя на звезды, он не мог разглядеть ни Огдэна, ни Белой Королевы.

К месту, где находился Крит, начали приплывать утки. Он огляделся, пытаясь понять, что им нужно. Прямо под лавкой лежало полбатона хлеба. Наверное, ребенок отвлекся на что-то другое и не докормил их. Крит поднял хлеб, ему даже с лавки вставать не пришлось. Хлеб зачерствел, но Крит все равно начал механически отщипывать кусочки и бросать их уткам, а уткам было все равно, что есть.

Крит вспомнил момент, когда вдруг осознал, что эти утки просто не могут быть настоящими. Тогда он впервые пришел в этот парк без отца.

– Почему они не спят? И почему они еще не улетели? Как они здесь будут выживать, когда пруд замерзнет?- До того момента подобные мысли ему в голову не приходили. Тогда он с горечью осознал, что ему уже никогда не быть ребенком.

Став алхимиком, Крит мог раз сто их просканировать и сказать с точностью до винтика, из чего они сделаны, но так ни разу этого не сделал.

– Есть вопросы, на которые лучше не знать ответы,- так часто говорила ему мать. Крит во многом был с ней не согласен, но на этот вопрос он действительно не хотел знать ответ.

Докормив уток, Крит стал смотреть на светящиеся окна здания напротив, звезд не было видно из-за туч. Если включить воображение, то эти огоньки, как и звезды, начинали складываться в причудливые узоры. Сейчас Крит видел просто светящиеся окна. Все его внимание было сосредоточено на другом. Ему нужно было принять очень важное решение.

– Если я выполню обещание, которое дал матери, и останусь в галактике Воздуха, я никогда не узнаю, что на самом деле случилось с моим отцом. Но если все-таки решусь на перевод...- Криту стало не по себе от этой мысли.- Я потеряю мать. У нее хватит сил и упрямства, чтобы выполнить свою угрозу.

У Крита с матерью всегда были непростые отношения, а после смерти отца они вообще держались на честном слове. Но Крит любил свою мать и предать ее не мог.

– Мне в любом случае будет тяжело,- подумал Крит.- Чтобы я не выбрал.

От трудных мыслей Крита отвлек баджет новостного канала, который уже во второй раз пронесся над головой Крита с той же стремительностью, только уже в обратном направлении.

– Может, я не ту контору выбрал?- думал Крит, глядя вслед удаляющемуся баджету.- Рассекал бы сейчас по городу, делал репортажи, ни о чем особо не заморачивался.

– Кстати, о новостях,- вспомнил Крит.- В сети уже точно должно быть сообщение о моих подвигах.

Он активировал артефакт. О том, что его могут выследить, можно было не беспокоиться. Те двое свалили, Крит почувствовал это минуты три назад.

Алхимик вывел изображение перед собой и с помощью артефакта вошел в сеть.

– Одно из преимуществ алхимии,- подумал Крит.- Без интернета ты нигде не останешься.

Крит начал пролистывать новостную ленту.

– Бинго,- сказал Крит.

Долго искать не пришлось. В сети только об этом и писали.

– Этот город никогда не спит,- подумал Крит.

"В 01-30 по 0-му часовому поясу в двух кварталах от Огдэн-парка прогремел взрыв..."

"Согласно..."

"Из-за неосторожного поведения с артефактом высокой мощности..."

"У нас есть неподтвержденная информация..."

"К взрыву причастен алхимик..."

"Из заявления старшего инспектора Надзора..."

"Выдан ордер на арест алхимика, причастного к взрыву..."

"У нас пока нет точной информации о личности алхимика, устроившего..."

– Вот это оперативность,- подумал Крит.- И ни слова о незарегистрированном БЭПе. Выдан карт-бланш на мой арест, но в новостях не было ни слова о событиях в "Гранд-Плазе". Если связать эти два события, выяснить личность виновника происшествия, то есть меня, не составит труда. Но все происходит с точностью наоборот. Мою личность скрывают. Почему? Чтобы журналисты не смогли...

– Допустим,- рассуждал Крит,- они собрались устроить образцово-показательное дело, чтобы успокоить общественность. Стоит немного подкорректировать мою биографию, и козел отпущения готов. Я в таком случае идеальный кандидат.

Крит оказался на пути огромной политической махины, и если он не уберется с пути ее следования в самое ближайшее время, она перемолотит ему все кости.

– И что теперь? Податься в бега?- рассуждал Крит.- Нет, это не вариант. Меня поймают, это вопрос времени. У меня остался лишь один вариант: попросить политического убежища в галактике Воды и надеяться, что я все еще интересен им настолько, что они пойдут из-за меня на открытую конфронтацию с властями Прэкстона 355.

Как ни неприятно было осознавать это Криту, он испытал облегчение, когда отпала необходимость выбора.