Чтение онлайн

Он говорил так спокойно, в его черных глазах не было ни тени унижения или стыда, словно это было его предназначение.

Девушка вдруг ощутила гнев и нахмурилась.

— Я, кажется, говорила тебе, что не позволю принести сюда обычаи унижения и прислуживания из Царства Желаний.

Нин Инь понял, что она сердита, и, взглянув на неё, тут же опустил глаза.

Его пальцы, положенные на камни, постепенно скручивались от холода, и он выглядел одиноким и жалким в своей позе.

Юй Линси вздохнула и смягчила тон:

— Ладно, вставай. Больше так не делай.

Нин Инь послушно поднялся и встал в сторонке.

На его ресницах блестели хрупкие и красивые кристаллы инея. Было неизвестно, сколько времени он провёл, подметая снег в этом холоде.

Он был гостем, временно проживающим в резиденции для восстановления, и никто не подумал о нём в праздничной суете.

Юй Линси взяла фонарь у Хутао и поставила его на каменную дорожку, чтобы растопить лёд. Затем она сказала своей служанке:

— Принеси немного вина Тусу и горячей еды.

Она не могла допустить того, чтобы он в канун Нового года остался без горячего вина.

Хутао ушла выполнять её приказ.

Юй Линси не спешила уходить. Она села отдохнуть у резных перил под навесом.

Спустя некоторое время Нин Инь низким и настойчивым голосом, пронёсшимся сквозь холодный ночной ветер, сказал:

— Я просто хочу отблагодарить госпожу и сделать её счастливой.

Юй Линси удивилась и посмотрела на стоящего перед ней юношу.

Наступила полночь, и в небе над городом появились фейерверки, которые осветили чёрно-синее небо яркими вспышками.

В этот момент все фонари и снежный пейзаж померкли по сравнению с этим зрелищем.

В переднем дворе слуги громко поздравляли друг друга, создавая атмосферу радости и веселья. Но в глазах Нин Иня была только чёрная и пустая ночь.

Юй Линси вдруг вспомнила, что в прошлой жизни в резиденции регента никогда не праздновали Новый год и не зажигали фонари.

Когда столица была наполнена радостью и яркими огнями, дворец был тих, как могила, без единого красного фонаря или талисмана.

Единственным ярким цветом в те дни была кровь на одежде Нин Иня, пролитая неизвестно кем.

Однажды, когда он был в хорошем настроении, то спросил Юй Линси, чего она хотела.

Юй Линси, боясь попросить что-то слишком большое, после долгих раздумий сказала:

— Хочу посмотреть фонари на Фестивале Фонарей.

Нин Инь, словно дразня её, укусил её за нижнюю губу. Он слизал кровь и с улыбкой сказал:

— Хорошо.

Но в день Фестиваля Фонарей их ждала ловушка, устроенная сторонниками Императрицы, которые обвинили Нин Иня в заговоре.

В ту ночь кровь лилась рекой на императорских ступенях.

Нин Инь, вытирая кровь с пальцев, поднялся с Юй Линси на высокую башню дворца и показал ей самый яркий и запоминающийся «праздник фонарей» в столице.

Только вот вместо фонарей на столбах горели люди...

Один за другим, воя и крича от боли, умирали живые придворные.

Это был первый раз, когда он убил людей на её глазах, и Юй Линси, побелевшая, как бумага, навсегда запомнила его глаза в тот момент.

Он улыбался, а в его глазах отражались огни горящих «небесных фонарей». Было невозможно понять, был ли он божеством или земным демоном.

Такое отчаянное и безумное разрушение совершенно отличалось от нынешнего спокойного состояния юноши перед ней.

Неизвестно почему, но свет новогодних фейерверков вызвал в Линси неожиданное чувство тоски.

Если бы Нин Инь не пережил все эти испытания и предательства, стал бы он другим человеком?

Эта мысль лишь промелькнула в её голове и тут же исчезла.

— Госпожа, еду принесли, — сказала Хутао, ведя за собой четырёх служанок, которые несли горячие блюда и вино.

Они даже принесли маленькую печь для подогрева вина.

Когда стол был накрыт, Юй Линси села за него и, бросив взгляд на юношу, стоявшего под навесом, сжала губы и сказала:

— Садись.

В глазах Нин Иня отразилось явное удивление.

Он медленно поднялся по ступеням и остановился перед Юй Линси, но не решился сесть.

Девушка, увидев его покорный и жалкий вид, почувствовала укол в сердце. Она протянула свою руку и заставила его сесть на скамейку.

Она сама налила горячего вина, добавила две ложки своего любимого перца, подумала и добавила ещё одну.

Затем Линси протянула ему чашу с вином и мягко сказала с совершенной искренностью:

— Пей.

Глава 13. Весенний обыск.

Три ложки мелко измельчённого перца были очень острыми, и даже Хутао, стоявшая рядом, невольно сглотнула, почувствовав страх.

Но Нин Инь, не колеблясь, принял чашу и выпил залпом.

Даже Юй Линси была удивлена.

Она помнила, что Нин Инь не переносил острого.

Она дала ему эту чашу вина, чтобы проверить, действительно ли его характер изменился по сравнению с прошлой жизнью, а также чтобы немного согреть его замерзшие красные пальцы.

Она не ожидала, что юный Нин Инь окажется таким честным.

— Спасибо, госпожа...

Но прежде чем он успел закончить, юноша почувствовал, как острое жжение поднялось к горлу. Он поспешно повернул голову и прижал кулак к носу, и его глаза быстро покраснели, а губы, сверкающие от вина, придали его бледному лицу яркость.

Он выглядел так, словно его только что обидели, показывая свою уязвимость.

Нин Инь хотел ещё выпить, но Юй Линси вовремя положила руку на его чашу.

Её изящные белые пальцы, с розовыми ногтями, напоминали упавшие на снег цветы.

Она сказала:

— В вине Тусу есть перец. Если не можешь есть острое, то не пей много.

— Я могу пить.

Губы Нин Иня уже стали красными, но он посмотрел на Юй Линси и сказал:

— Госпожа относится ко мне хорошо, я не могу подвести её ожидания.

Это был взгляд, которого Юй Линси не видела в прошлой жизни. Он был полон осторожного старания угодить.

Девушка убрала руку и тихо возразила:

— Кто сказал, что я хорошо к тебе отношусь?

— Госпожа приютила меня для лечения ран, дала мне новую одежду и лично налила мне вино.