Чтение онлайн

Задав этот вопрос, неолетанка отвела глаза в сторону. Это был условный знак соглашаться. Ника часто играла на публику экспромтом, и у нас были вот такие договорённости.

– Конечно, помню. А что?

– У меня есть по нему претензии. Хочу, чтобы ты, как моё доверенное лицо, присутствовавшее при его заключении, сейчас поехала со мной и помогла спросить с ответчицы. В гневе мне лучше не делать это одной.

Я не понимала решительно ничего, кроме знаков Ники, велевших соглашаться. Но в разговор вступила Хаинь.

– Генерал Даниэлла, если хотите, я тоже могу составить вам компанию.

Ника, казалось, на секунду задумалась:

– Да, это было бы чудесно, политик Хаинь, - и тут же, кивнув, двинулась прочь из трансляции.
– Я жду вас в лайнере.

Уже когда машина тронулась с места, она снизошла до объяснений:

– Итак, я не могу изъять информацию, выброшенную в СМИ людьми Королей. А значит, единственный способ влияния, это добавить к этой информации свою, полностью изменяющую первоначальный смысл. Моя добавка такая: пятнадцать лет назад, за два месяца до заключения Амильятти так нашумевшего сегодня договора, при твоём, Темай, участии в качестве доверенного лица, я подписала с твоей матерью свой договор. Договор был умышленно засекречен. По нему твоя мать обещала родить для меня сына от своего даккарского мужа. Также Амильятти обещала обеспечить медицинское обслуживание мальчика и предоставлять мне подробные отчёты о состоянии его здоровья. И по достижению совершеннолетия, мальчик автоматически передается мне в качестве рейтингового мужа. Также одним из основных условий договора было соблюдение его тайны и недопущение никаких скандалов и шумихи вокруг мальчика. Возмущённая нарушением именно этого пункта, я сейчас и еду к Амильятти.

Хаинь усмехнулась:

– То есть Вы, генерал, превращаете эксперимент с совмещением рас в заказную генетику?

– Да, думаю, никто не станет возражать, что я достойна завести рейтингового мужа прославленного рода. В то же время моя физиология не позволяет близкие контакты с мужчинами генетики САП. Даккарские гены добавляют мальчику выносливости и темперамента. Гены самой Амильятти проверены множеством поколений промышленников и банкиров. Да и даккарец был выбран не из последних, его мужскую линию до пятого колена составляют офицеры, даже есть один генерал. Генетика на заказ спорна, но не порочна ни при каких обстоятельствах. Кроме того, для меня самой такое решение тоже выгодно. Некоторое время назад жёлтые СМИ трясли моё постельное бельё, перетирая мысль, что я где-то прячу юного жениха даккарской крови. Этот мальчик, правда, даже на юного пока не тянет, совсем ребёнок. Но меня никто не торопит. Все стороны будут удовлетворены.

– В доме Амильятти Вы, генерал, тоже планируете играть в трансляции?

– Да, политик Хайинь. Это самый действенный манёвр. Я обвиняю Амильятти, дальше мы уходим из трансляции и обсуждаем мой вариант выхода. Она, как разумная женщина, соглашается, и я увожу мальчика из-под прицелов внимания журналистов. На этом моменте Амильятти становится им неинтересна, интерес полностью переключается на меня. А мне пара сотен лишних глаз в трансляциях погоды не изменит.

Хаинь расплылась в улыбке. План, явно, пришёлся ей по вкусу. Да, заказная генетика, да ещё и для Ники, это абсолютно меняет дело. Ника занимается даккарцами. Это она, фактически, протащила их в свободные земли. Её желание иметь мужа даккарской крови логично. Мало того, такой жених объяснит, почему, собственно, даккарцев свободных земель Ника для постели не использует. Она сильно избирательна. САП поддержит её избирательность. Этот скандал споткнется об Первую драконов, как волна о многовековые скалы. Он не пошатнёт это маленькое существо огромной воли. Волна просто рассыплется на мелкие брызги. Но...

