Чтение онлайн

– Что, простите?

– Мне нужно перевести текст газетной заметки, написанной на шведском языке, – повторил Андрей. – Я подумал, что здесь мне наверняка помогут. Это срочно, а мне больше некуда обратиться.

– Ну хорошо. – Высоченный охранник в военной форме принял от парня статью, пробежал ее глазами и перевел: – 6 ноября 1984 года в Сёдермальме произошло двойное убийство... Один из полицейских получил огнестрельное ранение в грудь. Тем не менее преступника удалось задержать. Им оказался уроженец Ленинграда Мишустин Валентин Сергеевич. Его жертвами стали граждане СССР Ольга и Виктор Шифрины. Мотивы преступления выясняются.

Он вернул заметку и сказал:

– Громкое убийство. Но я о нем ничего не слышал. Мне в ту пору было четыре года.

– Мне тоже. Спасибо большое.

Андрей вернулся в дом Счастливчика и там нашел подходящий способ скрыть истинное настроение. Когда хозяин пришел, его гость посапывал на тахте, а встал не с той ноги. И его неважное расположение духа стало естественной маской. Он проводил Валентина взглядом до кухонной двери и прошептал:

– Теперь я все знаю, урод. Ход за мной.

Он напрягся, когда хозяин, вернувшись с банкой пива, вдруг открыл секретер и достал оттуда папку. «Все, – подумал Андрей, – хана мне». Однако Счастливчик открыл папку в середине и углубился в чтение.

– Что читаешь? – спросил гость. – Бухгалтерские отчеты покоя не дают?

– Не угадал, – последовал ответ. – Здесь материалы на одного подонка, документы, которые имеют к нему косвенное или прямое отношение. Зовут его Сергей Тараненко...

Их он начал собирать на второй день после того, как ему предъявили обвинение, а именно 8 ноября 1984 года. Он хорошо помнил этот день, который трещал по швам от событий, еле уместившихся в него. Тогда он отказался от предложения встретиться с советским консулом в Стокгольме. Ближе к вечеру ему в камеру принесли местную газету с заметкой об убийстве – как одно из средств давления на него. Газету он оставил и сохранил. Он мог предложить шведским спецслужбам сделку – в обмен на свободу поделиться секретами военной разведки. Но после смерти Ольги он отверг все приемы, касающиеся предательства. К тому же он понимал, что спецслужбы могли принять от него любые условия, чтобы нарушить их, как только надобность в нем исчезнет.

– Все же я не пойму твоей тактики, – сказал Андрей после довольно продолжительного молчания.

– Она проста, – ответил Виктор. – Я добиваюсь ситуации, при которой генерал сделает один-единственный вывод: кто-то убивает его людей. Эта классическая схема в отдельных случаях расшифровывается легко: кто-то втягивает его в свою игру, заставляет его раскрыться. И только в раскрытом состоянии он становится уязвимым, доступным. В первую очередь потому, что он станет решать проблему в частном порядке и с помощью людей, замешанных в одном преступлении. Я верну его в те времена, когда он мог опираться только на преданных ему людей, а у него их было не так много. Я разгребу это дерьмо.

Осведомитель Игоря Куницына жил на Гостиничной улице, что на юге Москвы, в шаге от 3-го транспортного кольца.

– Не придется пилить через весь город, – вслух порадовался Инсаров.

Он первым вышел из машины, за рулем которой сидел Андрей, и, взбежав на четвертый этаж девятиэтажки, позвонил в квартиру номер двадцать четыре. Нажал на кнопку еще раз. И только спустя минуту ему открыл дверь человек лет тридцати с заспанным лицом.

– Привет, – поздоровался Инсаров, протягивая руку. – Глеб, правильно?

– Да. А вы?..

– Виктор. А это Андрей, – кивнул на подоспевшего парня. – Мы пришли по рекомендации Игоря Куницына. Как дела?

– Нормально.

– Разреши войти?

– Да, входите. А почему Игорь мне не позвонил? – спросил хозяин, уступая дорогу.

