Чтение онлайн

— Какой… самый?

— Который проникает в мою голову вместо ответа на спиритических сеансах…

— Вы уверены? Но почему? В принципе, выстрел есть выстрел…

— Нет, Володя, там… еще какой-то звук был характерный. Крик. И вот этот-то крик смешивается с выстрелом, как бы накладывается на него…

— А говорите — не помните…

— Да больше ничего и не помню… Сто лет прошло… При чем здесь выстрел, фрау Анна? Она, наверное, давно уже умерла…

— А фамилии ее не помните?

— Фамилии… В детстве знала, а сейчас и не сказать. На какую-то реку похожа…

— На немецкую?

— Не знаю. Подождите-ка, Володя… Когда мы были маленькие, смотрели какой-то известный фильм про наших пограничников. Там эта река называлась, я потому и помнила…

— «Ко мне, Мухтар!»?

— Нет, в самом названии фильма была река. «Над…» какой-то рекой…

— Да «Над Тиссой» же!

— Тиссен! Ее фамилия — Тиссен! Анна Тиссен! Да, да, это точно! Я вспомнила! Анна Тиссен…

Володя подбежал к Ирине, схватил ее за плечи и, глядя прямо ей в лицо, отрывисто произнес:

— Слушайте меня внимательно. Здесь она, разгадка. И вот почему я так думаю. Человек, которого мы подозреваем, женат на Анне Тиссен…

— Но… Володя, когда мы были там, фрау Анна не была замужем… Во всяком случае, она жила одна…

— Да сколько вы там были-то! Четыре-пять месяцев… А он, кстати, женился на ней только в сорок восьмом году…

— Надо же…

Ирина подошла к шкафу и стала рыться на верхней полке, под простынями и наволочками. Наконец извлекла маленький полиэтиленовый пакетик, а из него — длинную цепочку с необычными звеньями. Володя видел такую впервые — аккуратные продолговатые золотые пластины, по две сразу, перемежались, а, вернее, сцеплялись между собой коротенькими и тоже золотыми завитушками с каким-то необычным оригинальным плетением.

— Нравится, Володя? Это ведь тоже ее подарок, фрау Анны. Мама рассказывала, что, когда мы оттуда уезжали, Анна предлагала ей взять с собой все, на что глаза смотрят. Мама, конечно, ничего не взяла. Но фрау Анна так умоляла взять эту цепочку! И тогда мама оставила ей свою, обычную… Так что они не только кольцами поменялись…

— А почему? Они были так дружны? Или — с пулей вам не показалось, вы и впрямь ее спасли? Как — это уж я не знаю, но только тогда все логически увязывается. Можно, например, предположить, что Анна Тиссен, обязанная вам вторым своим рождением, встав после войны на ноги, восстановив свое хозяйство, решила отблагодарить вас по-настоящему… Конечно, если тогда ее жизни действительно угрожали, и тот выстрел был настоящим, а не…

— А не моей детской фантазией? Не знаю…

— А детей у этой фрау не было?

— По-моему, нет.

— Понимаете, Ирина, женщины на старости лет часто склонны искать смысл жизни, который они не уловили, упустили или пропустили в лучшие свои годы. Склонны совершать непредсказуемые, на первый взгляд, поступки, однако за ними, как правило, скрыт высокий смысл. И чем необычнее поступок, тем с большим вдохновением они его совершают. Женщина говорит себе: «Я жила серо, буднично. Наверное, удобно. Может быть, даже красиво. Но в своих определенных, монотонных рамках. А, между тем, есть человек, — это я предполагаю, что конкретно ваша фрау Анна могла так думать, — есть человек, которому я обязана всей своей жизнью. Это та маленькая девочка Ирочка… И почему бы мне сейчас не завещать все свои драгоценности не жирному борову — моему мужу, который уже так же стар и немощен, как и я, а той девочке, если она жива, или ее родне, если…» И так далее. Она ведь знала вашу фамилию, и откуда вы приехали, из какого города?

— Мне все это кажется неправдоподобным… Тем более что между нами с тех лет не было никакой связи…

— Но ведь существуют организации, через которые она могла узнать о вас…

— Ой, Володя, на меня поступал какой-то запрос ректору… Но мне тогда не сказали, в чем дело, а я не стала допытываться. Собственно, я была уверена, что мне предстоит какая-то командировка за рубеж…

— Даже так? Видите… Работы нам прибавилось, но теперь хоть понятно, в каком направлении двигаться. Вот вам и Бранденбургские ворота! И перловая каша!

— Если, Володя, ваши догадки верны, то мне «грозит» наследство? А этот мужчина хотел убить меня из-за него?

— Предполагаю, что так. Если мы изначально встали на правильный путь…

— А где он сейчас? На свободе?

— Он… Кстати, зовут его Виктор Плешнев, это вам ни о чем не говорит?

— Нет…

— …задержан за хулиганство. Напал только что в больнице… вернее, в больничном саду на барда Певцова… На того самого, которого тогда обнаружили в коридоре нашего дома, помните? Под дверью у Рудика… Думали еще, что он мертв… Я об этом нападении уже здесь узнал, перед тем как к вам идти…

— А… откуда они знают друг друга? Этот бард и Плешнев?

— Тут… длинная история, Ирина. Пока мы знаем, что Плешнев продал ему замечательную немецкую гитару. Знал, что бардам нужны хорошие гитары, вот и предложил… С этой гитары началось их довольно тесное знакомство. А потом Певцову показалось, что этот человек за вами следит… Впрочем, всего я вам вот сейчас, сию минуту рассказать не смогу. А у вас нет на этот счет никаких догадок?

— Нет… Но, значит, этот ваш Певцов знает меня? Вообще-то, когда я первый раз его увидела, мне показалось, что мы уже встречались… Знакомые черты… Но, наверное, видела по телевизору. Да нет, Володя, не обращайте на это мое «показалось» никакого внимания, а то я вас только запутываю. Это вообще моя природная черта — запутывать и запутываться… Я вот сейчас родословную нашу составляю, и так запуталась, что каждое семейство решила обозначать на отдельном листе, а потом все соединить, иначе прямо каша получается…

— Опять каша? — улыбнулся Володя и попросил Ирину позволить ему взглянуть на эту родословную…

Она достала папку, на которой так и было написано — «Родословная» и положила ее перед Володей. Он внимательно прочел каждую страницу. Собственно, ничего нового здесь для него не было, почти о каждом родном человеке Ирина рассказала ему все, что знала, причем рассказы эти были очень подробными. Читая все эти имена, фамилии, даты, Володя вдруг почувствовал себя как на кладбище среди множества надгробий… Однако на памятниках или крестах всегда стояли имена и даты, а тут попадались полупустые и вовсе пустые «клеточки»… Почему?

— Почему? — переспросила Ирина. Оказывается, Володя задал свой вопрос вслух. — Да потому, что я не все знаю. Вот эти две «клеточки», например, — внуки моих двоюродных сестер. Сестры в Сибири живут. Обе мне на письма пока не ответили… А эта «клеточка» — мой племянник, сын моего брата от первого брака… Я, к стыду своему, не знаю точно, в какой день он родился. Брат его не воспитывал, он как-то сразу второй раз женился… И сын у них родился, Игорь. Он, кстати, наведывается ко мне иногда, я вам говорила. Характер не из легких. Хотела его позвать, когда мне особенно тяжело было, а он на практику уехал, на Урал. Да, может, и к лучшему — я иногда его как-то побаиваюсь, хотя сама не понимаю, почему…

— Но вы его ни в чем не подозреваете?

— Я не могу его подозревать, я его все-таки люблю. А первая жена моего брата уехала с сыном на Дальний Восток. Она и от алиментов даже отказалась, так что мы про них ничего не знаем… Брат их искал — и по своей фамилии, и по ее девичьей, она Зина Бочигина, но не нашел, а потому решил, что бывшая его жена вышла замуж…

— Ну, я думаю, что вы его найдете, и очень скоро. С моей помощью, — скромно прибавил Володя.

— Попробуйте. Брат очень виноват был перед ними. Да и мы все виноваты… Я себе, честно говоря, простить не могу, что не вмешалась тогда, когда надвигалась трагедия, да и потом в их жизни не приняла никакого участия. Диссертацией была занята…