Но с этими брызгами так же легко рассыплется и ещё кое-что. Кое-что, о чём, решая проблемы партии Драконов, никогда никто спорить не будет - это жизнь этого мальчика. Жизнь моего брата, ни разу мной не виденного. Жизнь, неизвестно зачем и с какими надеждами данная ему моей матерью. Я знала свою мать, она обязательно спросит моего совета, прежде чем согласится на предложение Ники. Она обязательно спросит, хорошо ли её сыну будет в новом доме. Она, действительно, временами не разумна, она думает о своих детях больше, чем о своём статусе в обществе.

И что я ей скажу? Что из-за своей травмы Ника абсолютно не сдержана в сексе? Что её редкие постоянные любовники быстро чахнут, а потом, однажды, просто исчезают? Что в ней сила маленького танка, и она частенько сбрасывает напряжение, помахав кулаками? Что в гневе она способна убить, и не раз это делала? Что весь штаб Драконов просто боится её до дрожи в коленках? А единственный человек, к которому она ласкова много лет - женщина. И эта женщина, Алина, наверное, единственный человек на свете, кто видел искреннюю улыбку Ники.... я не представляю, что я скажу матери!

Темай:

Мать ничего не спросила. Вернее так: под напором Первой Драконов она не сумела, вообще, даже подумать о вопросе:

– У тебя есть выбор, торговец Амильятти. Либо ты принимаешь мою игру, и я увожу твоего сына прочь от всего этого скандала, и никто не посмеет сказать о нём плохо, и никто не пристанет к нему с расспросами, он будет уважаемым мужчиной и моим законным рейтинговым мужем. Либо ты отрицаешь мои заявления, тем самым хоронишь собственный рейтинг, рейтинг всех своих детей и фактически отдаёшь своего младшего сына на растерзание скандалу.

Ника не дала ей никакой возможности подумать, что-то прояснить, вообще, предпринять какие-либо действия. Она умеет вот так прийти, встать перед тобой, одновременно маленькая и великая, и заставить подчиняться одному своему слову. Что там слову, взгляду. Нагрянуть лавиной и утянуть по выбранному именно ею направлению. Мать смотрела на распечатки статей, видимо, сделанные Никой специально для острастки, вообще, она не любит бумажных документов. Смотрела на текст лже-договора, который нужно подписать задним числом:

– Мне нужно полчаса, чтобы прочитать договор...

Ника с минуту смотрела на неё, как будто пронизывая, просвечивая глазами насквозь:

– Хорошо, но не выходи пока в трансляцию. И... я хочу взглянуть на отца твоего сына. Мальчики часто вырастают похожими на отцов. Я видела твоего сына в трансляции, как он выглядит сейчас, мне любопытно, каким он вырастет. Этот даккарец ведь до сих пор живёт в твоём доме?

– Отец Энтониэля? Да, он до сих пор мой муж. Выпьете чаю со мной? Я прикажу накрыть стол на территории гарема и позвать моего даккарского мужа.

Гарем матери всегда будил во мне какие-то старинные фантазии и сладкие воспоминания. Именно в этой части дома многое происходило в моём отрочестве. Когда я, четырнадцати-пятнадцатилетняя, сначала пробиралась в эти комнаты по самым несуразным причинам, потом откровенно напрашивалась на секс, потом этот секс брала. Мать и её эдзы, как многие северянки Фриды, держали большой гарем. На них троих в нём было сейчас четырнадцать мужей. Это количество было постоянным, хотя иногда они меняли одного-двух мужчин с такими же традиционными северными гаремами подруг и партнёров.

Мы поднялись в круглую гостиную на мужской половине дома. Тут я девчонкой облизывалась на эротические танцы, которые мужчины исполняли для взрослых женщин. Тоже особая черта старой северной культуры: на территории гарема мужчин, посвящённых Меве, обучали соблазнять. Моя собственная семья жила по современным традициям, и все радости северянки были мне малодоступны.

Ника, скрестив ноги, уселась на подушку, внимательно осматривая помещение. Пара юношей накрывали трапезу на низком столике, но она, казалось, не замечала их. Зато, когда в комнате появился даккарский муж моей матери, всё её внимание сосредоточилось именно на нём.