Чтение онлайн

Я решил не ждать официального приглашения на "банкет" и пересел к ним сам, так как мужичок с зэковской татуировкой впрыснул в вену что-то супертонизирующее и с садистскою ухмылкой извлек из скукоженной барсетки трехгранный стилет.

– Вот это я понимаю!
– восторженно взвизгнул Кузьмич.
– Сам пришел! Наш человек! А мне с "Аль-Каидой" всегда везло. Когда служил шпионом в Лондоне, то познакомился на одной закрытой вечеринке с молоденькой аль-каидной мусульманочкой из Ливана.

Звали ее Нибааль, что означает "Благородная". Росточка она была небольшого, но грудь, братцы-акробатцы, так и перла наружу, словно Ксюха Собчак из телеящика. И задницей девка вышла не в бронь (?), а в глаз.

Старый разведчик Кузьмич погладил мою сумку и плотоядно облизнулся. Я извлек из нее пузырь "Посольской", так как разговор перетек в международное русло.

– А чего дальше-то было, Кузьмич?
– Никитична отложила "Уринотерапию..." и проворно выхватила противопоказанное "детям и подросткам до 18 лет, беременным и кормящим женщинам, лицам с заболеваниями центральной нервной системы, почек, печени и других органов пищеварения" (предупреждающая надпись на потребительской таре единицы алкогольной продукции).

Я задвинул баул под скамью, а на коленях пристроил изъятый из него ноутбук, соорудив таким образом закусочный столик. Никитична выудила из необъятного бюстгальтера три пластиковые рюмки и с аптекарской точностью наполнила их живительной влагой.

– За мир на Ближнем Востоке!
– произнес Кузьмич, и мы дружно накатили.

– Вот, угощайтесь, свежайший тульский пряник, - хвастанул он.
– Купил его в нашем родном Дмитрове в позапрошлом году, шестого сентября, в день города.
– Кузьмич, не мешкая, запихнул твердокаменное мучное кондитерское в железнозубый рот, в три секунды разгрыз его и, давясь, проглотил.
– Так что тебя интересует, Никитична? Отымел я благородную Нибааль или нет?
– Матерый шпион достал из рюкзака щетку для чистки посуды "Libman" с медной щетиной и принялся скоблить полость зевала. Завершив трудоемкий процесс, Кузьмич неожиданно взвизнул - Нет, не отымел. Я ее завербовал!!! Сейчас расскажу, как это было. Только давайте, пацанчики, сперва отметим это дело.

Я не на шутку встревожился. Из "братцев-акробатцев" мы с Никитичной стали "пацанчиками". Не учудит ли чего еще прожженный разведчик? Никитична наполнила "бокалы", и мы пожелали Матушке-России скорейшего вступления в ВТО.

***

– Станция "Катуар"!

***

– Так вот, лисички мои.
– Кузьмич набирал обороты.
– Пригласил я, значит, Нибааль в "Castle". Это паб такой в столице Туманного Альбиона.

Пусть он и далеко от центра и недешев даже для преуспевающего кадрового разведчика, зато в нем приличная публика: преподаватели разные, наркоторговцы, трансвеститы с геями и прочий ученый люд. А пива так просто море!

А так как она ничего из спиртного не пила из-за религии, то я и напабился в одиночку. Вот такая история.

Бывалый чекист взял "Посольскую" в свои чистые руки и распределил остатки. Потом залез в рюкзачок, достал колбасу и произнес: "За восстановление дипломатических отношений с Грузией!". Тост был решительно поддержан. "Микояновская" так и зависла в жилистой длани Кузьмича, поэтому я элегантно занюхал ремешком часов, а Никитичне сунул под нос циферблат.

– Кузьмич, - разволновалась она, да так сильно, что из глаз-щелочек заструились слезы.
– Ты уж не увиливай, договаривай до конца. Не будь депутатом, трендящим черти чего. Рассказывай, как завербовал Аль-Каидочку? И что с ней стало потом?

В ответ Кузьмич шустро схрумкал сырокопченую, прижался багровой щекой к засаленному окошку и захрапел.

***

– Станция "Трудовая"! Без остановки!

***

– Ну что, довольны?
– Никитична смотрела на меня так, словно я ее поимел и не заплатил.
– Выполнили задание Аль-Каиды?

– В смысле?

– В прямом. Споили советского чекиста-разведчика, завербовавшего Аль-Каидную ливанку!

Я решительно призвал для обсуждения заявленной темы "Парламент" и, "открыв заседание", робко напомнил.

– Вы, кажется, что-то говорили о трендящих депутатах?

Никитична мгновенно оживилась и выпалила.

– А то как же! Сидят там на Охотном ряду в тепле да кнопочки отжимают. По себе знаю.

– ??

– А что, непохоже? Давай, Аль-Каида, наливай бывшей депутатше от партии власти. Выкладываю на закусь, так уж и быть, добрый шмоток сала. Брат Миколка прислал из Незалежной.
– И она оприходовала столик-ноутбук кусочком розовой свиной грудинки размером со спичечную коробку. Я настругал его на тонкие дольки и предложил: "За урегулирование газовых споров с Украиной!".

Тосты сыпались как из рога изобилия. Мы пили "за" отмену экономических санкций в отношении Ирана и "против" размещения Соединенными Штатами систем ПРО под носом у России; "за" воскрешение Союзного государства Белоруссии и России и "против" повышения пенсионного возраста во Франции; "за" признание ООН независимости Абхазии, Южной Осетии, страны Басков на севере Испании, подмосковного Дмитрова в центре европейской России и "против" сокращения служащих лондонского метро. "За"... и "против"..., "за"... и "против"...

На исходе "Золотого кольца" к нам подсел товарищ в штатском с огромным пакетом из "Ашана" и кровоподтеками на шее. Фальшиво откашлявшись, он гнусаво пропел.

– Хорошо сидите.

– Да уж, Мефодьич, славно гуляем. Присоединяйся!
– И Никитична придвинула к нему пустую посудину дрыхнущего Кузьмича.

– С тебя штрафная.

– Не могу, я на дежурстве, - поморщился Мефодьевич.
– Ты же знаешь, наш брат дожен быть на службе завсегда трезв как стеклышко и тише воды, ниже травы. Хотя...
– И он решительно наполнил пластиковый сосуд.

– Ну, за наше славное ФСБ!
– прохрипел он на весь вагон и немедленно выпил.

***

– Станция "Икша"!

***

– Скажи, Никитична, сколько тебе годков, - полюбопытствовал он, занюхав тыльной стороной ладони.

– Осьмнадцать, - скокетничала она и, скрепя сердце, вытащила из бюстгальтера соленый огурец толщиной с карандаш.

Я принял сигнал и выпустил на свет Божий "Черного соболя".

– А тебе можно дать гораздо меньше, - страфаретничал Мефодьич и подставил рюмаху.

– Меня как из Госдумы погнали, так я и сбросила тридцать годков, - польщенная Никитична освежила емкости, а я постругал на столике из ноутбука то, что считалось огурцом. Поверхность моего элитного широкоформатного "Toshiba Qosmio X770-11R PSBY5E-02M01TRU" приобретала вид полотна эпохи имрессионизма.

– А за что Вас из Думы... тово...?
– полюбопытствовал я.
– Вы, наверное, выступали в защиту простого народа и не вписывались в команду?
– И, пользуясь случаем, предложил помянуть Всеобщую Декларацию прав человека. Мефодьич освежил емкости.