Чтение онлайн

(Одно время тоже подумывал стать, как и мама, детским врачом, но судьба распорядилась по-иному.)

Дети обожали своего доктора.

"А когда наша тетя Нина придет?" - спрашивали они родителей, укутавшись в одеяло и мечтая как можно дольше не ходить в школу.

Мама лечила внучку маршала Георгия Жукова. Он разговаривал с ней.

"Какой умный и простой человек. Столько испытал, и ни капли зазнайства".

А какого лешего четырежды Герою "распускать перья?". Нина Агамирова - такой же фронтовик, медсестра в военном госпитале, ассистент хирурга. Вам не надо объяснять, что представлял собой фронтовой госпиталь времен Великой Отечественной, и кого в него доставляли? А уж командующему фронтами тем более.

Она так и не стала хирургом. Насмотрелась.

***

Ее любили все. Нет, что я такое говорю. Так не бывает, чтобы "все". Правильно - многие, или даже очень многие.

Я не помню, чтобы она сказала о ком-то худого слова. Про нее говорили. Одна наша бакинская родственница выразилась так:

"Подумаешь, врач. Чушка она, а не врач".

"Чушка" на бакинском сленге - что-то наподобие глупого, малограмотного, неряшливого человека. И это о ней, прошедшей суровую военную годину, закончившую мединститут, воспитавшую троих детей, образцово хозяйственную, пунктуальную и чистоплотную.

И это было сказано после трехмесячного проживания в нашей квартире, в спальной родителей (они всегда уступали гостям свою кровать и укладывались на полу в столовой). И это сказала дама с шестью классами образования, торгующая в бакинской будке газированной водой.

Мама, когда "добрый" человек донес до нее сию характеристику, спросила: "А правда ли она так сказала? Ты не преувеличиваешь? И зачем ты мне это говоришь? Ну, а даже если и сказала, то, может быть, сгоряча, не подумав? Не придавай значения".

А вот еще, помню, был случай. Понаехала к нам орава какой-то деревенской родни, пожили-покушали с месячишко, а потом ее предводительница с пирамидообразным носом и прокурорским взглядом тихонечко, на всю Красноармейскую улицу, прошептала на местном диалекте своему тридцатипятилетнему сынульке.

"...! ...! ...!".

("Гришик! Женись на ихней дочке! Когда они с этой своей кухаркой все передохнут, то квартирка нам отойдет!".)

Гришик блеял, мечтательно склабился, обнажая железные клыки, и скреб черными ногтями заросшее столетним мхом пузо.

"Жених", пока кампашка тусовалась у нас, обвинял меня в том, что ночью по пути в отхожее место и обратно я шаркаю тапочками и мешаю ему спать. Как интеллигентный человек, я терпел-терпел, а потом на правах хозяина выдал ему пару-тройку горячих пинков. Они привели его в чувство.

Да, вот об этом надо тоже рассказать. Как-то раз... Стоп, хватит, Карэн! Ты забыл правило своей мамы? Дурное из памяти - вон!

Мама показывала на личном примере: не верь слухам, а если они и подтвердятся, то не помни зла. Дольше и спокойнее проживешь. Как все просто.

***

Зима 1968-го. Не та, что в наши дни, слякотная и мрачная, а снежная, с морозцем, хрустящим снегом, ледяными горками, верой и надеждой в светлое будущее.

Я играю в хоккей во дворе на проезжей части. (Вы можете это представить сегодня?) Сам с собой гоняю шайбу. То я наш "Анатолий Фирсов", то их чех "Ярослав Голик". Вот "Фирсов" проходит к воротам "Владимира Дзуриллы", бросок, го-о-ол!!! (Забил в пустые ворота из двух булыжников, прижатых к тротуару.)

Я увидел ее и побежал к ней навстречу. Она, как обычно, не шла, а почти бежала. Она успела после пятнадцати вызовов и приема заскочить в магазин и, груженная авоськами, спешила домой приготовить ужин на пятерых.

***

Поезд Москва-Баку. Мы с сестрой убываем на летние каникулы к бабушке в Солнечный Азербайджан. Состав трогается с места. Вот он набирает скорость, а мама бежит по перрону и машет нам рукой, пока мы не скрываемся из вида.

***

Я спрашиваю себя: почему мы ее не берегли? Почему мало помогали? Ответ прост: мы, домашние, привыкли. К хорошему, как известно, привыкаешь быстро. С другой стороны, мама просто не могла жить по-другому. Она не умела ничего не делать. Она не могла, например, развалиться на диване и смотреть телевизор.

Мы, два брата и сестра, сидим по бокам, обняв ее, и, поминутно целуя ("моя мама!"), смотрим телевизор, а мама что-то зашивает. Вот она начинает сонно кивать головой.

"Мамочка, пора спать!".

***

Я часто наблюдаю: когда один из супругов покидает другого в преклонном возрасте, и если они были действительно крепко привязаны друг к другу, то оставшийся переживает ушедшего на два-три года. Мама воссоединилась с отцом через два года четыре месяца.

***

Она спустилась на лифте и, осторожно передвигаясь, вышла во двор. Здесь, у третьего подъезда дома ? 7 по улице маршала Гамалеи, детская площадка. Малышня резвится вовсю! Гоняют друг дружку, визжат. Молодой папа читает дочке книжку "Алиса в стране чудес". Знал ли Льюис Кэрролл, что в сказочную норку его Белого Кролика будут восторженно заглядывать миллионы маленьких обитателей планеты Земля, шаг за шагом овладевая взрослым искусством "открывать нужные двери"?

Малышка с хвостиком обхватила жилистую отцовскую руку своими двумя лапками и прижалась к нему. Он пока еще не осознает, что это лучшие мгновения его жизни. Пройдут годы. Девочка-ребенок станет подростком, девушкой, женщиной, женой, матерью. Папка же неотвратимо состарится и будет жить воспоминаниями, разгоняя тяжелое мужское одиночество иллюзорным братством за миской портвейна с такими же общипанными дворовыми кобелями.

Дети оставляют родителей позади. Потом они сами становятся родителями и их постигает та же участь. Дети владеют родительскими душами, иссушают и орошают их. Дети - цветы Жизни? Нет, они - сама Жизнь.

***

Мама присела на лавочку. Она смотрит на тех, кому посвятила жизнь, и на глаза ее наворачиваются слезы. Куда все исчезло? Где муж, Владимир Леонович? Как это умер? Почему дети так быстро выросли? Почему ноги плохо ходят, а память слабеет? Почему... Бесконечные "почему" человека в конце Пути.

***

Я в родительской квартире на улице Гамалеи. Отец, уже серьезно больной, лежит на диване в своей комнате и слушает Радио Свобода.

Мы с мамой сидим в столовой. Она перебирает непослушными натруженными пальцами с отложениями солей в суставах рецепты правильной жизни. Мама долгие годы выписывала их из всевозможных журналов, чтобы прийти к выводу: "Жить надо правильно!".

Эти наивные слова сегодня представляются мне верхом мудрости.

"ЖИТЬ НАДО ПРАВИЛЬНО".

Речь идет не только и не столько о здоровом образе жизни. Излишне здоровая сволочь - самая опасная падаль, с массой дурной всепроникающей энергии.

"Жить надо правильно".

Это как? Не по лжи? В Любви к ближнему?

Не к этому ли призывал Спаситель?

Тогда почему мы живем неправильно?

Почему мы призываем жить правильно, а сами живем неправильно?

Почему я доставлял ей немало горьких минут своей иногда невоздержанной, необузданной жизнью?