Чтение онлайн

Инструктор прохаживался рядом и покрикивал:

– Локоть, локоть отставь влево от оси винтовки! Еще. Вот так. Локоть правой руки держи свободно. Приклад плотнее упри в плечо. Да, да, так. Корпус держи прямо, под углом к направлению стрельбы. Не напрягайся. Лежи. Запоминай положение рук, ног, головы. Запоминай боль, терпи.

Андрей видел лишь его ноги, и то периферийным зрением. Смотрел только вперед. В оптику, линия прицеливания которой выше, чем линия...

– Не смещай локоть, – Инсаров ударил его ногой по руке, – отрывы пуль получатся вверх или вниз, их будет ровно столько, сколько раз ты сместишь локоть. Широко локти не расставляй – нарушишь устойчивость винтовки, и это утомит тебя и разбросает пули. А теперь ты ставишь локти узко. – Еще один удар по рукам. – Такое положение сжимает твою грудную клетку, стесняет дыхание, хорошего выстрела не получится. Не поджимай правым плечом приклад во время спуска – пули отклоняются влево. Не отнимай щеку от приклада – теряешь линию прицеливания. Это не должно войти в привычку, потому что она приведет к тому, что ты будешь поднимать голову раньше, чем ударник разобьет капсюль патрона. После выстрела немного сохрани положение линии прицеливания. Подъем, солдат!

Слава богу...

– Умеешь собраться в нужный момент?

– Конечно.

– Только моментов у тебя никогда не было.

– Отчего же? Был такой момент. Собрался я однажды, снял с вешалки одежду и вешалкой же долбанул по балде своему шефу. Намечается схожая работа?

– Прямо копия. Ты даже удивишься, – пообещал Инсаров. – Сегодня мне не терпится узнать окружность нашего острова. В шагах. Нет, нет, дорогой, в гусиных шагах. Пошел! Назад! Ты забыл винтовку. Вперед! И думай о том, что ты встретил наряд милиции. Не дергайся, не вспоминай, есть ли у тебя пистолет, снят ли он с предохранителя, удобно ли выхватить его, сколько у тебя денег, чтобы откупиться. Не крестись даже мысленно, и ты растворишься в толпе незамеченным...

Андрею казалось, из него готовят не спецназовца, а терминатора. Или отбивную. Он как раз дозрел до состояния, при котором отправляют в печку.

– Так сколько шагов вокруг острова?

– До хрена, – выдохнул Андрей.

– В следующий раз я жду от тебя более конкретной цифры.

Когда Андрей мерил шагами остров, ему показалось, что, не выполни он очередной приказ, Счастливчик убьет его.

– Встань в стойку. Хочу посмотреть, каков ты в рукопашном бою.

Андрей не поверил своим ушам.

– Почему бы тебе не размяться, как я, гусиным шагом? – спросил он. – Потом сверили бы цифры.

Инсаров шагнул навстречу болтуну, двинул его прямой ногой в бедро, ей же, разворачивая корпус и отклоняясь назад, ударил в грудь. Андрей отлетел на пару метров, но быстро встал. Подняв кулаки к лицу, заиграл желваками:

– Ну, ты сам напросился.

И ринулся в атаку.

Пять минут поединка измотали обоих. Инсаров удовлетворенно покивал.

– Ты хорош в драке, но плох в бою, – констатировал он. – Чувствуешь разницу? Запомни, рукопашный бой – это бой оружием, которое нельзя отобрать до тех пор, пока жив человек. Я заметил наросты на твоих костяшках. А вот у меня даже тридцать лет назад на руках не было мозолей. Я не ломал доски, не крушил кирпичи. Руки и ноги набивались только в прямом контакте с соперником. Почему я не крушил кирпичи? Потому что не смог бы сломать ни одного. Я не строитель и не трюкач. Но я легко ломал ребра, руки и ноги противнику в реальном бою, а если не повезет – товарищу на тренировке. И еще одна причина, по которой я берег кирпичи: я точно знал, что меня не покажут по телевизору, не снимут на любительскую видеокамеру. Точно знал, что не покажу ни одного приема постороннему лицу.

– Как же ты набивал руки?

– В контакте с живым соперником – рука в руку, нога в ногу. Сегодня отработаем несколько приемов: захваты шеи спереди и сзади, захваты за ноги спереди и сзади, а также контрприемы. Опытный боец не станет лупить тебя ногами, а сожмет тебе горло, чтобы сломать его. Захватит тебя за ноги, чтобы ты долбанулся о землю и сломал себе шею. Готов?.. Поехали...

В это утро Инсаров еще раз убедился в надежности связи, когда подзаряжал мобильный телефон от бортовой сети катера, а это габаритные огни, клотик и импульсные отмашки: телефон словно находился рядом с вышкой сотового оператора. Он заглушил мотор, когда, по его мнению, зарядки батареи хватало на один разговор, набрал федеральный номер по памяти и назвал абонента по имени:

– Борис?

