Чтение онлайн

Внутри заскреблась обида. Глупая и неуместная, она зафырчала злобной кошкой и заставила вскинуть подборок и прошипеть:

– Что же вы тогда лезете к такой мелкой и трусливой?

Ответ Таашша знала. Чтобы вывести из себя Рраха. Она подозревала, что выкошенное поголовье охотников заставит капитана набрать добытчиков пищи из обслуги. Ррах – крепкий, надёжный, живучий – запросто мог стать лидером новой команды охотников. Обскакав при этом опытного, но не вернувшегося в форму после перелома Хромца.

Обида жгла под веками, страх за Рраха копошился в груди. Но Таашша упрямо стиснула зубы, взглядом требуя ответа, хоть сама и не желала его слышать.

Хромец сузил глаза и качнулся ей навстречу. Даже не шагнул – обозначил намерение – но Таашша испуганно отпрянула, вжимаясь спиной в перила. Руки охотника вцепились в перекладины по обе стороны от её тела. Таашша почувствовала себя загнанной в угол.

Хромец был слишком близко. Нос щекотал терпкий запах хмеля, шкур, крови.

Таашшин взгляд нащупал красное пятно на рукаве рубашки охотника. Словно он по-простецки утирал кровь, хлещущую из разбитого носа. Хромец проследил за направлением Таашшиного взгляда, ощерил зубы в злой ухмылке и резко подался вперёд.

Таашша застыла. Она чувствовала себя настоящим цыплёнком под кошачьей лапой. Маленьким, слабым, с неоперившимися крылышками безумно колотящимся сердцем.

Горячее дыхание тронуло мочку уха и Таашша с силой зажмурилась, впиваясь ногтями в свою ладонь. Чужие губы практически касались её кожи. Щёку оцарапала жёсткая щетина. Сердце, не выдержав собственного ритма, ухнуло вниз.

– Ты, – коротко выдохнул Хромец и отстранился, с интересом наблюдая за Таашшиной реакцией.

– Что? – ошарашенно переспросила она, от неожиданности открывая глаза.

– Обращайся ко мне на ты, – насмешливо произнёс охотник, отступая. – А то чувствую себя древним.

Таашша беззвучно распахивала рот как высунувшаяся из полыньи рыбина. Хромец хохотнул, наслаждаясь произведенным эффектом. Щёки Таашши запылали жаром. Она отвернулась и взгляд вновь наткнулся на суетящихся в коридоре сестрицы офицеров.

– Что там происходит? – поинтересовалась Таашша чтобы хоть как-то сменить тему.

– Вообще не представляю, – равнодушно дёрнул плечами Хромец. – Я только что пришёл. Мы с парой единомышленников забурились на склад и того… ревизию провели.

Таашша подняла брови. Последствия ревизии давали о себе знать нетвёрдой походкой и стойким запахом перегара. Озвучить свои догадки Таашша не успела, потому что Хромец бесцеремонно подхватил её за шиворот и потащил к кучкующимся людям.

– Поглядим, – коротко пояснил он на робкие попытки Таашши возмутиться.

Они шагнули в освещённый коридор, мгновенно собрав на себе взгляды присутствующих. Таашша сжалась и попыталась нырнуть за спину спутника, но Хромец удержал её на месте. Он шёл, тяжело припадая на больную ногу и выглядел как человек, который знает, что делает.

Офицеры бросали на них хмурые взгляды, но молчали.

Таашша немного успокоилась и теперь с интересом осматривалась. Дежурить на этой палубе ей не доводилось. С самого начала плаванья сложилось, что на этаж к охотникам женщин не посылали. Во избежание возможных неприятностей. Охотников на борту не было уже давненько, а дежурства на этой палубе по традиции распределяли между мужчинами.

Ближайшая приоткрытая дверь вела в просторный пустой зал. Холодок узнавания скользнул по венам. Ритуальный зал был не похож на храмовый, оставленный в родном городе. Никаких дыр в потолке, только иллюминаторы, сейчас надёжно задраенные. Место костра в центре комнаты занимала металлическая чаша, полная теплящихся углей. Ноздрей Таашши коснулся сладковатый дымок и она отпрянула, закрывая нос рукавом. Хромец заинтересованно принюхался и, поморщившись, прикрыл дверь.

Следующая комната оказалась спальней. У входа, привалившись к стене и нервно сжимая ручку от чемоданчика с медикаментами, стояла сухонькая старушка-доктор. Рядом с ней, заламывая пальцы и с надеждой заглядывая в лицо, крутился Поводырь. Он промакивал испарину на лбу тонким кружевным платочком, алел щеками лежащими практически на плечах, и выглядел растерянным и сбитым с толку.

Поводырь судорожно выдохнул, порывисто ухватил старуху за плечи и тряхнул:

– Сделайте же что-нибудь!

Врач поморщилась и с раздражением отцепила от себя чужие пальцы.

– Что я должна сделать? – тихо прорычала она. – Нож в сердце не лечится.

– Но… к-как? – губы Поводыря задрожали. – Что мы будем делать без сестрицы Вьюги на борту?

Таашшу передернуло от омерзения. Поводыри и родичи в её сознании срастались в единое целое. Раскормленные, изнеженные, капризные существа. После отбора на корабль к неприязни прибавилось другое чувство. Тёмное и клокочущее. Жаждущее расплаты. Которая, похоже, для одной из сестриц Вьюги наступила.

Таашша заглянула в каюту.

Некогда здесь было красиво. Выкрашенные в нежные цвета стены, устланный мягкими шкурами пол, разбросанные повсюду подушки. Видимо те, кто обустраивал каюту, старались чтобы незрячая обиталица ни обо что не убилась.

Вещей в помещении практически не оказалось. Брошенный у дверного проема бубен, шкаф и сиротливо примостившаяся в углу кровать – на этом убранство заканчивалось.

Но даже эта нехитрая обстановка была перевернута. Постельное сбито в ком, подушки раскиданы по углам. Распахнутые дверцы шкафа обнажали опустошенное нутро. Смятые необъятные балахоны валялись на полу неопрятной кучей.

И точно такой же нелепой неопрятной кучей посреди каюты громоздилась хозяйка.

Таашша вытянула шею, стараясь разглядеть побольше. Жалости не было.

Телеса сестрицы расплылись как постоявшая в тепле опара, опасно натягивая лёгкую ткань ночной рубахи.

Она была белой. Бледная до серости кожа, лёгкие как пух, рассыпавшиеся повсюду светлые волосы, белая ткань рубахи. И яркое алое пятно, разлившееся на груди. Подсыхающая кровь проложила дорожки по крутым бокам сестрицы, разлилась по брошенной на пол шкуре, напитав алым нежные шерстинки, перепутав их, склеив между собой.

Комната сестрицы насквозь пропахла благовониями. Сейчас, их запах смешавшийся с солёным железным привкусом, стал невыносимо мерзким.

Таашша уткнулась лицом ладони, стараясь дышать ртом, но запах уже пролез внутрь, осел на корне языка приторно-солёным дымным привкусом.

Таашшу отчаянно замутило. Она попыталась выскользнуть обратно в коридор, но рука Хромца грубовато пихнула в спину.

Охотник сделал несколько шагов вглубь каюты, по-хозяйски огляделся и, присмотревшись к растянувшемуся на полу телу, непочтительно присвистнул: