Чтение онлайн

Таашша поёжилась. Она не хотела представлять никакого пепла, ни серого, ни тем более бурого. Но воображение упрямо подсовывало людские фигурки, сгрудившиеся у огня. Одурманенные, подставляющие врагу беззащитное горло. Врага Таашшино воображение рисовать отказывалось, подсовывая то потёртые кисы, то волчью стаю во главе с матёрым белым вожаком.

Таашша зябко обхватила себя за плечи и притянула колени к подбородку.

– Вы же ушли без оружия, одними матросами, – немеющим от ужаса языком произнесла она. – Как вы смогли выжить?

– Мы? – Ррах невесело ухмыльнулся. – Я. Как думаешь, много шансов у неумех в снегоступах с рогатинами против голодных волков и медведей? Я выжил чудом. Брёл в этой проклятой белой мгле, не понимая в какую сторону двигаюсь и двигаюсь ли вообще и прощался с жизнью.

Раах замолчал, будто заново проживая тяжелые часы.

– А потом наткнулся на лагерь охотников? – осторожно подтолкнула Таашша, стараясь вытащить друга из трясины воспоминаний.

– Мм? – глаза Рраха с трудом сфокусировались на Таашином лице. – А… Ну да, почти. Со снегоходами и ружьями жить стало веселее.

Таашша зябко поёжилась.

Они проговорили добрую половину ночи. Ррах стараясь отвлечь Таашшу от невесёлых мыслей, рассказывал забавные истории о своих первых попытках добыть тюленя, о том, как он впервые залез на снегоход и перевернул машину, не сумев удержать равновесие. О неуклюжих попытках поставить палатку, о рыбалке и умопомрачительно вкусной ухе прямиком с костра. Рассказал о практически случайной встрече со второй группой охотников, к тому времени уже здорово побитой жизнью. Их была ровно дюжина, до присоединения Рраха. Стало тринадцать. Вьюгова дюжина, смеялся он, несчастливое число. У них не было шансов дойти без потерь.

С каждый ударом сердца истории становились серьёзнее. Ррах вскользь упомянул о нападении огромной волчьей стаи, прикончившей одну половину их куцей группы и пообкусавшей вторую. Задрал рубаху, горделиво демонстрируя повязки. Рассказал про изнурительный путь назад с пахучей, несмотря на промёрзлость, поклажей. Снегоходы с трудом тащили перегруженные сани. Большей части группы пришлось идти пешком, замедляя процессию. Волки шли по пятам, нападая каждый раз, когда люди хоть немного ослабляли бдительность.

– Мы уже собирались бросить сани с покойниками, чтобы идти быстрее, но старший группы не позволил. Сказал, что хочет проститься со своими по-людски, – хмуро закончил Ррах, а Таашша крепко стиснула зубы, чтобы не заскулить от ужаса. Потому что на санях, пригнанных к корабельному трапу, не было никаких трупов, кроме тюленьих.

Разговор скомкался. Перепуганная Таашша дёргалась и подскакивала на каждый скрип. В конце концов, Ррах не выдержал и в приказном порядке отправил её на боковую.

Проводив взглядом уплывающую за поворот спину друга, Таашша нырнула в темноту своего коридора. До двери кубрика оставалось буквально несколько шагов. Она выставила вперёд руку в попытках нащупать дверную ручку, когда напряжённый слух уловил едва слышный шорох.

Первой мыслью было распахнуть дверь и нырнуть в помещение. Пусть дежурный потом доказывает как хочет, чей силуэт видел в темноте. Но в кубрике ждала Кувалда. Если поднимется буча, она с радостью сдаст нарушительницу комендантского часа.

Кувалда до сих пор не подняла шум лишь потому, что не знала Таашшиного расписания и не могла наверняка утверждать, что та не на смене. А за клевету и ложные доносы плетей отвесят едва ли меньше, чем за самовольные прогулки после отбоя.

С трудом удержав себя на месте, Таашша завертела головой в поисках фонаря дежурного. Можно попробовать договориться. Сторговаться на тот же сэкономленный керосин или кусок мыла. Следом пришла досадная мысль, что мыло утащил Ррах, а керосин надёжно припрятан под койкой и вряд ли дежурный выпустит её из цепких рук, позволив скрыться за дверью кубрика. Впрочем, сторговаться можно не только на вещи. Таашша заступает завтра в ночную смену по их этажу и может прикрыть глаза на чьи-нибудь прогулки после отбоя. Главное понять, кто сегодня на посту.

– Эй, – позвала Таашша на пробу. Тень в углу всколыхнулась и нервно дёрнулась. Не дежурный. Тем нет смысла таиться и бродить по палубам с погашенными фонарями.

– Выходи, или я позову офицеров, – угроза была глупой. Конечно, поднимать шум, когда Таашша и сама нарушала корабельные правила, было самоубийственно. Но бредущая за ней в темноте фигура пугала даже больше, чем угроза порки. Перед глазами снова встали кисы и Таашшу затрясло. Сердце бухнуло о рёбра, угрожая пробить их и выскочить наружу. Горло перехватило. Она сосредоточилась на попытке дышать, когда тень снова завозилась и ответила знакомым мальчишеским голосом:

– Давно плетей не получала?

Как Крыс понял, кто перед ним стоит, Таашша могла только догадываться. Её мир в темноте всегда становился нечётким и пугающим. Крыс отлип от стены, с которой всё это время пытался породниться, и сделал несколько шагов в её сторону. Теперь в неверном свете энергосберегающих ламп Таашша видела его – мелкого, щуплого, обрамленного ореолом пушистых, непереплетенных после душевой волос. Совсем не страшного. Это успокоило сбоящее сердце.

– Я-то получу плетей, а ты полетишь за борт, – Таашша отчаянно блефовала, но затопившее нутро облегчение прибавило наглости.

– Не полечу, – буркнул Крыс без особой уверенности в голосе. – У нас одинаковая ситуация.

– Ну не скажи, – фыркнула Таашша. – Я не прячусь по углам возле чужого кубрика. Ты чего хотел вообще?

Крыс замялся. На остром лице промелькнула тень растерянности. Мальчишка прикусил изнутри щеку, вцепился пальцами в собственную штанину и, словно набравшись смелости, выпалил:

– У меня нет имени.

Таашша опешила. И от откровенности, и от неожиданности.

Обычно церемонию именаречения проводили в раннем детском возрасте. Таашша была исключением – имя она получила почти подростком. Мать с отцом обивали пороги храма по несколько раз в год, пока Вьюга не сжалилась и не решила подарить дочери настырных родителей имя. Но вообще, безымянные подростки были редкостью и встречались чаще всего среди сирот.

– Да и ладно, от имени одни проблемы, – осторожно выбирая слова сказала Таашша.

– Знаю, – Крыс раздражённо отмахнулся и вдруг подался вперёд, цепляясь за Таашшину руку холодными пальцами. – После смены я столкнулся в коридоре с корабельной сестрицей. Я в неё едва не врезался, а она вдруг замычала что-то на своём неразборчивом и давай трясти за руку поводыря. А потом протянула ко мне сжатую в кулак ладонь, словно конфетку предлагала. Пальцы растопырила, а там пусто.

Жест, один из небогатого языка сестриц, означал, что Вьюга готова подарить Крысу имя. Но мальчишку, судя по пальцам, сдавившим Таашшину руку почти до синяков, оказанная часть не радовала.