Чтение онлайн

— Ах вы ещё и угрожаете! Здесь, мне, на нашем пароходе! Ну и наглец. Всё. Я иду к капитану.

И действительно, развернулся и ушёл. Нужно было срочно что-то делать. А что? В 1876 году хедив Египта Измаил-паша продал Англии египетский пакет акций Суэцкого канала. С тех пор вся администрация канала, включая и полицию, была британской. А год назад англичане бомбардировали Александрию и оккупировали весь Египет, отторгнув его от Турции. По всей стране британские гарнизоны. В Порт-Саиде — штаб-квартира контрразведки, страна кишит тайными агентами. В ближайшем порту на борт поднимутся полицейские и наденут ротмистру «браслетки». Из оружия у него только трость, залитая внутри свинцом. А куда сбежишь с парохода, идущего узким каналом по безлюдной пустыне? Ну и влип…

Внезапно за его спиной послышался мелодичный женский голос:

— Вы позволите?

Барон быстро поднялся с лонгшеза, снял шляпу и обернулся. Перед ним стояла под зонтиком молодая дама в лёгком муслиновом платье, черноволосая, зеленоглазая, с удивительно белой кожей. Дама села на пароход в Бомбее неделю назад. Красивая и загадочная, она путешествовала одна, только со служанкой. Звали её, как было объявлено за табльдотом, мистрис Уоррен. Она тоже плыла первым классом, но сидела от него через столик и потому барон не был ей представлен. Он любовался мисс Уоррен издали и, как ему казалось, незаметно. Первое время даже пытался изобрести способ подойти и заговорить, но в голову лезли одни банальности. Выглядеть же банальным барон не любил и оставил всё как есть.

— Простите мне мою дерзость, господин… Таубе? Я случайно подслушала ваш разговор с этим неприятным господином. Он вам угрожал? У вас неприятности?

— Я привык к ним, мистрис Уоррен.

— Польщена: вы знаете моё имя. Вы действительно шпион?

— Я русский офицер. Во время последней войны с турками я взял этого, как вы изволили выразиться, неприятного господина в плен. Фамилия его, если вы слышали, Хантингтон. Он служил тогда султану, и в момент пленения повёл себя… не совсем достойно. Это всегда неприятно вспоминать. Теперь Хантингтон хочет мне отомстить за то унижение.

— Но что он может вам сделать? Наши державы не воюют друг с другом, мы находимся на мирном пароходе.

— Я путешествую под другим именем. Я… если честно, то я разведчик.

— Теперь понятно. Быстро идём в вашу каюту, возьмёте в ней только самое необходимое — и бегом ко мне!

— Простите, что? — бестактно спросил барон, несколько опешив.

Дама топнула изящной ножкой:

— У кого мало времени, у меня или у вас?

И, схватив Таубе под руку, ринулась в коридор.

Через пять минут ротмистр с небольшим саком и тростью уже входил в её каюту. Всё было проделано стремительно, и в этот ранний час их никто не увидел.

— Джоли, — обратилась мистрис Уоррен к своей служанке, — это мистер Таубе. Он русский, и ему угрожает опасность. Мистер Таубе будет жить у нас тайно до самого Порт-Саида. Вы никому не должны говорить о его присутствии.

Джоли скользнула по лицу барона весёлыми любопытными глазами и молча склонила голову.

Таубе быстро осмотрел каюту. В отличие от его апартаментов, здесь были две комнаты и, что радовало, умывальная комната с ватерклозетом. Интересно, куда мисс Уоррен уложит его спать? Есть целых три варианта…

— Вам придётся сорок восемь часов провести без еды, — сказала хозяйка. — Мы с Джоли станем воровать для вас печенье со стола. Или можно потребовать обед в каюту.

— А судовая прислуга? Придут менять простыни и…

— Мы никого сюда не пускаем. Джоли убирается сама. Стюарт уже привык. Я не люблю видеть у себя чужих людей.

