Чтение онлайн

Возле одного из таких зданий, которые еще не успели распилить на металлолом, Инсаров остановил свою «Ниву».

– Осмотримся, – сказал он, выходя из машины. – Последний раз я был здесь два месяца назад. Здесь жили два великих человека: Ленин и я.

– Родился здесь?

– Ага. Раньше здесь был город Костино – его передали в подчинение Калининградскому горсовету. Зайдем внутрь.

В этом здании с причудливым коньком, закрывающим стык кровли, некогда располагался кооператив «Сайлент» по производству резиновых запчастей для «Жигулей». Из оборудования здесь не осталось ни одного болта, за исключением тех, что торчали из бетона и, по словам Инсарова, «тосковали по гайкам».

В каменных карманах, которые раньше служили конторками мастеров, кладовыми, складами готовой продукции, туалетом и душевой, было пусто. Инсаров назвал их карманами потому, что эти помещения не имели общей со зданием крыши; они были вполовину ниже.

В конторке мастера, расположенной в середине корпуса, крыша сохранилась лишь частично, но и этих частей хватало для того, чтобы обустроить там огневую позицию.

– В центре здания будет стоять автобус с затемненными стеклами, – Инсаров указал рукой. – Мы зажжем в салоне свет, создадим атмосферу деловых переговоров. Перед этим мы заминируем автобус. Заложим ровно столько взрывчатки, чтобы в живых осталось два-три человека. Мне необходимо заглянуть им в глаза. Не все, конечно, полезут внутрь. Останется хотя бы один прикрывающий. Я говорил о Никите Гурове.

– Да, я помню, – кивком головы подтвердил Андрей.

– Они подъедут на микроавтобусе или мини-вэне. Подъедут с западной стороны, поскольку дорога с того направления идет под уклон. Они возьмут эту особенность на вооружение и загодя заглушат двигатель, чтобы подъехать бесшумно. Они увидят автобус и войдут в здание. Увидят слабый свет внутри – и возьмут автобус штурмом. Один человек останется напротив дверцы водителя, остальные ворвутся в салон. Как только первый боевик скроется внутри автобуса, прогремит взрыв.

– Поставим растяжку? – спросил Андрей.

– Именно. Им некогда будет смотреть под ноги. Они придут брать наркодельцов и немногочисленную охрану, которая при штурме спецназа обычно сопротивления не оказывает. Твоя задача – снять прикрывающего у входа в здание. Что скажешь насчет этой позиции? – спросил Инсаров Андрея.

Тот ответил осторожно. На его взгляд, эта конторка, находящаяся в середине здания, годилась скорее для пулеметчика, ему же требовалось более отдаленное от цели и безопасное место. И он, прогулявшись по цеху, забрался на крышу склада готовой продукции. В пяти метрах находился пожарный выход, наполовину заваленный обломками кирпича и мусором.

– Шестьдесят метров до цели, – безошибочно определил Андрей расстояние. – Мне с такой дистанции стрелять будет удобней.

– Флаг тебе в руки, – согласился Инсаров.

Вряд ли он прикипел к конторке мастера, но он определил ее своей огневой точкой. По давней привычке, он вышел из помещения, держа руки на уровне плеч, представляя в руках пистолет и последствия взрыва. Вот он, видимо, увидел подранка и, помешкав секунду, добил его, согнув указательный палец. Сместил руки в сторону и повернул голову к центральному входу, проверяя работу своего напарника. По сценарию тот снова не справился с работой и промазал. Инсарову снова пришлось «доделывать».

Андрей смотрел то на него, то на горлышко двадцатилитровой бутыли из-под соляной кислоты, которая пылилась на крыше. Почему он не уберет ее? Хотя зачем ему убирать бутыль?

– Где мы возьмем автобус? – поинтересовался Андрей.

Инсаров указал большим пальцем себе за спину.