– Ну, милый мой, это ваши дела, – сказал Инсаров, оказавшись в коридоре. – Набери его номер, если, конечно, у тебя пальцы не сломаны. – Он толкнул Андрея локтем. – Смотри, как ломает человека, который постоянно живет на измене.

Глеб Галкин рванул в зал, но Инсаров зацепил его ногой, и он упал на пол. Перевернувшись, попытался и его снести подсечкой. Виктор легко ушел от этого приема и ударил хозяина квартиры в голень. Потом, опустившись на колени, усмирил его ударом в висок. Пока он находился в отключке, Инсаров и Андрей усадили его на венский стул и привязали к спинке. Когда он пришел в себя, увидел Инсарова с утюгом в руке.

– Думаешь, я собрался погладить твои рубашки? – Он покачал головой. – Это только по ящику говорят, что время паяльников и горячих утюгов ушло. Расклад простой, Глеб. Я набираю номер телефона Куницына, а ты говоришь ему заученный текст – всего пара предложений. Если ты откажешься, я оставлю на твоем теле ровно столько здоровых участков, сколько позволят врачам неделю бороться за твою жизнь. И эти семь дней тебе покажутся вечностью. Я не стану спрашивать, согласен ты или нет, я спрошу: ты умный или дурак? Я жду ответа.

– Я умный.

– Кто бы сомневался, – хмыкнул Инсаров. – А теперь учи текст. Привет – привет. Намечается сделка на пятнадцать килограммов. Обычно ты после этого ждешь ответа, а Куницын берет в руки карандаш и торопит тебя...

Когда раздался телефонный звонок, Игорь Куницын находился в своем офисе, расположенном в здании, зажатом между Ордынкой и Пятницкой, в самом сердце Москвы. За аренду офиса он платил немалые деньги, хотя ему, по большому счету, хватило бы комнатушки с телефоном на окраине. Ему нравилось приезжать на работу, парковать свой «Субару» под окнами и поглядывать на него. Однажды он поймал себя на диковатой мысли: он ждет, когда его японскую тачку угонят, точнее – начнут угонять. Ему хотелось продемонстрировать противоугонное устройство – кулак из пяти бойцов спецназа, постоянно находившихся в режиме ожидания.

– Да, Глеб, – он ответил по мобильнику, прочитав его имя на экране. – О’кей, понял. Отлично. Диктуй адрес, время, состав. Есть.

«Брошенное кирпичное здание на южной окраине Королева, – быстро записывал на листе бумаги Куница. – С центральной дороги повернуть, не доезжая до поста ГАИ, налево и ехать полтора километра. По пути встретятся лесопилка, бетонный завод, овощная база. Здание без ворот. На здании видны цифры: 67. Продавец приедет на автобусе марки „ЛиАЗ“, переделанном под катафалк».

– Оригинально, – бросил под нос Куница. – Что означают цифры 67?

– Понятия не имею. У меня, как всегда, голая информация.

И как всегда – стопроцентно точная, мысленно подтвердил Куница, заканчивая разговор.

Даже в Афганистане, горячий ветер которого еще не до конца выветрился из его головы, в составе спецподразделения он работал по информации, исходящей чаще всего от афганцев, и определить источник было практически невозможно: источник ссылался на другого, а тот на третьего. Глеб Галкин не откроет свой источник, иначе лишится своей доли в этом предприятии. По большому счету он – посредник.

Бойцы из подразделения Инсарова были спецами по перехвату караванов, брали те, что могли принести выгоду, и не обязательно материальную. В донесениях агентурной разведки генерал Тараненко рылся, как в сору. Порой его в грузе не устраивали виды оружия, боеприпасов, порой – маршрут, но чаще всего – охранение каравана, удвоенное или утроенное, и «какой из оппозиционных партий доставляется это имущество». Если груз устраивал его, он придавал ему особое значение и готовил перехват на двух рубежах – недалеко от границы и в глубине, только не ближе двадцати километров от пункта назначения каравана, в противном случае базовый район мог быстро отреагировать на бой во время перехвата.