— А я разве не чужой?

— Вас ведь я сама пригласила! Чувствуйте себя званым гостем.

— Когда меня начнут искать, они придут и сюда. Вам не позволят не впустить их.

— Ну вот, мистер Таубе, а ещё называете себя разведчиком… Неужели вам ничего не говорит фамилия моего мужа? Я чувствую себя обиженной!

— Позвольте! Джон Уоррен ваш муж? Второй адъютант сэра Чарльза Макгрегора, шефа Разведывательного департамента Британской Индийской Армии? Тесен мир. Извините, мистрис Уоррен, но у вашего супруга ужасный характер.

— Кому, как не мне, знать это! — рассмеялась дама.

— Если уж договаривать до конца, то я лично виноват перед вами. Это я сломал руку вашему Джону в 78-м году в Рампуре. Он тогда несколько самонадеянно пытался меня арестовать.

— Боже! — всплеснула руками мистрис Уоррен. — Так это были вы! Действительно, тесен мир. Это произошло как раз накануне нашей свадьбы; Джон стоял под венцом в лубках. А вы смельчак, мистер Таубе. Мой супруг — чемпион армии по боксу и очень решительный человек! Хотя… глядя на вас, я подозреваю, что вы могли сломать ему не только руку, но и шею. Если бы захотели.

— Я стараюсь не делать лишнего зла, — лаконично ответил ротмистр.

— Тогда в Лхассе погибли двое товарищей Джона. Они ловили какого-то очень опасного русского. Это тоже были вы?

— На войне, как на войне. Меня пытались не захватить, а убить. Я защищался. Так что, если вы теперь передумали, зовите полицию.

— Не передумала! Что бы там ни было, а я вам помогу. И никто в эту каюту не зайдёт. Я каждый год плаваю этим пароходом в Марсель, а оттуда через континент добираюсь домой, в Вулидж. Поэтому мои причуды хорошо известны и прислуге, и капитану. Мы с вами ни разу не общались публично, бегства вашего никто не видел. А характер службы моего мужа, что ни для кого не тайна, снимает с меня всякие подозрения. Никому просто и в голову не придёт искать русского шпиона в каюте жены шпиона британского! Так что, зовите меня просто — Арабелла. Сорок восемь часов у вас не будет собеседника ближе меня.

— Хорошо, Арабелла. У меня возник оригинальный вопрос: почему вы меня спасаете? Это… непатриотично.

— Причин три. Первая: я не люблю, когда семеро на одного. Вы сказали, Хантингтон вёл себя при сдаче в плен не совсем достойно?

— Он спасал свою жизнь. Я пробирался ночью из Плевны через турецкие посты с важным донесением. Хантингтон командовал патрулём и случайно оказался на моём пути. Когда я убил обоих его сардаров, он мог оказать сопротивление, поднять тревогу. Но не сделал этого. Конечно, тогда я прикончил бы и его, но он бы погиб, как подобает солдату. Но Хантингтон решил, что умирать ради этих грязных турок не стоит, хотя жалование от них получать не брезговал… Кроме того, умоляя меня оставить его в живых, он обещал выдать важные военные секреты. Как хотите, но это не достойно настоящего офицера!

— Согласна. Теперь, когда вокруг целый пароход англичан, он сделался смелым. Не допущу!

— Вы сказали, причин три. Давайте вторую. Кстати, Арабелла — называйте меня Виктор.

— Вторая причина, Виктор — это желание насолить Джону. Это действительно непатриотично, не спорю, но у женщин своя логика. Дело в том, что я уплываю в Вулидж насовсем. И не вернусь более в Индию. Вы правы — у моего супруга ужасный характер, и я от него устала. Дома подам на развод. Учитывая, что даже мой решительный Джон не сумел вас поймать, то пусть это сегодня не выйдет и у его коллег. Англия переживёт такую неудачу, а я — я получу большое удовольствие!