– Да.

Он был из числа людей, которых принято называть курьерами. Его бригада промышляла на европейской части России и насчитывала четыре человека – оптимальный состав, где каждый отвечал за свой сектор: речной транспорт, железнодорожный, авиация, автотранспорт. Надо ли говорить о том, что без дела этот криминальный квартет не сидел?..

Они не могли не работать нечестно, иначе не протянули бы и дня. И дело не в конкуренции. Их переварили бы в два счета правоохранительные органы и криминал.

И все же, по крайней мере, один раз борисовский квартет совершил ошибку.

Полгода тому назад, вспоминал Виктор, в сыскную контору зашел импозантный человек лет сорока с взглядом дремлющего мастифа: квадратная морда, короткая шерсть на голове, складки кожи на лбу. С полувзгляда было видно, что получили его путем скрещивания. И начал он со слов, которые Инсарова заинтриговали: «Это личное. И я не хочу, чтобы об этом пронюхала даже моя охрана». Одним словом, он жаждал найти Бориса и залить его горячим гудроном в бочке, но не хотел огласки. Поэтому обратился в самое маленькое сыскное бюро, полагая, что ртов там ровно столько, сколько носовых платков в его кармане. И он не ошибся. Инсаров нашел Бориса. Но, узнав, на какой ниве он пашет, Виктор вильнул в его сторону. И сказал ему: «Заляг на дно и не выплывай, пока рак на горе не свистнет». С тех пор тот стал его должником.

– Узнал?

– Узнал по номеру и по голосу.

– Есть работа. Нужно встретиться.

– Где и когда?

– Самарская область, поселок Екатериновка, Безенчукский район.

Борис выдержал паузу.

– Извини, я уже не работаю в этом бизнесе.

Что не вязалось с его интересом: «Где и когда?» И Виктор Инсаров ответил не менее коротким молчанием, которое говорило само за себя.

– Поближе к городу встретиться нельзя? – наконец подал голос Борис. – Наши интересы совпадают, я буду в Ульяновске послезавтра, а в Самару заеду через два дня.

– Если мы договоримся, тебе придется прокатиться в район.

– Я понял. Значит, через два дня. В котором часу?

– В два часа у пристани.

Виктор сложил телефон и провел в раздумье не меньше минуты.

Операция еще не вышла из стадии подготовки, а ему уже приходилось рисковать. Впрочем, другого выхода у него не было. Просто он вернулся к этому вопросу как к неизбежному факту, к очередной ступени, через которую не перескочить.

В Москве можно достать любое оружие. Сравнительно легко, зная нюансы. С такой же степенью легкости можно насадиться на крюк. Если сказать, что большая часть черного оружейного рынка перекрестно контролируется властями и криминалом (когда власти осуществляют контроль над деятельностью криминала, а криминал – над деятельностью властей), значит ничего не сказать. Самый оптимальный вариант, считал Виктор Инсаров, – это оружие с периферии, и оружие зарубежного производства.

Сегодня он дал Андрею выспаться. На часах восемь, а он все спит. Или делал вид. Он лишнюю минуту отдыха всегда воспринимал как поощрение, и для него это значило одно: он под руководством инструктора делал успехи. А вместе они делали невероятное. За месяц можно научиться хорошо стрелять, но стать партнером, напарником – невероятно трудно.

Инсаров подошел к упавшему в воду дереву, о ствол которого терлась лодка, и, вытащив нож из ножен, сделал очередную зарубку, двадцать девятую. Поднял голову и всмотрелся в заросли в надежде увидеть Андрея, пока что он только слышал его. Услышал первый выстрел из винтовки. Он стрелял, не размявшись, не разогревшись. Вчера – наоборот, после часовой тренировки по рукопашному бою. Инсаров варьировал в этом плане.

Андрей стрелял по цели и пытался абстрагироваться от целого списка табу, наложенных старшим товарищем. А последний зачастую стоял рядом и натурально читал мысли подопечного.

– Кроме условного перекрестья в оптике, ты ни о чем не думаешь. Все, что дальше прицела, выглядит абстрактным. Там властвует пуля. Все, что находится до среза ствола, находится в твоей власти. Ты шепчешь: «Я убью тебя!» – и все отчетливее понимаешь, что угрожаешь и шлешь проклятия не конкретному человеку. Сейчас ты не испытываешь к нему прежней ненависти. Вспоминая о нем, ты поминаешь почившего человека. Он жив, но судьба его предрешена. Ты ведешь борьбу с самим собой. И борьба с каждой минутой, с каждым точным выстрелом перерождается в игру. Этот процесс выгоняет из тебя тепло, оставляя щекочущий нервы холодок. Твоя ненависть – лишь предлог для реализации твоих потайных желаний, потребностей. В тебе говорит хладнокровие и зарождающееся мастерство.