– В двух шагах отсюда находится ритуальная контора. В пять вечера все три катафалка уже стоят в гараже – так в конторе называют металлический навес. К семи вечера расходятся все служащие... – Инсаров посмотрел на часы. – Пора ехать. Мне в своей сыскной конторе надо кое-какие дела в порядок привести, с Вадимом повидаться, дать ему денег из собственных сбережений. Сегодняшний вечер поскучаешь без меня.

– Я бы недельку поскучал.

Виктор рассмеялся.

Сегодня Андрей впервые позволил себе, говоря по-простому, покопаться в чужих вещах. Верх взяло любопытство. Он почти ничего не знал о прошлой жизни Валентина Мишустина. Хотя тот и рассказывал о себе, но его рассказ походил именно на пересказ истории, случившейся с кем угодно, только не с ним.

В одном из верхних ящичков секретера он нашел паспорт и открыл его. С фотографии на него смотрел его наставник, только без дурацкой эспаньолки, которая была ему не к лицу – в прямом смысле. На фото он выглядел не моложе, но опрятнее, что ли, свежее – нашел Чирков более или менее точное определение.

Мишустин Валентин Сергеевич, 1955 года рождения, читал он паспортные данные. Он задавал вопрос, как Счастливчику удалось вернуть гражданство. Но о возвращении речь не шла. Он прибыл в другую страну, обратившись в российское посольство в Стокгольме. Ему снова повезло: его вопрос решили без обычной волокиты, и он вскоре получил этот паспорт.

Андрей положил документ на место, задвинул ящичек.

Его внимание привлекла пухлая папка с тесемками. Она походила на ту, в которой Остап Бендер держал компромат. Он вернулся на софу и, устроив папку на коленях, развязал тесемки. Первый же лист удивил его. «Никогда не рассчитывай на слабости противника, в любой ситуации сохраняй хладнокровие». Так было написано вверху листа бумаги, и походило это на эпиграф к увлекательному боевику.

К следующей странице был приклеен продолговатый конверт. Приоткрыв его, Андрей увидел газетную вырезку на шведском, скорее всего, языке. Современный шведский алфавит создан на основе латинского, но имеет три специфических знака: Е, Д и Ц, и расположены они в конце алфавита. Всего три непривычных знака, Андрею же казалось, текст набран только из них. Ничего не поймешь. И он закрыл конверт.

Следующая страница убедила его в том, что в руках у него досье.

«Сергей Николаевич Тараненко, – читал он, – председатель Государственного таможенного комитета России. Начал восхождение по „таможенной лестнице“ с государственного советника таможенной службы. Примечание: генерал армии – этому воинскому званию в табели о рангах соответствует звание действительного государственного советника таможенной службы, кем и является Тараненко.

Тараненко не прерывал связей с прошлым и криминалом, что соответствует его образу. Комитет, который он возглавляет, он предпочитает называть Организацией. Несколько лет назад Организация совместно с правоохранительными органами Индии провела «комплекс мероприятий» по контролю над трафиком крупной партии гашиша, подготовку и захват с поличным всех участников противоправных действий. Операция проводилась в Московской области. Во главе оперативно-розыскной группы, которая «добывала материалы в отношении лиц, осуществляющих контрабандные операции с наркотиками», стоял Игорь Куницын. В его руках также были «отдельные российские фирмы, занимающиеся доставкой в страну грузов „наркочелноков“. В сентябре 2005 года Игорь Куницын уволился из ГТК. Михаил Шульгин занимал более высокий пост, отвечая за внутреннюю безопасность „фирмы“ и являясь правой рукой генерала Тараненко».

Официальные материалы, хранящиеся в этой папке, переплетались с примечаниями составителя досье и его личными выкладками, например, как эта:

«Одному мне не справиться. Тараненко неуязвим потому, что я один. Мне необходим помощник, необходим человек, которого я назвал Избранным, как Нео из «Матрицы». И если в силу каких-то причин он откажется, то я открою перед ним карты, и тогда уже ничто не сможет удержать его».

Дальше следовали официальные документы, которые Андрей изучал с нарастающим интересом.